Даша Громова – Вопреки (страница 2)

Вот поэтому я люблю маленькие кафе с парой столиков внутри, за которыми сидят люди, отвлеченные от погони за роскошью. Они пьют кофе, смеются, плачут, разговаривают по душам или просто что-то печатают на ноутбуке, здесь царит атмосфера непринужденного знакомства, где каждый уважает молчание другого. А ещё в маленьких кафе мне нравится то, что ты можешь просидеть там весь день и даже не заметить этого, потому что тебе так спокойно на душе, что не нужно строить аристократа, прожившего всю жизнь за границей и закатывающего глаза, если ты рыбной вилкой полез к мясу, что облегченно выдыхаешь в осознании своей свободы.

Но по правде говоря, вся эта любовь к незатейливым кофейням началась с Даши, потому что она всегда выискивала такие непринужденные места, в которых я раньше никогда не бывал, а если и проходил мимо, то ни за что бы не догадался, что там кафе или ресторанчик. Одно время Даша любила ходить по дорогим кафе, насмотревшись красивых картинок в социальных сетях, но ее, как и меня в прошлом, ждало разочарование от публики, лицемерно оценивающей ее внешний вид. Пару раз побывав в таком чистилище, она перешла на менее агрессивные заведения, а после и вовсе растворилась в атмосфере лофтов. Тем более у нее довольно специфический гастрономический вкус, который заключается в том, что она почти ничего не ест, кроме каких-то определенных продуктов. И сводить ее в рыбный, мясной или в ресторан авторской кухни – будет непосильной задачей. Хотя, возможно, авторские блюда она попробует, но все равно придется подстроиться под нее, чтобы не оставить голодной.

– Американо со сливками и карамельным сиропом, пожалуйста, и кленовый пекан, – проговорил я после минутного раздумывания. Выйдя, мы сели на веранде кафе, которую навес защищал от яркого солнца. Не могу сказать, что я вампир, но солнечный свет я не очень люблю, особенно если от него никуда не деться. Барни смотрел на меня голодным взглядом, требуя половину десерта. – Ну ты же только что поел! – Воскликнул я, отпивая кофе. Барни недовольно хмыкнул и отвернулся. – Ладно-ладно, на! – проговорил я, закатив глаза, и отломил половину пекана. – Вообще, тебе нельзя сладкое! – Барни хитро смотрел на меня и облизывался. – Сделаем вид, что этого не было! – Я улыбнулся и обнял его, поцеловав в нос.

Через полчаса, когда кофе все же закончился, а Барни уже в сотый раз вставал передними лапами мне на коленки и заглядывал в глаза, я решил перейти ко второму пункту своего плана на день. На часах было двенадцать пятьдесят семь, и на прогулку у нас оставалось минут сорок и минут пять, чтобы вернуться домой.

Сегодня я хотел запомнить все, что меня окружало, надышаться этим до боли родным воздухом, пройтись по любимым улицам, съесть все то, чем я себя баловал, и выпить все то, что я хотел. Мне хотелось сохранить Энск в своей памяти как город, в котором мне было очень хорошо, несмотря на все то, что происходило. Мне хотелось просто побыть здесь ещё немного наедине с самим собой. Неизвестно, когда ещё представится такая возможность и представится ли…

Мы побродили ещё немного мимо витрин дизайнерских магазинов, окон домов и теней переулков, прежде чем вышли к реке, отдаляющей нас от замка. Мне кажется, мои рыцарские амбиции полностью реализовывались при виде этой цитадели. Хоть я и не питал особой страсти к архитектуре, но замок был удивительным отпечатком прошлого в настоящем. В детстве я всегда просил папу идти гулять именно сюда, потому что представлял себя каким-нибудь крестоносцем, который защищал свою крепость. А когда папа купил трехлетнему мне рыцарский меч в детском магазине, то я с ним не расставался даже в ванной.

Да, замок, конечно, сейчас был нежилым, а стены местами дышали на ладан, но это не умаляло его величественного достоинства. Замок был построен по готической моде шестнадцатого века, но с соблюдением всех обязательных требований для безопасного проживания в нем. Это было массивное строение из серого камня, который создавал толстые стены для спокойного отражения нападений, если таковые, конечно, имели место быть. Замок окольцовывало несколько высоких башен, наверное, высотой с пятиэтажный дом, с острыми куполами цвета воронова крыла. Но больше мне нравилось, что Вульфрик предусмотрел прием гостей заранее, а потому там, где сейчас река, в 1673 году был глубокий ров, над которым располагался откидной деревянный мост, и если, скажем, прийти к Вульфрику без приглашения, то можно сразу разворачивать коней. Вряд ли можно было бы докричаться до него через каменные стены! Сейчас, конечно, мост был не откидным, а балочным и железобетонным, но по его краям висели каменные цепи, отдаленно напоминавшие средневековые. Рядом с правой башней была конюшня, скорее всего, на десяток лошадей, потому что была небольшой. Правда, если брать во внимание, что Вульфрик был не особо агрессивным, то лошади были, скорее, домашними животными, чем помощниками в сражениях. Но больше замка мне нравились витражные стекла в окнах и высокий пиковый забор, окружавший замок. Он не был похож на тюремный или какой-то пугающий, просто надежный частокол с выкованными инициалами и красивыми загогулями посередине.

Внутри замка я был давно, но помню, что там достаточно много фресок и портретов его жителей, покрытых золотым напылением. Ещё там есть орган в просторном холле и столовая размером с половину замка. Интересно, сколько поросят уходило за ужин?.. Уцелевшая от мародеров мебель была настоящим произведением искусства: резные шкафы, кровати, в изголовьях которых лежали золотые пантеры или головы тигров, хрустальные херувимы вместо однообразных подсвечников, мраморные статуи, с ладоней которых лилась питьевая вода, всякие религиозные штучки, ненавязчиво напоминающие о себе присутствием в каждой комнате. Но меня всегда забавляли серебряные пули и заточенные колы размером с маленький топорик. Всегда было интересно, пригодилось ли хоть раз это оружие Вульфрику или он покинул наш мир неудовлетворенным своей охотой на любителей красного полусладкого? Жалко мужика, если так!

Замок считался культурным наследием и каждый год город отмечал день рождения его постройки, будто замок внезапно оживет, задует свечи на торте и душевно каждого поблагодарит! Иногда такой цирк меня ужасно раздражал, но все мы должны чтить прошлое для успешного будущего, как же без этого. Но если хотите знать мое мнение, то я каждый год делал бы минимальную реконструкцию, а то так, глядишь, именинник и не доживет до следующего юбилея.

Мы перешли по мосту, направившись вдоль территории замка к дому. Окна моей комнаты как раз выходили на него, и я всегда завороженно наблюдал за замком, когда на него находил туман или он медленно покрывался снежным слоем или когда рассветные лучи пробивались в его окна, озаряя помещения внутри, и выходили наружу, преломляясь через цветные витражи. Каждый раз это было волшебное зрелище! Намного лучше вечерних пробок под окном.

Барни пробежался по заросшим тропинкам замка, вынюхивая след очередного уличного кота, за которыми он имел обыкновение следить. Но сегодня, видимо, было ещё не наслежено, поэтому он переключил свое внимание с пыльной песчаной тропинки на меня, принюхиваясь к карманам.

– Тебе что-то не нравится? – Спросил я после тщательного осмотра. Барни почти всем носом залез в карман косухи. – Ты думаешь, что у меня тут еда? Нет, приятель, извини, ты уже свою норму выполнил за утро! Пойдешь на качели? – Барни радостно завилял хвостом, переминаясь с лапы на лапу. – Только не долго! – Я отстегнул карабин поводка и Барни ринулся к плетенным качелям, с разбега запрыгнув на них. Я неспешно подходил к нему, когда Барни спрыгнул с них и потащил меня за рукав, явно поторапливая начало представления. – Ну садись! – Я взял поручень качели, начав их раскачивать. Иногда мне кажется, что у меня не собака, а пятилетний ребенок, жаждущий постоянного праздника и угощений. По крайней мере, если он видел качели, то мчался к ним так, будто опаздывал на самолет.

Какое-то время я качал Барни, рассматривая проросшие через стену замка ромашки, пока не вспомнил о времени. В голове у меня был неумолимый таймер происходящего, громко тикающий до боли в висках. Я посмотрел на довольную морду Барни, высунувшего от восторга язык, почувствовав себя настоящим предателем, вынуждающим прервать это блаженство, но деваться было некуда. Я остановил качели, виновато смотря на Барни, тот с недовольством спрыгнул вниз и с гордо поднятой головой зашагал вперед.

Я открыл входную дверь, пропуская Барни вперед себя. Только сейчас я заметил, что в прихожей горел свет, а на вешалке висели две черные куртки. Я завернул за угол прихожей, заглянув на кухню. Папа обнимал Марту за талию, нежно притягивая к себе, Марта ласково обнимала его за шею, положив руки на плечи. Она с улыбкой посмотрела на него, а через мгновение их губы вновь слились в поцелуе. Увидев папу с Мартой, я не решался обозначить свое присутствие, чтобы не нарушить их сакральные моменты, которые они не показывали при мне, разве что изредка держали друг друга за руку. Но за меня все сделал Барни, протиснувшись между ними к миске с водой, на что я засмеялся: – Ну, другой дороги не нашлось! – я пожал плечами, продолжив улыбаться.