Дарья Волкова – Встречные взгляды (страница 33)
– Симпатично.
– Обычно, – Леша пристраивает мой плащ на вешалку. – Голодная? Чаю хочешь?
Прижимаюсь к нему уже ставшим привычным движением.
– Тебя хочу.
***
Нам надо поговорить. Безусловно. Но что-то мне подсказывает, что не сейчас. Поэтому мы едем молча.
А потом… Ну не в этом же ее обещании дело – которым я Ленку дразню. Просто я ей действительно нужен. Я это чувствую. И от этого реально кружится голова.
Я тебя когда-то от хулиганов отбил. Чтобы никому больше не отдать.
***
Моя жадность – она родом откуда-то… Про что я ровным счетом ничего не знаю. И дело не в том моем обещании. И не в том, что я взрослая женщина, которая была больше пяти лет замужем, и уверена, что знает о сексе все. В конце концов, Анатолий был неплохим любовником. Старательным, по крайней мере.
Но это желание прилипнуть – именно прилипнуть, вжаться, не разрывать плотного контакта тел – оно впервые. То, что рассказал Леша – о прошлом, о том, как все было тогда, двенадцать лет назад – что-то сильно изменило во мне. Я даже предположить не могла, что прошлое может иметь такую власть. Абсолютную. Получается, может.
То давнее предательство, оказывается, сидело во мне. Сидело тихо-тихо. И когда выяснилось, что никакого предательства не было, оно так же тихо-тихо исчезло. Но это как будто тот самый гвоздь, на котором все держалось.
Во мне не то, чтобы что-то обрушилось. Нет. Но что-то менялось. Шла какая-то глобальная переоценка всего. Ведь если тебя не предавали, то…
Пока не понятно, что «то…». Но если Лешки не будет рядом, меня вообще под этими изменениями погребет. Поэтому я такая жадная. Мне его катастрофически мало.
Моя жадность ведет меня. Именно она стаскивает с широких мужских плеч рубашку. Именно она проводит ладонями по мужской груди, впитывая кожей рельеф и легкую колкость волос. Именно она толкает ладонями мужскую грудь.
Лешка медленно опускается на кровать, не отводя от меня взгляда.
Меня ведет жадность в желании прикасаться к тебе. Меня ведет потребность в тебе. Мы едины – моя потребность в тебе и я. Но любить тебе буду я.
***
Даже двенадцать лет назад меня не накрывало так. Тогда, в двадцать это было просто круто. Сейчас же…
Как я там недавно думал – что у меня все как-то тухло, и хочется ярко и остро, как в юности. Сейчас охренеть как ярко и остро. Только я, кажется, не вывожу.
Ее невесомой нежности и, одновременно, жадной, неприкрытой откровенности желания. Этих легких касаний и глубоких поцелуев. Меня сейчас, сука, порвет!
Где-то по касательной проносится мысль, что точку невозврата мы с Ленкой прошли. Откуда-то из неизвестных ресурсов организма берется сила воли, и я приподнимаюсь на локтях. Тут же слепну от того, что вижу. И все же…
У меня сердце бьется так, будто хочет выйти наружу. У меня уже почти болезненно ломит в паху – особенно от того, что Лена тоже замерла. У меня бешенный хоровод образов в голове – что именно я с ней сейчас сделаю. И как можно быстрее.
Но при этом я медленно поднимаю руку. Медленно заправляю прядь ей за ухо. Касаюсь угла рта. Сажусь ровнее.
Мы долго смотрим друг другу в глаза.
И только потом я все так же медленно опускаю ее на кровать. Оглаживаю всю-всю. И беру.
***
– Лен… – зарываюсь носом в волосы на ее затылке. М-м-м-м…. Как же вкусно. Почему я раньше так не делал? Сколько всего мы с ней еще не делали. Сколько всего нам еще предстоит сделать.
Она лишь томно вдыхает. Да-да, милая, вздохни так еще раз. И звук прекрасный. И грудь тогда сама ко мне в ладонь. Ага, вот так.
Стоп.
Нам все-таки надо поговорить.
Со вздохом сажусь.
– Давай, я тебя все-таки напою чаем. И мы поговорим.
Ленка тоже вздыхает и садится.
– Лучше кофе. А говорить… Это обязательно? А то у меня ротик устал…
Получает шлепок. Заслужила.
– Не хулигань. Я в душ, а ты пока отдыхай и готовься снова работать ртом. Говорить мы будем.
***
Дома, оказывается, есть и чай, и кофе. И даже какие-то конфеты и галеты. Все съедобное.
– Ну, рассказывай.
– Что?
Звонит телефон, бросаю взгляд на экран. Сбрасываю, перевожу на беззвук. Это все не такое важное, как наш разговор с Леной.
– Все. Что у тебя за договоренность с бывшим мужем, что за аудитом, что с отчетом.
Ленка вздыхает, хрустит галетой.
– Леш… Я не могу все рассказать. Есть профессиональная этика. Есть коммерческая тайна. Я… Мне нечего от тебя скрывать. Но именно это… Это не от меня зависит.
Да, Ленка не поменялась. Все та же правильная девочка. С чертями в омуте – судя по тому, что было недавно в постели.
– Лена, эта коммерческая тайна – вовсе не тайна.
– Что?!
– Я знаю, что Калинкин собирается кинуть своих партнеров, братьев Рудневых.
Конечно, я этого не знаю. Это наши с Геннадием предположения. Как и все остальное.
Лена ахает.
– Откуда ты знаешь?!
Ай да мы с Гладеньким! Все точно сложили.
Доливаю Лене чаю.
– Ты мне не рассказываешь. Приходится добывать информацию обходными путями.
Лена молчит, сосредоточенно хмуря лоб. Я молчать не собираюсь.
– А теперь скажи мне – ты обеспечила его для этого необходимым инструментом?
– Что?! – снова повторяется Ленка.
– Твой отчет – настоящий? Как есть? Или как надо твоему бывшему?
Лена откидывается на стуле, складывает руки на груди.
– Зря я тебе минет сделал. Не заработал.
– Мгм?
– Ты всерьез считаешь, что я на это способна?!
– На минет?
– Янек! – в меня летит тем, что попалось под руку – конфетой. Перехватываю на лету. – Я не подделываю документы!