Дарья Зубкова – Легенды девяти миров. Восхождение (страница 16)

— Вы психотерапевт, который не может этого объяснить? Где вы учились?

— Я закончила Стэнфорд в том году и получила магистратскую степень по психологии. Но я не могла предположить, что вы обо всем догадались.

— Оливия, что все-таки вас привело ко мне? Почему вы решили найти меня спустя столько лет?

— Как и вы я узнала о вашем существовании перед самой смертью отца. Он просил меня найти вас и передать, что он любил вас и сожалел о своём поступке. Я хотела всеми силами исполнить его последнюю волю и тем самым освободить его душу от мук.

— Вы верите в наличие души и в загробную жизнь? — Трэвис усмехнулся, чем в очередной раз напомнил мне отца. — Вы не похожи на верующего человека.

— Я не то, чтоб была верующей. Но я знаю, что душа существует и верю, что после смерти тоже есть жизнь.

— Вы совершенно не похожи на богатую и избалованную наследницу многомиллионного состояния.

— Я психотерапевт, который отдаёт своему делу все своё время и свои силы. Я совсем не стремлюсь занять место отца и возглавить его дело. Это немного не мое.

— А что тогда ваше?

— Помогать людям находить себя и обретать порядок в разуме и в душе, — мой голос стих. — Хотите верьте, хотите нет, но это моя врождённая способность.

— Даже так? И Ричард позволил вам идти по этому пути?

— Он был первым, кто поддержал меня в этом стремлении. Отец был внимателен ко мне и сильно любил меня. Даже больше, чем моя мать.

— Значит, вам в этой жизни повезло гораздо больше, чем мне.

— Трэвис, он вас тоже любил. Если бы вы успели встретиться с ним при жизни, вы бы это поняли.

— Не стоит говорить столь громких речей. Сейчас, когда он мёртв, вам легко говорить мне об этом. Но мы оба никогда не узнаем, что было, если бы Ричард застал меня при жизни. Я сомневаюсь, что он бы принял меня в качестве сына.

— Вы ошибаетесь. Он вас принял и всегда принимал.

— Оливия, прошу вас, прекратите, — голос мужчины резко оборвался. — Я похоронил мать больше двадцати лет назад, оставшись в полном одиночестве. Я не хочу теперь корить себя за то, что я не успел узнать отца. Это слишком больно. Мне легче считать его эгоистом и подлым трусом, чем съедать самого себя ненужными переживаниями.

— Но вы не правы. Папа никогда не был подлым и он мечтал узнать вас! — я остановилась на одном месте, дёрнув Трэвиса за рукав. — Вы должны поверить мне и простить отца.

— Я не могу простить Ричарда, также, как и не могу поверить в его отцовские чувства ко мне.

Трэвис развернулся ко мне спиной и направился в противоположную от меня сторону. Я быстро подорвалась со своего места и схватила руку мужчины крепкой хваткой. В этот момент я не думала, что я делаю, как и не думала о последствиях своего поступка. Я почувствовала душу Трэвиса и перенесла наши сознания в мое воспоминание о нашем с отцом разговоре. Вспышка света ослепила меня. Я открыла глаза в спальне отца. Перед моими глазами лежал слабый отец на своей кровати, а я сидела рядом с ним, прижавшись к его груди. Рядом со мной стоял Трэвис, истерично озираясь по сторонам.

— Что за…? — завизжал он слишком громким и истеричным голосом. — Что за чертовщина?

— Трэвис, не пугайся, — я взяла мужчину за руку. — Это всего лишь мое воспоминание, в котором сейчас находятся наши души.

— Что? О чем вы? — Трэвис трясся, продолжая озираться по сторонам. — Это какой-то гипноз?

— Это моя, скажем так, сверхспособность. Я могу проникать в души людей и путешествовать по их воспоминаниям. Сейчас я перенесла твою душу в мое воспоминание. Ты должен был увидеть все своими глазами и узнать все это лично.

Я подвела Трэвиса ближе к нашим с отцом фигурам. Отец в этот момент стал рассказывать историю о своей девушке и о совершенной им ошибке. Трэвис стоял парализованный, без единого движения. Он смотрел на отца безумным взглядом полного ужаса и страха. Я подошла вплотную к кровати отца, смотря на него мокрыми глазами.

— Ты винишь себя во всем этом?

— Честно? Я не знаю.

— О, Боже. И ты винишь себя за этот поступок?

— Да, виню. Я должен был поддержать ее и сохранить этого ребёнка. Но я поступил, как последний эгоист и лишил ее семьи. Моя жизнь сложилась удачно. Но вот мысль, что стало с Мэри и нашим общим ребёнком не даёт мне покоя всю мою жизнь.

— Пап, а ты уверен, что она жива и что она не сделала аборт?

— Не знаю, Лив. И это чувство неизвестности разъедает меня. Мысль о том, что Мэри могла родить от меня и мой ребёнок рос без отца и моего присутствия убивает меня изнутри. Вдруг он или она нуждались во мне, а я был в стороне.

— Пап, ты хоть и поступил не совсем правильно, но тебе было шестнадцать! Чего ещё можно было ожидать от малолетнего подростка? Это вполне логичное решение в таком возрасте.

— Может быть. Но я виню себя из-за этого поступка. Мэри не заслужила мучиться из-за меня и моих решений.

— Это было ваше общее решение. Если она родила, то это был ее выбор, пап. Ты не должен винить себя.

— Но я виню, Лив. Я виноват перед ней и нашим ребёнком…

Моя и отца фигуры стали медленно рассеиваться. Трэвис находился в трансе, не реагируя ни на что вокруг себя. Он стоял с совершенно потерянным лицом, а его серые глаза были стеклянными.

— Трэвис, ты как? — я подошла ближе к мужчине, положив руку на его плечо. — Прости за это все. Я хотела на практике доказать тебе, что папа любил нас обоих. И о тебе он тоже никогда не забывал и думал о тебе всю свою жизнь. Он любил и любит тебя.

— Я не понимаю. Как это все возможно? Кто ты такая?

— Это довольно долгая и запутанная история. Просто знай, что я твоя сестра и твоя семья. Хоть отец и не успел узнать тебя, но я хочу стать тебе той семьей, которую ты заслуживал.

Вспышка света вновь ослепила нас. Мы с Трэвисом стояли посреди улиц Нью-Йорка, где сотни тысяч людей нескончаемым потоком проходили мимо двух потерянных фигур. Трэвис продолжал стоять с таким же потерянным лицом, что и в нашем путешествии. Я прижалась к его каменной фигуре и тихо прошептала.

— Я рядом и буду рядом с тобой. Мы семья, Трэвис, и у нас одна фамилия на двоих. Наш отец был бы горд узнать, что оба его отпрыска нашли друг друга и поддерживают друг друга, как единая семья.

— Спасибо, Оливия.

— Лив. Называй меня Лив. Оливия звучит слишком официально. Мы же все-таки брат и сестра, чтоб соблюдать все эти формальности.

— Согласен, — мужчина улыбнулся мне той же тёплой улыбкой, которой всегда улыбался отец. — Спасибо тебе за эту встречу.

— Не за что. Поверь, мне она была нужна гораздо больше, чем тебе.

— Лив, сможешь мне разъяснить одну вещь.

— Какую вещь?

— Что это все-таки было и как ты смогла сделать то, что сделала? Я, конечно, верил во всякую чертовщину по типу экстрасенсов и людей с экстраординарными способностями. Но чтоб моя сестра была одной из таких людей. В это сложно поверить.

— Я сама во все это поверила не так давно. Но это вышло случайно и с этими способностями все немного запутанно.

— Я готов выслушать твою историю. В качестве твоего теперь уже официального старшего брата.

— Ты веришь в пришельцев или в Богов?

— В пришельцев я не верил, а вот в высший разум больше да, чем нет. Что-то в этом есть. К чему эти вопросы? Тебя похитили инопланетяне или ты пережила клиническую смерть и у тебя была встреча с Богом?

— Не угадал. Но ты был довольно близок, — я замялась, не зная, как мне лучше вести себя и что сказать своему брату. — Я скорее два в одном.

— И что это значит?

— Что тебе не стоит меня бояться и теперь ты под надёжной защитой высших сил.

На мое удивление Трэвис не стал больше допытывать меня вопросами. Я же решила прекратить эту тему и закрыть ее. Мы с братом почти всю ночь общались о самых рядовых вещах, рассказывая друг другу всевозможные истории. Он привёл меня к башне Мэдисон на рассвете. Прощаясь со мной, Трэвис впервые первый обнял меня и пообещал поддерживать со мной связь и не пропадать. В конце нашей встречи, когда я уже заходила в холл высотки, Трэвис окликнул меня и тихо произнёс:

— Как бы там не было, но я прощаю отца. Я, отчасти, понял его, как и понял то, что он не был таким подонком, каким я его считал. Если душа Ричарда нас слышит, то я могу сказать ему, что я прощаю и принимаю его. Ведь семья — это самое главное и самое дорогое, что есть в жизни каждого человека. Поэтому, я буду следовать его заветам и хранить это семейное тепло в душе. Я прощаю Ричарда Вильямса и я хочу, чтоб он простил себя за совершенную им ошибку.

Глава 6

Встреча с Трэвисом кардинально изменила мой настрой и мое состояние. Я впервые за долгое время была воодушевлена и переполнена надеждой. Трэвис вселил в меня уверенность в том, что все можно исправить и душа отца может обрести долгожданный покой. Когда я вернулась в квартиру Стефани и профессора Вайта, вся компания встретила меня с огромным нетерпением на лицах. Стефани тут же стала засыпать меня миллионами вопросов по поводу моей встречи с Трэвисом и ее итогов. Я рассказала всей компании о нашей встрече, при этом умолчав о своем рискованном поступке. Говорить при профессоре Вайте о путешествиях в чертоги души было не совсем правильно с моей стороны. Он был самым рядовым человеком, навсегда позабывшим о существовании всего сверхъестественного в мире. После этого я набрала Джеймса и пересказала ему всю ту же историю, что и Стефани с Дэмианом. Он был рад услышать, что моя встреча прошла удачно и принесла свои результаты. На этот день мы с Локи решили остаться в Нью-Йорке и провести обычный день самых рядовых людей. Мы решили этот день провести активно, прогуливаясь по оживлённым улицам мегаполиса.