Даша Громова – Вопреки (страница 1)
Даша Громова
Вопреки
Красная карточка
Ты должен прыгнуть в воду, чтобы понять, как научиться плавать
Я проснулся около полудня. В квартире никого не было. Это я понял по тому, что в прихожей не горел свет, а с кухни не веяло ароматом свежего крепкого кофе, который папа обычно пил пока не надоест. Из постели мне совершенно не хотелось вылезать: мне было так уютно лежать под большим хрустящим одеялом, что казалось, ничто не способно было лишить меня этого удовольствия.
Вот же чёрт, я совсем забыл, что договорился погулять с Дашей. Я вообще не представляю, как ей смотреть в глаза, зная, что уже вечером я перееду из страны навсегда! Да, я, как последний придурок, ей ещё ничего не сказал… и не знаю, смогу ли.
Вообще, это был большой вопрос, ведь как ей сказать всё то, что я собирался, я совершенно не представлял. Конечно, нужно быть полным кретином, чтобы, например, сказать, что я уезжаю учиться, потому что с учёбы когда-нибудь да возвращаются. Врать тоже не хотелось, но правда меня пугала сильнее, чем сам переезд. Я уже однажды предал Дашу и не хочу предавать её ещё раз. Тогда она меня простила, но это не значит, что простит и в этот раз. Но думать об этом сейчас было бы сравни самоубийству.
Умывшись, я зашёл на кухню, найдя на плите медленно остывающую турку. Уже предвкушая вкусный кофе, я прислонился к подоконнику, как сильный порыв ветра распахнул приоткрытое окно и оно, ударившись о нишу, снесло турку, а заодно и меня с подоконника. Мои серые спортивки тут же пропитались тёплым кофе, а молочные обои на стене разукрасились коричневыми каплями.
Что ж, оставаться без кофе я всё равно не планировал! И решив позавтракать в ближайшей кофейне, я направился в свою комнату, закинув по пути грязные вещи в стиральную машину. «Вот чёрт», – подумал я и вернулся к ней. Это же были мои последние штаны в доме! И что же мне надеть? Весьма интригующий момент… Я стоял несколько минут в раздумьях над стиральной машиной и пытался поймать хоть какую-нибудь мысль за хвост. Точно! Возьму у папы! Тем более эти вещи смогут стать хоть какой-то физической заменой моей семьи в Рупрехте.
Ах да, я же не сказал, куда переезжаю! Что ж, мы жили в одной из мировых столиц, и мой переезд был глобальным. Я переезжал в своенравную страну Рупрехт, в её столицу город Рэй. Вообще, у нас в соседнем с Рэйем городе Иве есть таунхаус, но папа уверен, что пока мне опасно там находиться, поэтому он купил мне двухкомнатную квартиру в Рэйе. Почему опасно? Расскажу об этом позже, но история весьма занятная.
Я посмотрел на часы, была половина первого. Вот же чёрт! Уже половина первого, а я все ещё сижу дома и без кофе! Кошмар! Я быстро натянул на себя вещи и направился в прихожую.
– Барни, поторопись, а то не возьму тебя с Дашей гулять! – Воскликнул я, когда Барни вновь ушел есть на кухню. Знатный обжора! Только попробуй вовремя не накормить, он тебе устроит и штурм памяти, и землетрясение совести! – Барни! – Крикнул я, надев кеды. – Меня Марта убьет, что я в обуви по дому хожу, – недовольно заворчал я, зайдя на кухню. – Пойдем, потом доешь! Вот уеду я сегодня, папа тебя так ждать не будет! – Пыхтел я, оттаскивая Барни за ошейник от миски в коридор.
Да, Барни со мной не ехал, и я не представлял, как я с ним расстанусь! Пять лет мы прожили душа в душу, делив каждый кусок друг с другом, а уже завтра я не буду уворачиваться от слюнявых поцелуев и не буду устраивать пробежки за каждой новой собакой… Становилось так тоскливо от этой мысли, словно часть меня медленно переставала существовать, оставляя взамен себя лишь черствую пустоту. Барни появился у нас совершенно случайно, но я так рад этому случаю, что не представляю нашей, а особенно своей, жизни без него.
Дело было накануне папиного дня рождения. Папа, как всегда, задерживался на работе, а его ужин уже в десятый раз подогревался в микроволновке.
Вообще, повар из меня был так себе, но единственное, что я научился готовить за то лето у бабушки, – мясо по-французски, чем постоянно угощал папу. Я уж не знаю, какой выдержки ему стоило первое время есть мою почти горелую бурду и не кривиться, но как только я научился не нарушать все тонкости, так блюдо заходило на ура (я просто все ещё думаю о завтраке, поэтому так часто отвлекаюсь на еду).
Ну так вот, папа задерживался, а я смотрел цену на шпицев и корги в нашем городе. Вообще, в детстве папа мне устроил целый зоопарк, когда мы жили в загородном доме. У меня был кролик Омлет, хомяк Плуто, кошка Груша и даже курица Арина, которую я стащил в контактном зоопарке. Я вообще не представляю, как мне это удалось! Мне было три года, и я с курицей размером с меня как-то умудрился незаметно улизнуть ото всех на экскурсии. И пока все, сбиваясь с ног, искали меня, я благополучно сидел со своей новой подружкой возле нашей машины. Не знаю, заплатил ли папа за курицу или мой громкий визг, как самая противная сирена, и нежелание отдавать ее назад добили смотрителей зоопарка, но назад мы уже ехали втроем.
Но я всегда хотел собаку, чтобы она была такой же неугомонной, как я, и всегда была рядом, когда это нужно. Я слезно клялся папе следить за ней, гулять, мыть и кормить самостоятельно, но папа был непреклонен.
Став взрослее, я забросил эту надоедливую песню про собаку и смирился с тем, что куплю себе настоящего друга, когда стану жить отдельно (раньше для меня это было смешно, но сейчас – нет). Я хотел себе шпица или корги, чтобы это был вечный двигатель, независимо от своего возраста. Я постоянно заходил в зоомагазины и по часу зависал у витрин с собаками, но назад всегда приходил один. Я уважал папино решение, что ему не до собаки в доме, и не хотел нарушать его, как бы мне ни хотелось. Но в тот вечер все изменилось!
Папа позвонил в дверь вместо того, чтобы открыть ее ключами. Выглядел он странно: озабоченно и счастливо одновременно. Куртка была наполовину расстегнута, руки покраснели от мороза, а на манжетах свитера была какая-то детская смесь или пюре.
– Что случилось? – Я смерил папу оценивающим взглядом, когда он закрыл дверь.
– У меня для тебя сюрприз!
– Хороший? Па, ты весь дрожишь! Я сейчас плед принесу!
– Да подожди ты со своим пледом! – Папа расстегнул до конца молнию у куртки. – Ты готов? – Он горящими глазами посмотрел на меня, явно предвкушая реакцию.
– Не уверен…
Папа убрал руки от груди, аккуратно взяв пищащий комочек под задние лапы. Я искрящимися глазами посмотрел на папу, открыв рот и замотав головой:
– Ты серьезно?
– Я сегодня вышел пораньше с работы и решил прогуляться до дома мимо парка, раз машина в сервисе. Но до парка я так и не дошел: возле мусорных баков лежала фанера, а из-за нее раздавался жалобный писк. Я подумал, что мне показалось, но решил на всякий случай посмотреть. Хорошо, что я решил это сделать! Там сидел этот замерзший малыш, прижавшись к баку, и от страха не знал, что ему делать. Я взял его на руки, и мы сразу нашли общий язык! Он уже отогрелся под курткой, а то выглядел вообще нехорошо, когда я его нашел. Я вот тут купил всевозможные пакетики с кормом, но сначала хорошо бы его вымыть, – папа почесал щенка за ухом. – Держи! – Папа аккуратно взял Барни под лапки и передал мне. Я взял его на руки и прижал к себе, целуя в мордочку. – Завтра поедем к ветеринару! Явно породистый. Не представляю, у кого такое жестокое сердце…
– А твой день рождения?
– Его здоровье важнее, чем очередной праздник, – папа улыбнулся.
– Папочка, я так тебя люблю! – Я сильнее прижался к папе, заливая слезами его грудь. Папа гладил меня по спине, целуя в голову, и радостно наблюдал за тем, как щенок оживает на моих руках.
Вот поэтому я не представляю себе жизни без Барни, он был настоящим новогодним чудом, которое каждый из нас ждал!
Мы вышли на центральную аллею, усыпанную кафетериями и ресторанчиками, которые уже вовсю принимали посетителей, сверкая своим лоском и привлекая вычурными названиями блюд в меню. Вообще, если честно, ничего особенного в этих кафешках не было, кроме цен, которые были рассчитаны на привилегированное общество, но в большинстве из них еда была абсолютно не высшего класса.
Мы часто ходили с папой ужинать в некоторые из них, когда в нашей жизни не было Марты, и почти ни один из ресторанов в центре не приравнивал свое высокомерие к подаваемому на стол. Все считали своей обязанностью показать уровень достатка и роскошь жизни, но выглядело это больше забавно, чем впечатляюще. Не знаю, что было по утрам, но вечером здесь то и дело были женщины в меховых шубах и блестящих платьях, усыпанными миллионом бриллиантов, которые все, я подчеркну, ВСЕ, должны были заметить. Мужчины, считавшие своим долгом тыкать в официантов и требовать уважения ну не меньше, чем как к высшему государственному лицу. Дети, такие же надменные, как и родители, знавшие только как требовать, но не умевшие просить или благодарить. Весь этот напускной люкс скрывал их комплексы и неполноценность личности, но явно не подчеркивал их статусности. Да, были совершенно очаровательные лица, на которые смотреть было одно загляденье, но таких было мало, и приди ты в какой-нибудь, скажем, Séduction, где столики расписаны на год вперед, не увидишь ничего, кроме душного воздуха и золотого сияния над каждым столиком.