Даша Громова – Вопреки (страница 12)
– Да как же ты не понимаешь, поменяется абсолютно все!
– Я понимаю, но я имел в виду нас с тобой! Я знаю, что ты напуган – я тоже, но это необходимая мера, чтобы избежать плачевных последствий. Тебе же не хочется возвращаться в тот подвал?
– При чем здесь это?! – Воскликнул я, когда двери лифта стали открываться, и мой голос грянул громом по коридору. – Зачем мне каждый раз о нем напоминать? По-твоему, они настолько предсказуемы, что повезут меня в то же место в то же время? Кто тебе вообще сказал, что если я сменю имя и место жительства – меня никто не найдет? Неужели? Я не думал, что ты такой наивный!
– Лёша, ты просто не понимаешь всех рисков, если ты останешься!
– Конечно, я же глупый и не смогу разобрать, что к чему!
– Прекрати так себя вести! Хватит! Мы уже достаточно говорили на этот счет, Лёш. Не заставляй меня повторять все снова – тебе это самому не нравится! Если ты не хочешь меня понять, то хотя бы постарайся услышать, а если и этого не произойдет, то хотя бы сделай вид! Лёша, хватит быть эгоистом! Все делается ради тебя, ведь не только ты один страдаешь! Страдаю и я, и Марта, и будущие дети, которые не заслуживают таких проблем!
– А я, значит, заслужил? – Мне казалось, что вот-вот, и вторая пощечина явно разольется алым пятном по моей щеке, но этого не случилось. Меня всего стало трясти и, казалось, что сейчас через меня проходило все электричество мира, а я был оголенным проводом, лежащим возле воды. Мне было достаточно маленькой капли, чтобы заискриться и зашипеть, предупреждая всех о поломке, но этого будто не замечали и продолжали лезть, чтобы вновь увидеть яркие искры моего отчаяния.
– Не хочешь думать обо мне, подумай о Даше, за ней тоже могут начать следить!
– Не получится, мы расстались!
– Поэтому ты такой злой?
– А тебе удовольствие доставляет ковыряться в моем дерьме?
– Ты мой сын, у меня выбора особо и нет.
«
Пройдя сквозь тесный и слабо освещенный коридор, мы с папой вышли вновь к зоне регистрации, где уже были Макс, Марта и сотрудники безопасности. Даже интересно, они с работы Макса или нет… Марта была сама не своя: бледная, напуганная, нервно теребящая манжет своего серого свитера и беспомощно смотрящая по сторонам. Макс был чуть более жизнерадостным и что-то напряженно печатал в телефоне. Когда Марта увидела нас, то бросилась с распростертыми руками, словно не видела целую вечность, приговаривая, как она переживала и как я ее напугал. Тем не менее, все хорошее когда-нибудь заканчивается, а потому, когда количество сотрудников стало увеличиваться, я понял, что пришли за мной. Я вцепился в папу, как кот в хозяина при виде воды, и не намеревался его отпускать до тех пор, пока эта экспансия будущего не остановит свое влияние на меня настоящего.
– Кто все эти люди? Зачем они здесь? Тут же нет ничего угрожающего!
– Они просто проводят вас к самолету.
– Нет, не бросай меня, нет! – Я прижался к папе, стараясь как можно сильнее вцепиться в него и не отпускать. Папа приобнял меня, но на его лице не проступало никаких эмоций – он был мертвенно спокоен и даже пугал этим. – Не отпускай меня!
– Лёша, все будет хорошо! – Не знаю, подал ли папа какой-то знак Максу или тот решил взять бразды правления, но я почувствовал, как его тяжелая рука опустилась мне на плечо и крепко обосновалась на нем, попытавшись оттянуть меня от папы.
– Не трогай меня! – Зашипел я на Макса, вцепившись до царапин в папино запястье.
– Лёша, все тебя ждут, не устраивай истерику! – Макс с силой потянул меня к себе, когда папа опустил руки, а Марта виновато смотрела на меня, роняя слезы. Ну уж нет, вы сами напросились на нее!
– Я ненавижу твою работу! Ненавижу! Я вас всех ненавижу! Это ты во всем виноват! Ты! Отпусти меня! Отпусти! Папа, не отправляй меня туда! – я тянул к нему свои руки, но Макс безжалостно заламывал их, прижимая меня к себе. – Отстань! Не трогай меня! Это моя жизнь! Моя! Пожалуйста! Папа! Папа! – Макс оттаскивал меня все дальше и дальше, пока мы не скрылись за стенами паспортной зоны. Я был не в себе, мне казалось, что я мог в этот момент сломать ему руки своими попытками освободиться. Я орал на весь терминал и не собирался успокаиваться, мне хотелось только одного: чтобы через крик вышла вся боль и страх и чтобы все слышали, как мне плохо и содрогались от этого, особенно те, кто только что меня бросил.
Какими-то титаническими усилиями Макс затащил меня в самолет и усадил в кресло. Все тело ныло и болело, я был весь мокрый и дрожал от злости, пронизывающей каждую клеточку моего тела, глотая слезы, которые в несколько ручьев текли из моих глаз. Макс что-то говорил мне о времени полета, но меня это вообще не волновало, я не собирался удосуживать предателя своим вниманием. Макс на какое-то время замолчал, слушая мои всхлипывания, но затем продолжил:
– Знаешь, все н…
– Заткнись! Я не хочу тебя слышать! Заткнись! Заткнись! – Вновь взорвался я, смотря бешеным взглядом на Макса. – Я тебя ненавижу! И, кстати, то, что ты лучший друг папы, не значит, что ты – это он! – Макс потянулся ко мне, чтобы пристегнуть ремень, но и здесь его ждало то, чего он заслуживал. – Не трогай меня! Убери руки! – Чуть ли не отпихнув его ногами, закричал я. Наверное, если бы это не был бизнес-класс, в котором летели лишь мы с Максом, меня бы уже высадили из самолета, чтобы не слушать мои вопли, но этого не случилось, а потому я чувствовал абсолютную свободу в своих эмоциях и знал, кого можно было ими, при случае, выхлестать.
Когда Макс все же оставил меня в покое, я перевел взгляд на иллюминатор, больше обращая внимание на свое отражение, чем на взлетную полосу, и до сих пор задавался лишь одним-единственным вопросом: «за что?» Ответа не было.
До ужаса испуганный взгляд, кровь под носом и на губах и пистолет, приставленный к виску, – такая картинка появилась в телефоне мужчины, пытавшегося трясущимися руками закурить сигарету. Минута. Вторая. Он не решался заново включить видео, в последний момент его палец, как заводной, соскакивал на кнопку выхода. Его трясло. Было видно, как его скулы ходили взад-вперед, а вена на виске то и дело набухала, бешено барабанив свой ритм. В его глазах мелькало множество мыслей и картинок, стремительно проносящихся в уме, и когда уже совсем страшные образы начинали возникать один за другим, то он встряхивал головой и закрывал глаза. Но долго тянуть время было нельзя – он глубоко вздохнул и открыл видео.
Голубоглазый парень с животным страхом смотрел на него с экрана, то и дело роняя слезы на грязный пол, на котором стоял на коленках, в сыром, промозглом подвале, с единственной лампочкой, торчащей откуда-то из-за его спины. Чья-то рука грубо держала его за белокурые вьющиеся волосы и дергала каждый раз, когда он всхлипывал. На его лице и волосах была кровь и, скорее всего, она была его, потому как красные дорожки, перемешавшись со слезами, медленно ползли по его губам и подбородку вниз. Вторая рука, не менее грубая на вид, держала пистолет, вплотную прижав дуло к его виску, то и дело гладив пальцами курок. Молчаливое видео казалось ужасно долгим, но заминка длилась не более пяти секунд, хотя казалось, что прошло уже несколько часов перед тем, как парень смог выдавить из себя хоть слово.
– Папа… – Раздался дрожащий голос. – Если ты ничего… если ты… сделаешь… не сделаешь все, что они хотят, они убьют меня! У тебя есть сорок восемь часов и десять миллионов… Папочка, пом…
– Наши требования останутся такими на протяжении двадцати четырех часов, дальше мы поставим тебя на счетчик, а если не выполнишь наши требования – мы его убьем! – И пистолет в его руке пугающе заскрипел. Он нажал на курок, но выстрела на раздалось, однако по глазам парня было видно, что за несколько мгновений он уже успел проститься с жизнью. Рука, державшая его за волосы, теперь зажимала ему рот, а та, что держала пистолет, показала телефон, на котором включился обратный отсчет: 48:00. – Сорок восемь часов и ни минутой больше! – И видео оборвалось, оставив мужчину наедине с увиденным.
Телефон выпал из его рук, и раздался надрывный крик, в котором смешались боль с отчаянием и безысходностью, разрывая его на мелкие кусочки.
– Нет-нет-нет, это какая-то шутка! Этого не может быть! – Он сполз по стенке на пол и закрыл лицо руками, уткнувшись ладонями в колени. – Ненавижу! Ненавижу! – Мужчина откинул телефон и ударил по стене до крови кулаком, так он сделал ещё несколько раз, пока женщина, которая была все это время возле него, не вцепилась в его плечи, встав между ним и стеной. – Они не остановятся! Не остановятся! Даже если я дам им деньги, они его… – Он с шоком смотрел на нее, едва произнося слова. – Его нужно как-то оттуда вытащить! Его нужно найти! Нужно найти! Он же ещё совсем ребенок! Он же ещё совсем маленький, чтобы с ним так поступать!
Вот что произошло со мной пять лет назад и вот почему папа так боится теперь любых угроз в мой адрес. Я, конечно, могу сказать, что похищение не особо сильно повлияло на мою психику, но в том, что свои следы оставило очень заметными, я уж точно не совру. Тогда-то на мне жизнь отыгралась за избалованное и спокойное детство. Что только там со мной ни делали (плохого) за эти два дня, но самым ужасным было утро перед моим побегом… Может быть, я когда-нибудь вам о нем расскажу, когда наберусь смелости все вспомнить вновь.