Дарья Зубкова – Призраки минувших дней (страница 10)

Мои планы нарушил телефонный звонок от брата. Я был удивлён, но всё же принял вызов.

– Мелкий, какими судьбами? – начал я разговор. – Решил простить меня за мой отъезд?

– Я тебя никогда за него не прощу, – процедил брат и нарочно скривил своё крупное лицо. – Но я хотел услышать тебя и узнать, как у тебя дела. Раз ты сам не соизволил набрать меня.

– Прости, братишка, дела накрыли меня с головой, и я погряз в трудовых буднях, – усмехнулся я, чем вызвал некоторое удивление на лице Прохора.

– И что это значит? Ты что, пошёл работать? Да ещё и в России?

– Нет, я работаю в Уганде, и каждый день езжу туда от дома Дианы, – засмеялся я, радуясь очередной возможности вывести брата из себя.

– Мирон, ты же знаешь, как ты меня бесишь, – пробурчал Прохор недовольным тоном. – И ты это делаешь с первого дня моего появления на этом свете.

– В этом заключается цель моего существования, мой юный друг, – широко улыбнулся я. – Так в чём дело? Почему ты решил мне набрать?

– Мы не общались почти три недели. Как ты думаешь, каково мне без тебя дома?

– Думаю, что паршиво и уныло. Без меня тебе явно скучно живётся.

– В этом ты прав, – тяжело вздохнул Прохор. – Мирон, мне правда паршиво без тебя.

– Слушай, я тебя всю жизнь учу не распускать сопли и быть более жёстким по характеру. Чего ты опять взялся за эти бабские загоны?

– Я не взялся ни за какие загоны. Но я хотел узнать у тебя, как сейчас обстоят твои дела и могу ли я прилететь к тебе хотя бы до конца лета?

– Ты хочешь прилететь ко мне? – впервые за наш разговор слова брата вызвали у меня сильное удивление. – Зачем?

– А сам подумай! – воскликнул он своим громким голосом. – Ты там с Дианой и Никой, а я здесь один на один с родителями.

– И что? Они же молятся на тебя. А отец так вообще одержим тобой. Так на что тебе жаловаться?

– На отсутствие близкого и лучшего друга, – голос брата стих и почти перешёл на шёпот. – Мне вас не хватает. Я хочу, пока есть такая возможность, побыть с тобой и Никой рядом, раз уж судьба забросила тебя обратно в Россию. Ведь как только начнётся новый учебный год, я уеду учиться в кампус и буду жить при своём университете.

– Так ты решился всё-таки съехать от родителей? Вот уж точно новость века.

– Прекрати. Я не так зависим от них, как ты думаешь.

– Серьёзно? Особенно когда ты всю жизнь боялся летать в одиночку и ездить куда-то без матери, – засмеялся я, вспоминая детство и истерики брата, когда он оставался наедине со мной в незнакомых местах.

– Хватит попрекать меня этим. Я уже давно не тот мальчик из твоего детства.

– Но для меня ты им всегда будешь.

– Так что скажешь, я могу приехать к вам и нарушить твой долгожданный покой и освобождение от родителей?

– Я хоть раз говорил тебе «нет»?

– Говорил и миллион раз на моей памяти.

– Но что касается нашего совместного времяпровождения, по моему мнению, я всегда был рад твоей компании, мелкий.

– А Диана не будет против моей компании и ещё одного подростка в доме?

– Слушай, хоть ты и рос далеко от неё, но до нашего отъезда она много времени уделяла как тебе, так и мне. Мы для неё равны в любом случае, и тебя она будет рада видеть не меньше, чем меня.

– Знаешь, мне казалось, что из-за этого она не сильно воспринимала меня как племянника, и к тебе у неё более тёплые чувства, чем ко мне.

– Я бы поспорил с этим фактом. Для Дианы худшим ребёнком в её жизни всегда будет Ника. Ты явно ей не конкурент в этом вопросе.

– Они так и продолжают ругаться по поводам и без?

– Всё как всегда, – усмехнулся я. – Что-то в мире меняется, но только не вечные стычки Дианы с дочерью. Прохор, набери Диану и спроси её напрямую. Я уверен, она будет рада твоему прилёту за столь долгое время.

– Спасибо, Мирон. Ты как всегда хоть немного, но помогаешь мне не поддаваться панике и страхам.

– А для чего ещё нужны старшие братья?

– Как я помню из рассказов мамы, именно для этого. Мама до сих пор успокаивает Диану и не даёт ей истерить, – Прохор звонко засмеялся, чем вызвал у меня ответную улыбку.

– В общем, жду тебя первым рейсом у себя. И мелкий, привези мне нормальной еды из Европы. Я скучаю по местным деликатесам.

– А как же русский борщ и пельмени? – голос брата, когда он пытался язвить и шутить, сильно напоминал мой собственный в такие моменты.

– Никак. Я не любитель местной кухни. Ну, кроме шаурмы. Она здесь действительно божественна.

– Только ради того, чтобы поесть твоей «божественной» шаурмы, я готов пролететь всё это расстояние.

– Так и знал, что ты летишь не ко мне, а чтобы поесть.

– Я тебя ненавижу.

– Я тебя тоже, мелкий.

Я закончил разговор с братом и улыбнулся. Этот разговор вернул меня в прошлое, когда мы проводили вместе всё свободное время. Прохор всегда поступал так, как от него ждали, был правильным и ответственным. Я же был совсем другим. Наверное, именно наш контраст и делал нашу дружбу такой крепкой.

Я скучал по брату и по его обществу. Мысль о том, что он, хоть и ненадолго, но приедет сюда, вызвала у меня радость. За эти пятнадцать лет Прохор отдалился от Дианы, но с Никой они общались так же тесно, как и со мной. У них была разница в полгода, что делало их близкими друзьями как по возрасту, так и по интересам. Они оба были творческими и активными личностями. Прохор и Ника отлично учились и были лучшими в своих учебных заведениях.

Я знал, что брат боится так открыто просить Диану принять его, но надеялся, что ему хватит мужества сделать это. Присутствие брата рядом помогло бы мне быстрее освоиться на новом месте и легче переносить ситуацию. Главное, чтобы сюда не приехали родители и не застали меня здесь. Я был бы рад увидеть мать, но не отца. Хотя с его работой вероятность этого была крайне мала. Отец всегда был занят своей работой и пропадал в делах. Он будет рад, если дом опустеет и они с матерью останутся вдвоём.

С этой мыслью я откинулся на подушку и закрыл уставшие глаза.

На следующий день, как я и предполагал, моё утро началось с вызова к директрисе. Я знал причины этого действия и был готов к тому, что меня ждёт. «Даже если меня уволят, не велика потеря», – говорил я себе, направляясь в кабинет директрисы. Войдя в знакомое помещение, я как можно спокойнее подошёл к столу директора и с безразличным видом спросил:

– Вызывали?

– Да, вызывала, – голос директрисы прозвучал непривычно тихо и устало. – Присаживайтесь.

– Я полагаю, причина моего нахождения здесь – вчерашний инцидент с вашим женихом.

– Всё верно, вы полагаете. Мирон Андреевич, скажите, чем вы руководствуетесь в своих действиях?

– Собственным мнением и собственными решениями, – ответил я с вызовом, желая отстоять свою точку зрения и авторитет в глазах директрисы.

– Я заметила, – пробурчала она, слабо подкатив накрашенные глаза. – Но вы могли бы выражать своё мнение более тактично и не вести себя так вызывающе.

– А в чём я был бестактен? Если вы не в курсе, ваш жених перешёл на неформальное обращение и не был в курсе минимальных понятий деловой этики и делового стиля общения.

– Тимур бывает вспыльчив и чересчур агрессивен, но это не значит, что вы можете вести себя подобным образом.

– А у вас здесь семейный подряд? В чём я был неправ, когда сказал, что отчитываться за свою работу буду только перед вами и буду руководствоваться только вашими решениями и указаниями?

– В общих чертах вы правы, но вы могли бы быть более корректными и тактичными в своих высказываниях. Или вам обязательно язвить со всеми подряд и показывать своё превосходство над всеми?

– Я не считаю себя выше других, – слова директрисы немного задели меня, что происходило впервые за всё время работы на неё. – Но я не допущу, чтобы меня пытался подавить какой-то парень, не имеющий на это никаких полномочий. Я воспитан немного иначе и на других ориентирах.

– Мирон Андреевич, я понимаю, у вас довольно противоречивый и упёртый характер, требующий свободы воли и свободы поведения, но иногда в жизни необходимо немного пожертвовать своей личной свободой для достижения более высоких целей.

– Высших – это каких? – мой вызывающий голос прозвучал слишком громко в пространстве кабинета.

– Думаю, когда придёт время, вы сами узнаете. Жизнь иногда даёт нам сложные выборы, в которых нам приходится жертвовать многим, а то и всем.

– Можете мне не объяснять, – мой голос стих, и я поник. – Я об этом знаю.

– И откуда же? Судя по вашему поведению, вам понятие «жертвенности» незнакомо.

– Я бы не хотел раскрывать вам аспекты своей жизни. И я всё же хочу узнать, с какого числа я буду уволен и каким числом мне писать заявление об увольнении.

– Увольнении? – директриса дёрнулась на своём месте, и её глаза вмиг раскрылись на максимально возможный уровень.