Даша Черничная – Измена. Выбор предателя (страница 46)

Я растворяюсь в нем, а он впитывает меня в себя.

Двигается сначала медленно, потом быстрее и снова медленно. Словно качает меня на качелях, вспоминая, как это было до. Примеряясь ко мне новой. Угловатой, костлявой.

Но я не чувствую себя такой в его руках. Он упивается мной и этой близостью. Ласкает тело так, будто оно по-прежнему сексуальное, как будто там есть за что подержаться.

И я самая красивая для него — знаю это.

Я позорно отгоняю от себя мысли о том, что завтра наступит через несколько часов и нам придется выйти из этой комнаты и объяснить людям и родственникам, что вот она я.

Вы думали, я умерла?

И я, в общем-то, умерла, да.

Но будто бы не до конца.

Пропускаю через себя каждое касание Карима, улетая от удовольствия.

А потом мы не спим. Держим друг друга в руках и боимся уснуть — потому что вдруг мы проснемся, а в завтра нас больше нет.

В полудреме постоянно дергаюсь, прижимаясь сильнее к Кариму. А он оплетает меня руками и вжимает в себя. Слушаю его сердцебиение и вожу пальцами по груди. Он перехватывает их и целует. Я трогаю его волосы, бороду. Она колючая, но мне нравится. Карим заправляет волосы мне за ухо, а я счастливо зажмуриваюсь.

Глава 45

Ася

Карим спит, а я убегаю и быстро принимаю душ.

Еще очень рано, наверняка даже Елена Артуровна не встала, но я не могу лежать.

Крадусь к сыну и сижу у его постели. Вчера Карим сказал, что Эмиру стало значительно лучше, но он постоянно спрашивал обо мне и тоже переживал о том, куда я пропала.

Глажу своего сына, дышу им. Наворачиваются слезы, но я торможу себя.

Не надо. Довольно. Ты выплакала все вчера. И на протяжении трех лет до сего дня. Теперь только вперед. Я пока не знаю, что мы будем делать дальше. Не понимаю своего статуса в этом доме, но сейчас это второстепенно.

Проведя больше часа у постели сына, решаю пойти на кухню.

А там уже Елена Артуровна готовит завтрак.

— Доброе утро! — здороваюсь я.

Женщина роняет ложку и хватается за сердце.

— Вика! — ахает. — Где ты была? Тебя вчера потеряли. Я думала, Карим Дамирович с ума сойдет от переживаний! Обещала уйти на два часа, а вернулась в ночи. У тебя что-то случилось?

Ох, Еленочка Артуровна, у меня столько всего случилось, что и рассказать не знаю как.

— Все хорошо, просто возникли некоторые… сложности…

Ну как тут еще демократично ответить, чтобы объяснить произошедшее?

— Хорошо, что все в порядке, — Елена продолжает делать завтрак. — А то знаешь, кругом столько больных на голову.

Ага. Знаю, да.

— Поможешь мне почистить бананы и порезать их?

— Конечно, — улыбаюсь женщине и приступаю к готовке.

— Только ты бы переоделась в рабочую форму, а то замараешь джинсы.

Зависаю с ножом в руке, потому что не знаю, что делать.

Но за меня все решает Карим, как шторм появившийся в дверном проеме. Волосы торчат в разные стороны, весь он помятый и очень сонный, взгляд пылает.

— Асият! — ревет на меня и в два шага сокращает между нами расстояние, выхватывает у меня нож и отбрасывает его на стол.

Сгребает меня в объятия, и я слышу, как под моей ладонью с сумасшедшим ритмом бьется сердце мужа.

— Это было очень жестоко, — шепчет мне в ухо горячо. — Я думал, что ты мне приснилась!

Закрываю глаза и прижимаюсь к нему.

— Я здесь. Я рядом.

Снова с грохотом падает ложка, и Карим, не выпуская меня из рук, крутит нас, разворачиваясь.

Елена Артуровна стоит у стола и смотрит на нас как на привидения. Бледная, испуганная.

— К-карим Дамирович, это же Вика. Вы забыли, да? В-вашей жены больше нет. Вика, а ты? Зачем подыгрываешь?

Смотрю виновато на женщину, которая нервно улыбается, но с каждой секундой улыбка постепенно гаснет.

— Вика, что у тебя с глазами? — спрашивает севшим голосом. — Они какие-то другие.

Переглядываемся с Каримом.

— Это будет непросто, — тихо замечает он.

Виновато поджимаю губы:

— Простите, Елена Артуровна… — это все, что я могу сказать.

— Ой, — произносит женщина и оседает, Карим едва успевает ее подхватить.

Ты живешь три года, и жизнь твоя наполнена разными событиями, чувствами и эмоциями. Тебе кажется, что пересказ этой жизни займет не просто много минут — часы.

Но все, что с тобой произошло, укладывается в несколько предложений. Короткие фразы, и вот Елена сидит на стуле со стаканом, в котором убойная доза корвалола.

Она смотрит на тебя как на мертвеца, потупляет глаза, потому что не понимает, как можно дальше общаться, — ведь еще неделю назад она отправляла тебя мыть туалеты, а сейчас называет по имени-отчеству.

— Извините, можно я пойду прилягу? Мне что-то нехорошо, — просит Елена Артуровна.

— Конечно, — кивает Карим. — Я попрошу Дениса отвести вас. И врача вызову, мало ли.

Она даже не сопротивляется, просто не сводит с меня взгляда.

— Простите за панибратское отношение, Асият Расуловна, — бормочет ошарашенно. — И я рада, что вы вернулись.

Это очень нелепо — то, что она старается сделать вид, будто ничего необычного не произошло. Пытается сохранить лицо и быть вежливой.

Улыбаюсь ей. Беру за руку и сжимаю ее.

Елена была приветлива со мной и никогда ничем не обидела.

— Елена Артуровна, идите отдохните. Мы потом с вами еще поболтаем, хорошо?

Женщина кривит рот в неестественной, испуганной улыбке.

— Хорошо, Асият Расу…

— Просто Ася, ладно? — перебиваю.

Даже Ася для меня непривычно. Я, как бродячий пес, перестала отзываться на свое имя, потому что в моем новом мире его никто не знал.

Женщина уходит, и на кухню забегает Эмир.

— Вика! — утыкается носом мне в ноги, и я тут же присаживаюсь, обнимаю своего малыша. — Я думал, ты ушла.