Даша Черничная – Бывшие. Я до сих пор люблю тебя (страница 25)

Рядом с Тами, рядом с дочерью должен быть я.

Должен.

Но меня нет.

Я топлю себя во всем, что горит, беспорядочно встречаюсь с девушками, пытаясь найти хоть отдаленно похожую на Тами, а Тами тем временем вот… общается с другими.

Увидев меня, она тепло прощается с парнем, забирает Эми и подходит ко мне.

Ее лицо светится. Она похудела, да. Черты лица заострились, она не красится совсем, но ей это и не нужно, потому что Тамила и без того прекрасна.

— Привет, ты рано. Мы ждали тебя в воскресенье.

Я как придурок цепляюсь за это «мы», запоздало понимая, что ко мне оно больше не относится. Оно относится к Тами и Эмиле. Но не ко мне.

— Решил проведать вас. Это кто? — киваю подбородком на типа, который пялится на мою жену.

— Это Влад, он живет в соседнем подъезде.

— А жена его где?

— Они вроде как не женаты, просто вместе воспитывают сына.

Как и мы. И все свободны. И никто никому ничего не должен, и ничто не мешает завести отношения.

— Я тут, между прочим, от тоски по тебе на луну выла! — надувает губы Инесса.

А я перехватываю руль поудобнее и слепо смотрю вперед.

Перед глазами картина, как костоправ уводит мою бывшую жену.

А я, как последний кретин, ждал, что она обернется и посмотрит на меня. Инесса что-то трещала мне на ухо, но я не слышал ни слова, только смотрел на удаляющийся силуэт Тами с ровной спиной и гордо поднятым подбородком.

Не повернулась.

И что бы ты сделал, Титов, если бы она повернула голову и посмотрела на тебя?

Она не верит тебе. У нее верный и приторно-вежливый, до мозга костей правильный ухажер. А ты остался где-то далеко в прошлом.

В Париже это было так… развеяться она хотела. Забыться. Поддалась на атмосферу города всех влюбленных, растаяла. А наутро собралась, потому что права таять больше не имеет.

Что ты сделал, чтобы она поверила?

А ничего не сделал.

Пару слов сказал — а она что, растаять должна, как пломбир на солнце, и к твоим ногам стечь?

Тамила взрослая, уважающая себя женщина, которая идет по жизни ровно и четко знает, чего хочет. А хочет она простых вещей, как мне кажется: счастье дочери, процветание бизнеса и опора, сильное плечо рядом.

Уверенный в себе, тот, на кого можно положиться и встать за его спину.

За твою спину встать можно?

За ней места нет, Герман. Там прочно засела Инесса. Так, что даже слова в лоб о том, что все кончено, не воспринимаются.

— Инесса, зачем ты приехала в аэропорт? Мы вроде как все выяснили.

— Ничего мы не выяснили, — говорит неожиданно серьезно, без всякого флера дурочки, которым она часто прикрывается. — Ты сказал: «Нам нужно разъехаться», но даже не дал мне ни малейшего шанса оправдаться. Да, у нас с твоей дочерью не все гладко. У нее переходный возраст, а я вспыльчива и эгоистична. Но я честно стараюсь найти подход к Эмилии. Согласна, у меня не всегда получается.

— Не в этом дело, Инесса, — перебиваю ее. — Сколько мы с тобой вместе?

— Четыре прекрасных года, — произносит гордо, улыбается.

— Как думаешь, почему за эти четыре года мы не поженились? — спрашиваю ее и паркуюсь у дома, устало откидываю голову на сиденье, смотрю перед собой.

Инесса какое-то время молчит, а потом отвечает:

— Потому что ты не любишь меня.

Медленно поворачиваю голову к женщине.

Она не плачет, не заигрывает. Просто смотрит на меня. Немного устало, изможденно, но открыто.

— Думаешь, я глупа и не понимаю ничего? Если мужчина любит, он забирает женщину себе. Просто забирает, и все. Без многолетних проверок, без сожительства и глупых отмазок в ответ на вопросы друзей, почему вы еще не расписались. Но знаешь что? Я больше не тешу себя иллюзиями. Я люблю тебя, и этой любви хватит на нас двоих. Просто позволь мне быть рядом.

Перед глазами возникает образ Тами, которая крепко держит за руку Владимира и уходит сквозь раздвижные двери аэропорта. А я стою там, позади нее, и продолжаю смотреть ей вслед. Все жду, жду, что что-то изменится, но не меняется ничего.

Она садится в машину со своим врачом и уезжает.

Из воспоминаний и зарождающегося скандала вырывает стук в стекло.

— Сынок, привет! — машет рукой отец. — А я вот не смог дома сидеть. Смотри-ка, какой Инесса сюрприз устроила! Твоих друзей и нас с матерью позвала.

Это Инесса тоже продумала. Прилюдно я ее выставлять с чемоданами не буду, а наш разрыв я не афишировал, никто не знает…

Ловко.

Бросаю на Инессу холодный взгляд, но она делает бровки домиком. Святая простота, ей-богу. Ни дать ни взять.

Выхожу из машины, жму отцу руку.

— Привет, пап.

— Эми с Тамилой?

— Да.

— Жаль. Соскучился по внучке.

Разговариваем, поднимаясь на нужный этаж. Инесса летит впереди, активно поддерживая разговор. Я открываю дверь своим ключом и и прохожу в квартиру. В гостиной накрыт стол, много закусок, все пахнет очень вкусно. Друзья и мать тепло приветствуют меня. Отмечаем мое возвращение, обсуждаем вопросы бизнеса.

Инесса все время где-то рядом, держит за руку, заглядывает в глаза, а я каждый раз уворачиваюсь от ее удушливого внимания. Я не понимаю, какие слова ей сказать, чтобы до нее наконец дошло? Ну не пинка под зад же ей прилюдно давать? Это вообще низко для мужика.

Чувство иррационального, противоестественного душит, и, пока никто не видит, я выхожу на балкон и хватаю ртом прохладный осенний воздух.

Поднимаю взгляд и смотрю на город, в котором живет женщина.

Она нечто большее, чем просто физиология, больше, чем мысли, чем желания. Она — запах сандала, небесного цвета глаза, восемь родинок на спине, шрам на щиколотке и под коленкой. Бессонные летние ночи и счет звезд, которым нет числа. Всепоглощающее тепло, свет, тяга такой силы, что кажется невозможной с точки зрения физики.

Так много всего, что, оглядываясь назад, уже не можешь найти места в жизни, где она не оставила бы след.

Это так чудовищно неправильно и болезненно необходимо одновременно. Она — все лучшее, что у меня было.

Глава 24. Тринадцать лет прошло

Тамила

— Там-там, я стою возле твоей галереи, и только попробуй не выйти ко мне! Вызову вертолет и бронетехнику! Это ж надо так забить на подругу.

Тихонько смеюсь. С Веры станется реально вызвать кого-нибудь.

— Все-все, не кричи. Выхожу.

Сажусь в машину подруги, расцеловаю ее.

— Сто лет тебя не видела, аккурат с выставки того юного красавца, как там его?

— Всеволод Никольский. И он всего на каких-то три года младше тебя.