Даша Черничная – Измена. Не прощай меня (страница 40)

Мне помогают сесть, кладут дочь в позаимствованное у кого-то кресло. Мурад по-мужски скуп на эмоции, а Залина охает и ахает. Вспоминает своих детей, какие они когда-то были маленькие, а теперь вот выросли и разъехались по всей стране. И про внуков не забывает рассказать.

Залина говорит, чтобы я обращалась к ней за любой помощью. В женщине чувствуется нерастраченная материнская любовь.

— Кстати, Таюш, — начинает она осторожно, — твоя соседка Ольга сказала, что видела, будто бы к дому приезжала машина. С ее слов, машина постояла около твоего дома, а потом уехала.

Невольно кладу руки на дочь в попытке защитить от кого-то. Кто бы это мог быть?

— Никто не выходил, ничего по соседям не спрашивал, — продолжает Залина. — Мы с Мурадом подумали, что это, скорее всего, были покупатели.

— Покупатели? — хмурюсь. — Я же ничего не выставляла на продажу!

— Ты нет, а вот Зураб, как выяснилось, забыл убрать объявление о продаже дома. Там указан адрес, возможно, человек приехал вживую посмотреть на дом.

— Зурабу звонил кто-нибудь?

— Да, звонили. Он, собственно, потому и спохватился.

— Может, и вправду покупатель? — спрашиваю сама у себя.

Зачем Батыру меня искать? Мы развелись, разошлись как в море корабли. Никто никому ничего не должен, поэтому и это преследование вроде как ни к чему.

Уговариваю саму себя успокоиться.

Он меня отпустил. Я ему не нужна. Это был просто посторонний человек.

— Таечка, ты же знаешь, что можешь звонить нам с Мурадом в любое время дня и ночи? — мягко спрашивает Залина.

— Спасибо вам, — улыбаюсь ей. — Что бы я делала без вас.

Но женщина лишь отмахивается.

В дороге я окончательно успокаиваюсь. Все хорошо. Все просто прекрасно. Поводов для страха нет.

Когда я выхожу из машины, то не узнаю свой участок.

— Мы тут решили помочь тебе, — Мурад дружелюбно улыбается. — А то тебе сейчас явно не до уборки в саду будет. Мы все вычистили и крыльцо покрасили.

Вокруг и правда чисто и аккуратно. И да, мужчина прав, я бы не скоро приступила к уборке участка.

Прохожу в дом и принимаюсь разбирать вещи. Периодически отвлекаюсь на кормление Лейлы. Силы быстро заканчиваются, и я решаю последовать примеру дочери лечь спать.

Принимаю быстрый душ, при этом мне постоянно кажется, что Лейла плачет. Я даже выбегаю несколько раз в пене, но в доме тишина, это все фантомы в моей голове.

Конечно, если бы я была не одна, то спокойно бы отправилась в душ, помылась как следует после недели в больнице.

Тут же ругаю себя.

Если бы да кабы… Я одна. Вернее, мы с Лейлой одни. Это реальность. Иного не будет. Точка.

Первая ночь проходит в тревоге, я плохо сплю и постоянно проверяю дочь. Но чем больше проходит времени, тем сильнее я привыкаю ко всему.

Выстраиваю режим дня так, чтобы было комфортно нам с Лейлой. С каждым днем уверенность в завтрашнем дне крепнет, как и связь с дочерью.

Жизнь больше похожа на день сурка, но мне так даже больше нравится.

Я знаю, что будет завтра.

Через пару недель после нашего с дочерью возвращения ощущение уверенности в завтрашнем днем рушится, когда на пороге собственного дома я встречаю человека из прошлого

Глава 45

Тая

— Как ты узнала, где я? — стоя на пороге с дочерью в руках, спрашиваю ошарашенно непрошеную гостью.

— Отгадай с трех раз? — игриво спрашивает Вита, но все это маска, в ее глазах пустота.

— Адам?

— Видишь, даже одного хватило.

Вита проходит в дверь бесцеремонно, осматривает мой простенький домишко и кривится, думая, что я не замечаю.

— Не надо делать такое выражение лица, я все вижу, — я моментально начинаю нервничать. — И кстати, Вита, я тебя не звала в гости и не приглашала, так что в любой момент могу попросить уйти отсюда.

На Виту мои слова действуют, и она перестает вести себя как капризная принцесса, которую насильно привели в убогое жилище, еще и жить тут заставляют.

— Прости, Тай, — сестра примирительно поднимает руки и наконец обращает внимание на слинг у меня на груди. — Это кто? Ребенок твой?

Вита смотрит пораженно на меня и мою дочь. Ее глаза наполняются слезами, а губы начинают дрожать.

— Вит? — тихо спрашиваю я.

Я не сразу замечаю, что у нее на скуле синяк, который тянется до самого подбородка.

— Так, давай-ка присядь, — указываю сестре на табуретку, и она послушно садится, все так же глядя на мою дочь.

— Это мальчик? Или девочка? — хрипло спрашивает Вита.

По ее щекам катятся крупные слезы, но, кажется, она даже не чувствует их.

— Это девочка. Моя дочь, Лейла.

— Лейла, — с придыханием повторяет. — Можно я подержу ее?

В голосе мольба, в глазах надежда.

— Можно.

Аккуратно снимаю слинг со спящей Лейлой и даю сестре.

— Я правильно держу? Вот так? Ей не больно?

Вита боится, тревожится за племянницу и явно не знает, как быть с ребенком.

— Все хорошо, Вит. Ей не больно.

Сестра так и сидит с моей дочерью на руках, роняет слезы и молчит. Ясно, что ей есть что рассказать, но сделать она этого не может.

— Это его дочь? Батыра?

— Угу, — не вижу смысла скрывать.

— Адам рассказал мне вкратце, что произошло. Ты не ругайся на него, я, может, и легкомысленная, но не предательница, никуда не понесу эту информацию, тем более этому… после того, что он сделал.

Киваю, никак не комментируя ее слова.

— Обедать будешь? У меня куриный супчик есть, — спрашиваю у сестры.

— С удовольствием, — ее глаза загораются. — Я три дня нормально не ела. И, Тайка, ты прости меня, что я с пустыми руками к тебе и Лейле, но у меня не было… времени и возможности купить подарок.

— Забей, Вит. Не нужно ничего, у нас все есть. Приехала сама, и то хорошо.

Лейла просыпается. Кормлю сначала ее, а потом иду греть суп. Обедаем с сестрой в молчании, она избегает смотреть мне в глаза, а я не трогаю ее лишний раз.

— Мы с Лейлой хотим сходить в магазин, ты с нами?

— Конечно! — подрывается тут же.