Даша Черничная – Измена. Не прощай меня (страница 21)

Думала, твои желания для него что-то значат? Ха! Плевать Батыр хотел на тебя и твои мысли.

Глава 23

Тая

— Ты чего злая такая? — Адам смотрит на меня исподлобья.

А я просто хожу из угла в угол, кусаю ногти и совершенно не в состоянии успокоиться.

Поверить не могу в то, что Батыр выбрал не меня.

Ладно, даже если предположить, что я ошиблась. Накручиваю себя, наговариваю на человека. Хорошо, допустим.

Такое бывает, когда люди не могут найти общий язык. Вот просто не могут, и все тут. А у меня есть причины на нелюбовь к горничной.

Я объяснила все Батыру, но ему вообще плевать. Плевать на мои чувства, на мои эмоции. Я не ревную его к Татьяне, вовсе нет.

Я ревную его к связи с первой женой, которая сохраняется через домработницу. А сама Татьяна явно считает, что имеет вполне достаточно прав в нашем доме, вот позволяет себе делать то, что ей хочется и при этом держать меня за дуру.

— Не ладится у вас с Батыром? — спрашивает Адам.

Он подъезжает ко мне на инвалидной коляске, становится посреди своей комнаты, чтобы я перестала ходить перед ним взад и вперед.

— Можно и так сказать, — веду плечом.

Отвечаю туманно.

Не рассказывать же мне брату о том, что случилось на отдыхе и том, что было после?

— Подробностей не раскроешь? — спрашивает спокойно.

— Нет, — отвечаю уверенно.

— Может, оно и к лучшему. Скажи мне только, не обижает тебя Умаров?

— В каком плане? — сажусь на кровать Адама и еще сильнее закусываю палец.

Брат закатывает глаза, придвигается ко мне вплотную, выхватывает руку у меня изо рта.

— Все детство ногти грызла, когда нервничала, и теперь ничего не изменилось, — впервые за долгое время улыбается.

Не могу сдержать ответной улыбки:

— Я помню, ты предлагал родителям надеть на меня специальный ошейник, как у собак. Чтобы я перестала грызть ногти.

— Ага. Было дело, — веселится.

— Засранец, — легонько бью его в плечо.

— Это я любя, ты же понимаешь? — Адам дурачится, а у меня даже поднимается настроение, когда я вижу, что у него все хорошо.

— А теперь давай к делу, — произношу я, когда волна смеха сходит. — Что у тебя получилось узнать?

Он тоже вмиг становится серьезным, даже хмурым.

— Во-первых, Тая, ты должна понимать: то, что я делал, — незаконно. Поэтому будет лучше, если ты никоим образом не рассекретишь что я тебе скажу.

— Ты меня пугаешь, — по телу и вправду проходит озноб.

— Да… — опускает голову. — В сети нигде нет открытой информации. Только то, что Батыр состоял в браке с Умаровой Гульнар. Брак считается расторгнутым по причине смерти одного из супругов, то есть этой самой Гульнар.

— Это ее имя… — шепчу сухими губами. — Гульнар. Красивое. В сети есть фото?

— Нет, — Адам подъезжает к столу и снимает блокировку с ноутбука. — Знаешь, ее девичья фамилия Абашева. Я погуглил эту фамилию. Если она действительно принадлежит к этой семье, то они очень ортодоксальны. Их женщины носят хиджабы. Закрывают лица. Женщины не публичны. Так что я полагаю, именно это и есть причина того, почему нигде нет снимков Гульнар.

— Понятно, — шепчу я, на полный голос нет сил.

— Но на самом деле это не так важно.

— Да, наверное.

— Информации о том, чем занималась первая жена Батыра, нет. Вообще никакой. Собственно, есть только дата смерти — и все.

— А причины?

— Парни из моей команды влезли в базу данных больницы, где происходило вскрытие.

— И?

— В заключении написано: сердечная недостаточность.

— Что это значит? — хмурюсь.

Я совсем не сильна в медицине и тем более в терминологии.

— Как мне объяснили, это обширное понятие, за которым может стоять что угодно. Так что, от чего конкретно умерла Гульнар, могут знать только родственники.

— Батыр.

— Да. Но естественно, идти к нему с этими вопросами не стоит.

— Я не настолько дура, — качаю головой.

— Прости. Я не это имел ввиду. Дальше. Церемония бракосочетания была закрытой, опять же никаких фото и видео.

— Что с ребенком, Адам? — сглатываю.

— Тут вообще туманная история, — Адам нервно моргает несколько раз. — Мы нашли три карты ведения беременностей Умаровой Гульнар, но…

— Но? Говори же, ну! Не тяни!

— Но вот никаких упоминаний о том, что эти беременности закончились рождением детей, нет.

— То есть как? Нет, я понимаю, мог быть выкидыш. Должна же быть где-то информация о том, что беременность закончилась выкидышем?

Адам отвечает не сразу, выдерживает мой взгляд.

— Должна. Но ее нет, Тая.

— Ни родов, ни выкидышей, ни детей? — округляю глаза. — Что за мистика?

Адам невесело усмехается.

— О, милая сестра, никакой мистики тут нет. Просто кто-то почистил историю беременности.

— И, по всей видимости, результаты вскрытия, — заканчиваю тихо.

— Да. Только вот непонятно, зачем это делать.

— Слушай, ну ты же не думаешь, что Батыр как-то причастен к этому? — задаю я самый главный и тревожный вопрос.

— Умаров не похож на детоубийцу. Да и на убийцу жен тоже.

— Не похож, — соглашаюсь с готовностью. — Но что-то же случилось?

— Что именно, тебе скажет только один человек.

— Знаешь, куда отправит меня Батыр, если я приду к нему с этим вопросом?