Даша Громова – Вопреки (страница 8)
Я вернулся к столу и вынул размякшую коробку с пиццей из пакета, поставив лимонад в холодильник, чтобы хоть немножко сбить его теплый приторный вкус. Я достал две фарфоровые тарелки с золотой каймой из буфета, положив на них по половине пиццы, когда со второго этажа вновь раздалась музыка, а голос, слегка дрожащий, пел что-то на рупрехтском языке. Вообще, Даша не умеет петь, и потому было бы странно предположить, что эти волшебные звуки издает она, но интерес с каждым мгновением проникал в меня всё глубже, отчего я медленно поднялся по лестнице наверх. Я заглянул в комнату и обомлел: Даша сидела за фортепиано и с закрытыми глазами пела песню, которая звучала у нее в наушниках. Во-первых, я не знал, что она умеет играть, во-вторых, когда она, чёрт возьми, научилась петь, если обо всех своих начинаниях она рассказывает мне первому? Я стоял в дверном проеме с приоткрытым от удивления ртом и не мог оторвать свой взгляд от нее – я никогда не видел ее такой до этого. Казалось, будто вся комната озарилась солнечным светом, а инструмент вместе с ней парит меж облаков, так невесомо и чувственно было ее исполнение, словно поет не она, а ее душа. Я никогда прежде не видел, чтобы она что-то делала с таким наслаждением, не обращая внимания на окружающий ее мир. Она была удивительна и притягательно нежна. Даша открыла глаза и ахнула, тут же прекратив игру, когда увидела меня.
– Нет! Нет! Извини! Я не хотел тебя напугать! Я просто заслушался!
– Тебе, правда, понравилось? – Она подняла на меня смущенный взгляд.
– Это потрясающе! Почему ты раньше не пела?
– Я не знала, что умею… Я только второй месяц на вокал хожу.
– Спой ещё! Пожалуйста! – Я робко улыбнулся, не зная, надо было ли это делать или мой молящий взгляд все говорил за себя.
– Хорошо… – Даша опустила глаза на инструмент и таинственно улыбнулась, мягко положив пальцы на «си» в малой октаве и «ре» в первой.
Вступив, она посмотрела на меня, и ее взгляд был не таким, как прежде. Казалось, в ее глазах бился яркой звездой огонь. Ее щеки были розовыми пионами, распускающимися под лучами солнца, незатейливо переливаясь от бледно-розового к коралловому. Ее губы были под стать адскому пламени, змей которого так манил согрешить и прикоснуться к ним вновь. Ее светлые русые волосы непослушно падали на плечи, словно беспокойный водопад в горном ущелье молочной пеной рассыпался над пропастью. Казалось, что свет, исходивший от нее, затмевал свет солнца – она была ярче и теплее. При взгляде на нее мое сердце и самообладание плавились, как свеча, но мне хотелось лишь одного – чтобы ее теплый огонь плавил меня дальше, потому что без него мне было холодно существовать.
Сейчас я был счастлив от того, что Даша в этот день рядом и я проживаю его по-особенному радостно, а не в колкой меланхолии. Только лишь своим присутствием она озаряла мой день, как белое солнце в черный шторм, как свет звезды в абсолютной тьме космоса. И я, будучи навеки зависимым от этого света, должен буду его сегодня отпустить… По моему сердцу от этого разливалась печаль, как огненная лава по вулканическому склону, но как бы ни было жарко в груди, в венах стыла кровь от бесчестности бытия. Я навсегда буду ее, а она никогда не будет моей. Я не готов это принять! Она уходит от меня с каждой минутой, как песок меж пальцев, но я не заслуживаю этой быстротечности! Я хочу поставить весь мир на паузу, прожить свою жизнь с ней и только после дать времени вновь ход! Но не сейчас! Я не хочу говорить «прощай», когда ещё не произнес «здравствуй».
– Хочу свой первый свадебный танец под эту песню! – раздался мечтательный голос из-за инструмента.
– Замуж выходишь? – Я улыбнулся, подойдя к ней.
– Вообще, планировала!
– За кого?
– М-м-м… есть кандидат!
– Познакомишь? – Она покраснела, замотала головой и засмеялась. – Вот незадача, и думать ни про что нельзя, и ни с кем не знакомят! Ладно, тогда чаю?
– Не откажусь! – Я протянул ей руку, помогая выйти из-за инструмента. Даша заулыбалась, вложив свою руку в мою, и мы вышли из комнаты.
Мы подъезжали к деловому центру, когда нежно-розовое небо уверенными мазками облаков смешивалось с вечерней алой краской, наполняя нежность страстью. Фиолетовая дымка ложилась поверх алого полотна и наполняла эту страсть загадкой, которая в свое время давала подсказки звездами, главное – это лишь увидеть их. Казалось, что вот-вот я взлечу из машины в это загадочное небо и, кстати, крылья были абсолютно не нужны для этого, сейчас мне было достаточно своих чувств, чтобы летать постоянно.
Я припарковал машину у небольшого фонтана возле входа в центр.
– Поднимешься? – Я помотал головой.
– Папа просил вечером ему помочь после работы.
– Тогда до завтра? – Она улыбнулась, поправляя платье.
– До завтра, – я улыбнулся в ответ. Она обняла меня, чмокнув в щеку, и развернулась к зданию. Я смотрел ей вслед, борясь с желанием развернуть ее и не отпускать никогда или же отпустить и забыть навсегда. Интересно, как долго продлится это «навсегда»? – Подожди! – Я подлетел к ней, коснувшись ее ладони. Мне так хотелось хоть ещё немного подержать ее в своих руках… Я обнял Дашу за бедра и прижал к себе, прислонившись к машине и прикоснувшись губами к ее.
– Да что с тобой сегодня? – Она засмеялась.
– Просто хочу ещё немного побыть рядом с красивой девушкой!
Оказавшись над ней, я начал осыпать ее губы и шею поцелуями, то и дело наши пальцы то спутывались вместе, то вцеплялись друг в друга в попытке скрыть наше обоюдное желание. Время от времени то Даша, то я покрывались мурашками и начинали смеяться друг над другом, когда кто-то из нас пытался этому противостоять. Небо уже почернело и лишь изредка оголяло лавандовые облака, похожие на столь манившие меня части Дашиного тела, скрытые под нежной тканью ее платья. Воздух, который так усердно пробивался в наши объятия, был приятно свеж, как и волосы Даши, которые пахли сладким запахом ее духов. Мгновение за мгновением мы все больше погружались друг в друга, и уже не были слышны ни голоса людей на улице, ни шум метро, ни звук шоссе. Я лишь чувствовал, как ее теплые руки прикасаются ко мне, в то время как мои пальцы медленно скользят то по ее бедрам, то по ее талии, то и дело поднимая выше и выше юбку (но в пределах разумного). Я просто сходил с ума от ее линий. Ее глаза лесной зелени, сводившие с ума своей притягательностью, смотрели с блеском на меня, а алые, чуть треснувшие губы растянулись в довольной улыбке. Русые, теперь уже взлохмаченные ветром, волосы, путаясь, свисали на ее лицо, а бледные щеки покрылись розовым и столь обаятельным румянцем. Не знаю, как Даша, но я был счастлив, и каждое мгновение лишь подтверждало это!
– Я сейчас опоздаю… – Прошептала Даша, уткнувшись мне в шею. – Мне нужно идти! – Я все ещё не отпускал ее руку, пытаясь насладиться Дашей ещё чуть-чуть. – Пока?
– Пока… – Я вздохнул и отпустил её. Навсегда. Она прислонила ладонь к губам и послала воздушный поцелуйчик, с улыбкой направившись к лифту. Но в тот момент этот поцелуй, словно мощный удар, разбил стекло первого этажа вдребезги. Я проводил ее взглядом, пока она не скрылась за дверьми лифта, которые теперь уж точно разделили нас. Но в глубокое меланхоличное самокопание я погрузиться не успел, потому что жужжащий телефон вернул меня в мир насущный, и я зашел в сообщения.
«
Мне кажется, родители каждый разговор со мной, всегда заканчивают фразой «люблю тебя», даже если до этого меня ругали и говорили о том, что мое поведение – позор всей семьи, конец всегда был один – «люблю тебя». Но это была не клишированная фраза, типа «как дела». Эта фраза всегда произносилась как-то по-особенному, словно была только для меня и ни для кого больше. Но если от папы я ее слышал всегда, то, когда так говорила Марта, у меня каждый раз внутри было ощущение, что я на американских горках – дух захватывало. Потому что никому не нужны чужие дети, кроме их родителей, – это логично. Но Марта, она никогда не давала мне почувствовать себя третьим лишним, наоборот, она делала все так, чтобы я почувствовал, что я нужен не только папе, но и ей. И я люблю ее за это. Люблю как маму. Она и есть моя мама. Настоящая мама, а не имитация.
Ну вот и мой план на день почти подошел к концу, в нем осталось ровно два пункта, один из которых уже можно наполовину зачеркнуть:
– Марта обещала малиновый пирог на ужин
– не опоздать на самолет
Надеюсь, что пирог хоть как-то скрасит завершение этого дня, хотя все прошло намного лучше, чем я предполагал.
Я остановился возле любимого кондитерского магазина и купил килограмм ирисок, без которых просто жить не мог! Запах этих конфет постоянно исходил от меня, мне кажется, я уже родился с ним. Когда я впервые в три года попробовал эти конфеты, то после первого укуса мою зависимость уже нельзя было остановить. Однажды я так ими объелся, что папе пришлось вызывать врача вместо моего дня рождения. После этого я, конечно, умерил свой пыл, но не настолько, чтобы полностью отказаться от конфет, парочка всегда лежит у меня в кармане. Если бы вы знали, какие они вкусные! Такие тягучие, сладкие и молочные, м-м-м-м… Пожалуй, открою упаковку ради нескольких штучек, на светофоре. Сегодня даже пробки не выводят меня из себя! Невероятно!