Даша Черничная – Измена. Выбор предателя (страница 47)

— Ну как я могу тебя бросить, маленький, — глажу его по волосам и снова прижимаю к себе.

Рядом опускается Карим и забирает нас в объятия, прижимает крепко. Все страхи, вся боль, все-все самое плохое и отчаянное уходит, потому что я понимаю: вот оно — то самое счастье, тот смысл, который я искала.

Он был всегда. И он никак не связан с местью и злобой. Все гораздо проще.

Целый день мы проводим вместе. Карим показывает фотографии Эмира, и я впитываю каждую эмоцию со снимков. Смотрю видео, слушаю рассказы. Мы не можем оторваться друг от друга. И даже когда Эмир засыпает днем, уходим в спальню, где Карим с жадностью накидывается на меня.

Он шепчет самые желанные слова о любви, напоминает мне, что я самая красивая. Рассказывает о том, что прошлое остается в прошлом.

Уверяет меня в том, что только в наших руках собрать новое счастье будущего. И я подписываюсь под каждым словом, соглашаясь.

До позднего вечера играем с сыном, читаем книги и смотрим мультики.

А в полночь Кариму звонят, и мы едем к человеку, который «убил» меня.

Глава 46

Карим

Мне потребовалось много времени, чтобы все переосмыслить. Чтобы понять свои чувства, разобраться в них. Пережить каждое: и любовь к ушедшему человеку, которая перемешана с болью, и смертельную тоску, что проделала в душе дыру размером с Марианскую впадину и понять, что ко всему этому привели мои решения и поступки.

Я могу много и долго злиться на Асият за то, что она сделала. А она может снова свести все к ненависти, винить меня и каждый день напоминать мне о том, на мне лежит ответственность за все.

На самом деле путей много, но я выберу лишь один, который приведет к счастью.

Я знаю, с чем столкнусь, — с непониманием и неприятием со стороны отца, который всегда был мной почитаем.

Но сейчас мне плевать на его мнение. Я буду делать то, что считаю нужным, а именно — вести свою семью к счастью.

Осталось немного, лишь закрыть гештальт и расставить все точки над i.

Мы едем с Асият в то место, которое обозначил Аким. Это склад на окраине города. Эмир спит, с ним осталась Елена, которая будет приглядывать за нашим сыном.

Ильшат держится кремнем, едет куда велено, не задавая лишних вопросов. Ася нервничает, смотрит на меня встревоженно. А когда машина тормозит в тускло освещенной промзоне, шумно сглатывает.

Я крепко беру ее за руку и притягиваю к себе:

— Ничего не бойся, — говорю тихо.

Мы входим внутрь, где нас встречает Аким. Он быстро окидывает Асю взглядом и кивает ей:

— Асият. Я рад, что с вами все в порядке.

Она поднимает взгляд на меня и смотрит непонимающе.

— Это Аким, — поясняю я. — Он искал тебя тогда и разузнал все в этот раз.

Киваю мужчине.

— Он там, — Аким ведет головой, указывая на дверь. — Если буду нужен, я тут. Парочка моих ребят внутри по периметру.

Когда он уходит, Ася тихо спрашивает:

— Что ты хочешь сделать с… ним?

— Для начала получить ответы на вопросы.

Мы заходим в темное помещение. Все пространство мрачное, сырое. Это огромный пыльный и грязный склад, который Аким использует для своих дел. Максим сидит на стуле, у него связаны руки, в целом можно попробовать сбежать, но он этого не делает, знает, что не получится. Над ним светит лампа.

Максима потрепали совсем немного: лишь разбита бровь и губа.

Он смотрит на нас безэмоционально. Молчит.

— Здравствуй, Максим, — делаю шаг к нему, а Асият остается стоять в паре метров позади меня.

— Привет, Карим, — отвечает Максим устало и переводит взгляд на мою женщину. — Здравствуй, Асенька. Рад, что с тобой все хорошо.

На ее имени его голос смягчается и появляется некое подобие улыбки.

Я вижу, как Ася закрывается, несмотря на теплоту тона, внутри нее все леденеет, скукоживается от этих слов. А мне хочется разорвать себе нутро от осознания того, что произошло.

— Но тебе, конечно, было бы на руку, если бы у нее было все плохо, — хмыкаю я. — И тогда ты как принц прискакал бы на белом коне и спас ее.

— Отчего ж не спасти. Кому-то же надо было спасти, — и бровью не ведет.

— Скажи мне, Максим, нахера это все? — я стою над ним.

Возвышаюсь как гора. Сжимаю руки, потому что мне безумно хочется причинить боль мужчине напротив, размазать его тело в кровавое месиво. За то, что вмешался, за то, то лишил моего ребенка матери и заставил меня думать о том, что она мертва

— Ты же все понял, Карим, — Максим вздыхает так, будто он устал от всего происходящего. — Я люблю твою женщину и хотел, чтобы она полюбила меня.

Это для меня не новость, но слышать слова о любви мерзко. Я едва держусь, чтобы не прибить его.

— Поэтому ты забрал у нее все, что напоминало обо мне? А вдобавок ее жизнь, родителей… сына?

— Разве я забрал? — Максим выгибает бровь, наигранно осклабившись. — Я всего лишь сделал документы и был рядом с ней. Никто не отбирал у Асият телефон — она могла позвонить тебе в любой момент. Никто не вязал ее по рукам и ногам, она могла уйти в любой момент.

Я слышу движение, и Асият произносит холодно:

— Ты сделал хуже. Лишил меня моего ребенка, сообщив, что он умер. Ты отвел меня на чужую маленькую могилу и сказал, что там, под землей, лежит моя мертвая дочь. Ты бросил меня вариться в моем собственном аду. Каждый день, каждую гребаную секунду я оплакивала своего ребенка. Ты видел, как меня корежило и выкручивало, ломало, как я медленно умирала, но не сделал ничего. Ты просто смотрел и ждал, когда я распадусь до такого состояния, что из меня можно будет слепить ту, которая тебе нужна.

Глава 47

Карим

Смотрю на свою девочку, которая выворачивает себя наизнанку. Вижу ее боль, чувствую ее как свою. Мне хочется притянуть ее к себе, закрыть от всего мира.

— Все так, да, — Максим сплевывает кровь на бетонный пол. — Но ты упорно отказывалась меняться. Столько раз ты подходила к точке невозврата, но ни разу не перешла ее. А когда я узнал, что ты вынашиваешь план, чтобы вернуться, я хотел придушить тебя. Столько лет, Асият! Пять гребаных лет я ползаю у тебя в ногах, а ты даже не видишь этого!

Максим закашливается и снова сплевывает кровь.

— Чем ближе я подходил к тебе, тем сильнее ты зажималась. Днями и ночами ты искала хоть какую-то информацию о Кариме, листала бесконечные фотографии, где он, где ты. А я, блять? А я, Асият?!

— Я бы никогда не полюбила тебя, Максим, — произносит твердо Ася.

— Я знал, что когда ты попадешь обратно в ваш дом, то рано или поздно все поймешь. Если бы ты не вернулась в этот город, все было бы по-другому. Я бы смог показать тебе другую жизнь. Где женщину уважают, любят, оберегают. А не бегут трахать шлюх!

Он выплевывает слова как пощечины, я вижу, как от каждой из них больно Асе, потому что каждая попадает в какую-то старую рану.

Я нависаю над Максимом:

— Ты не любишь Асият, Максим. Ты одержим ею. И срать тебе на ее чувства. Потому что если бы ты хоть немного любил женщину, ты бы никогда не лишил ее собственного ребенка!

— Я отдал твоего сына тебе, Карим! — выкрикивает Макс. — Скажи спасибо, что не сдал его в детский дом! Разве это не говорит о моей любви?! Я не мог его оставить себе. Он чужой мне. Да и Ася… она долго была в коме. Я не хотел тратить свои ресурсы на орущего пацана.

Машинально, на инстинктах я замахиваюсь и со всей силы припечатываю Максиму в рожу. Его голова дергается, а из носа начинает течь кровь.

— И это твое спасибо? — зло усмехается он.

— Ты просто сволочь, Макс, — выплевываю я. — Я сожалею о том, что не послушал своих людей и остановил тогда поиски. Что не сделал экспертизы тела, которое похоронил, считая, что это Асият. Потому что сделай я это — я бы непременно нашел Асю.

— А-ха-ха! — Максим начинает истерически смеяться, харкая кровью. — И что бы ты сделал? Да ты бы просто добил бы ее лежачую! В прямом смысле слова!

— Я бы вернул ее домой. Нашел бы ей лучших врачей. Окружил любовью и заботой. Я бы сделал все, что должен сделать мужчина, который любит женщину, в отличие от тебя!

Воцаряется тишина, потому что Максиму становится нечего сказать на эти слова.

Неожиданно Ася выходит вперед и становится перед Максимом: