Даша Громова – Вопреки (страница 3)

– Будешь чай? Он почти не остыл, – Марта аккуратно оттолкнула папу и подошла к столу.

– Да, только лапы ему помою, – я оттянул Барни от миски, проводив в ванную, пока Марта смущенно доливала кипяток в чайник, а папа с розовыми щеками ставил кружки на стол. Я обожал видеть их такими, потому что папа в прямом смысле светился от счастья, когда Марта была рядом с ним. И я не имел права нарушать их моменты блаженства, как минимум по-человечески, а как максимум – по-мужски.

– Ого, мы с тобой так рано вернулись! – Воскликнул я, увидев сквозь пену свои часы. Барни раздосадовано посмотрел на меня, подавая поочередно лапы. – Может, у тебя кризис среднего возраста? Все время такой недовольный, – засмеялся я, смывая воду. После того, как я вытер Барни махровым полотенцем, он вышел из ванной, направившись в мою комнату. Он всегда любил сидеть после помывки на подоконнике и смотреть на улицу. Даже не знаю, что его привлекало больше: свежий воздух или кипящая столичная жизнь.

Я зашел на кухню, папа с Мартой уже непринужденно сидели на диване, о чем-то тихо говоря.

– Смотрю, размер подошел, – папа усмехнулся, смотря на меня.

– Ещё как! – Я посмотрел с довольной улыбкой в ответ, сев рядом. – А вы чего такие мрачные? – Спросил я, заметив, что те куртки в прихожей лишь дополняли черное платье и черную рубашку с джинсами. Хотя выглядели они больше траурными, чем мрачными. Они напряженно переглянулись, явно пытаясь что-то от меня скрыть.

– А… м-м-м…– Папа посмотрел на меня, явно понимая, что времени, чтобы что-то придумать, у него все меньше и меньше. – Документы забирали! – Наконец заявил папа с растерянным взглядом, почти хорошо скрывшимся за невозмутимым видом.

– Да, документы! – Марта одобряюще кивнула, протягивая мне креманку с мороженым. Я многозначительно кивнул в ответ, прекрасно понимая, что документами тут и не пахло. Можно подумать, я не пойму, когда меня обманывают. Ну не хотите рассказывать, как хотите, больно надо – тешил себя я, хотя мне было даже очень как надо! Вот ещё, секреты решили от меня про меня же иметь, интересные такие!

– У тебя есть на сегодня какие-нибудь планы? – Быстро перевел тему папа, пока я не решил начать допрос. Вечно он успевает предотвратить бурю с первым грозовым облачком.

– Да, мы в два с Дашей встречаемся! – Я посмотрел на часы, была ровно половина второго, и можно уже было начинать собираться на выход.

– Ты ей расскажешь? – Спросила как-то неуверенно Марта, словно не должна была вмешиваться.

– Я не знаю… – Наконец выдавил из себя я после долгой паузы.

– Главное, начать, – заключил папа, посмотрев на меня. И судя по выражению его лица, вид у меня был не очень, потому что он полностью развернулся в мою сторону, взяв меня под щеку, став гладить большим пальцем по ней.

Я обожаю, когда папа так делает, мне кажется, что в этом жесте собрана вся его любовь. Я любил это жест намного сильнее, чем объятия, потому что он был таким привычным, но таким трогательным и удивительно успокаивающим, что я просто полностью растворялся в этот момент, даже не разбирая, что говорил мне папа. Я просто чувствовал, что он рядом, чувствовал его поддержку и что он понимает и разделяет мои мысли.

Папа вообще всегда заставлял меня чувствовать себя особенным, когда говорил со мной. Каждая моя проблема всегда разбиралась, как мировой кризис, который необходимо было разрешить. Как бы папа ни уставал или в каком бы он ни был настроении, если мне требовалась поддержка или разговор, он всегда был рядом. Для него всегда было важно услышать меня, а не просто посидеть рядом в качестве равнодушного слушателя.

И за каким-то чёртом в этот момент мой мозг бросил мне мысль о том, что через несколько часов я уже буду в другой стране совершенно один. В этот момент на меня накатила такая волна грусти, что я почувствовал, как у меня по щекам поползли слезы. Папа ласково вытер их и прижал меня к себе, целуя в голову. Марта села рядом, обняв нас, и начала гладить меня по руке. Я чувствовал себя сейчас настолько нужным, что мысль о переезде разрывала меня изнутри.

– Лёшенька, не расстраивайся, – папа стал убирать свисавшие мне на лицо пряди волос за ухо. – Всё будет хорошо! – Он поцеловал меня в лоб и на несколько мгновений прижался своей щекой к моей. Я же уже говорил, что обожаю папу? А больше, чем его, я обожаю то, как он легко проявляет свою любовь.

– Мы тебя любим больше всех на свете! – Марта протянула стакан воды, ободряюще потрепав меня по волосам.

***

Я подходил к метро, попутно открывая сообщения, рассчитывая увидеть волну негодования от того, что я опаздывал, но, к моему удивлению, ни сообщений, ни знакомого силуэта у выхода не было. Я подождал пару минут, прежде чем написать Даше, но не успел я зайти в мессенджер, как мне на глаза опустились теплые руки.

– Привет! – Я заулыбался и развернулся.

– Ты давно здесь? – Я замотал головой.

– А то я в такую пробку попала, пока до метро ехала!

– Ты без палочек? – Спросил я, когда мы двинулись в сторону парка. Обычно Даша всегда берет с собой чехол с палочками, если у нее в этот день репетиция, а она сегодня была.

– Не хотела сегодня ничего брать, – она пожала плечами. – У меня все равно их в студии больше, чем этажей в здании! – С усмешкой воскликнула она. Нужно пояснить: группа, в которой играла Даша, репетировала в многоэтажном деловом центре на семьдесят шестом этаже. Если бы вы только знали, какой там вид из окна! Особенно ночью. А их мы там провели немало (но ничего такого не было ). – Ты не представляешь, как я устала от Робинсона и математики, нельзя же так заваливать! Только пятое сентября, а материала столько, будто сессия! У тебя было так же?

Я думаю, что все уже поняли, что мы учились в одном вузе, но я учился на журналиста, а она на филолога-языковеда – только из-за того, что не поступила в театральное.

– Ещё как! Он заставлял нас заучивать наизусть главы из «Чёрного ангела» и каждое слово письменно проверял!

– Кошмар! Зачем я только пошла в этот вуз! – Всплеснула она руками и засмеялась. Но на этот вопрос ответ лежал на поверхности. Думаю, что вы догадались. Но если нет, то я был тем самым ответом, а потому и был виноват во всех ее студенческих проблемах.

Мы шли через парк, разговаривая обо всем, что только могло прийти Даше в голову, – больше о концертах и новых песнях, которые они писала для группы, а ещё о стихах и о том, где можно было бы купить блестящие колготки, которые не рвались бы от малейшего контакта с инструментом. Вообще, уже полгода мы общались как какие-то передрузья, но недопара. Да, был повод, который послужил этой границе, что пролегла между нами, но и я и Даша то и дело уже хотели эту границу убрать, но каждый раз это происходило так нелепо, что мы оставляли эту затею на потом, продолжая общаться, как и прежде, словно до этого между нами ничего и не было.

– Представляешь, Марта вчера была на УЗИ и, оказывается, у нас будет не двойня, а тройня!

В этот момент Даша взяла меня за руку, сам не знаю почему, и слегка покраснела. Я сделал вид, будто ничего не произошло, и аккуратно сжал ее руку в ответ. Но внутри меня было такое чувство, будто я качался на качелях, которые только что запустили меня прямо под небосвод, отчего мне на мгновение показалось, что остановилось сердце, а душа ликовала от восторга и красоты происходящего. И я настолько глубоко окунулся в столь забытое мной чувство невинной влюбленности, что понял лишь тогда, когда Даша пристально смотрела на меня, явно задав вопрос.

– И кто у вас будет? – Спросила она с какой-то загадочной улыбкой, увидев мой растерянный взгляд.

– Девочка! – Ответил я, продолжая опускаться на землю. Интересно, а у меня будет разрыв сердца, если мы поцелуемся, или обойдется?.. Самое удивительное, что три года назад, когда у нас были первые робкие свидания, я испытывал все эти чувства не так ярко, как сейчас. Тогда, мне кажется, я вообще не волновался, потому что был уверен в себе, а сейчас, когда каждый знает друг о друге слишком много, страх ошибиться был намного сильнее. – Марта решила, что Аврора – самое походящее имя из всех предложенных нами.

– Аврора Громова… Сам, что ли, придумал? – Даша засмеялась. – Хотя зачем я спросила, исключительно в твоем духе! – Заявила она после моего одобрительного кивка. – Кстати, а где моя Аврора? Почему ты без кудряшек?

– Я расчесался… – Виновато вздохнул я. Вообще, меня ужасно раздражало, что у меня кудрявые волосы. Нет, я, конечно, не такой кудрявый, как овца, но стоит только попасть капле воды на мою голову, как тут же волосы превращаются в волнистое море с завитушками на концах локонов вместо прибрежной пены, а мои небесно-голубые глаза в такие моменты создавали из меня херувима, оставалось только намазать щеки пудрой – и все, образ мальчика-ангелочка был готов. Но иногда это очень даже играло на руку, стоило мне ещё добавить самый наивный взгляд, и все вокруг создавали из меня невинное дитя. Все, кроме папы, – на него это не действовало, а жаль… Это был единственный человек, который не поддавался моему природному обаянию. Интересно, я сейчас слишком самовлюбленным кажусь или вы уже попались на мой крючок?..

Мы зашли в маленькое кафе напротив пруда Агаты. Здесь я ещё не был. Помещение было действительно очень маленьким, потому как в проходе едва помещалось несколько человек, а столиков в зале было ровно три. Справа от меня стоял холодильник с готовыми завтраками, аперитивами и свежей водой в стеклянных бутылках, зерновыми батончиками и упаковками с йогуртом.