Дарья Волкова – Встречные взгляды (страница 31)
– У ребенка конфетку отберут?
– У акулы добычу отожмут, – в тон мне отвечает Геннадий. – Но дело не в этом. Из того, что я собрал и из того, что надумал, выходит у меня так…
На театральную паузу я реагирую тоже театрально.
– Гладенький, ты ж в курсе – терпения у меня мало, а удар поставлен.
– Не кроши батон на начбеза, – ухмыляется Гена. А потом становится серьезным. – У меня просто выводы получаются… странные.
– Да говори уже!
– Выходит у меня, Лех, так, что Калинкин собирается кинуть Рудневых.
– Удивил! Я тоже к этому же выводу пришел. Не факт, что у него это получится.
– Не факт, – соглашается Геннадий. – Тут все зависит от результатов проверки, я так понимаю. Если нароет что-то дорогая Елена Сергеевна, так, может, и выйдет фокус. Вот и ответ на вопрос, зачем он именно ее пригласил.
Сижу, обдумываю. Не удивлен. В принципе, я почти к тем же выводам пришел. Разве что о роли Лены в этой схеме не задумывался. Не хотел. Избегал.
Гладенький толкает меня плечом в плечо.
– Ну что, как думаешь, Лех? Что там твои источники информации говорят – найдет дорогая Елена Сергеевна то, что нужно Калинкину, или нет?
Он выделяет интонацией слово «найдет». Потому что мы оба понимаем, что искать – нечего. Для того, чтобы убедить партнеров и забрать актив, как убыточный, нужно найти что-то очень и очень крупное. Мы с Генкой, конечно, не эксперты в бухгалтерской и финансовой отчетности. Но понимаем, что какие-то значительные левые телодвижения не прошли бы мимо нас – ни мимо меня, ни мимо Гены. Борис Ильич ведет дела чисто.
– Не должна, – медленно качаю головой.
Та Лена, которую я знаю, на это никогда не пойдет. Но за двенадцать лет люди могут измениться. Зачем-то же она согласилась на предложение бывшего мужа. А мне это с самого начала казалось странным. Да и не только мне, Гладенькому тоже.
Генка достает нам еще по банке.
– Тогда все еще интереснее. Потому что у меня так складывается, что дальше господин Калинкин хочет раздробить и продать по кускам.
– На хрена?! – я обливаюсь пивом. У нас стабильно работающее предприятие, никаких убытков, что бы там ни хотел видеть в отчете Калинкин. Кто убивает курицу, которая несет золотые яйца? Ну, пусть не золотые, но вполне увесистые!
– Вот тут мы вступаем на почву зыбких предположений.
– Да вступай уже!
– Похоже, Калинкину нужны деньги. И, похоже, он собирается уезжать из страны. Не исключено, что это связано с его новой бабой.
Ни хрена себе пасьянс складывается. То-то мне этот Коленкин не понравился сразу.
– Это, конечно, не наше дело. С одной стороны, – Гладенький шуршит пакетом с сушеной дрянью. – А с другой стороны…
До черта всего с другой стороны. Мне категорически не нравится мысль, что Лена может быть частью этой схемы. Эта схема дурно пахнет. Эта схема опасная. Это если не брать в расчет морально-этические соображения.
– Ну, есть идеи, чего нам делать, Лех?
У меня идей нет. Пока нет. Мне надо понимать, на чьей стороне Лена. Если на стороне Калинкина, то… Что там я думал про «мы»?
Нет, Ленка не могла так поступить! И все же… Неужели для меня так важно, может или нет Лена принимать участие в махинациях своего мужа? Я же никогда не считал себя человеком в белом пальто. Мало ли, какие у людей бывают обстоятельства. Может, я чего-то не знаю. И вообще, каждый живет свою жизнь.
Я просто не хочу, чтобы моя Ленка менялась. Хочу, чтобы она осталась такой, какой была тогда, в то время, когда я был в нее отчаянно влюблен. Чтобы она была все той же умницей, правильной хорошей девочкой, гордо задирающей нос и говорящей: «Я сама!». Той, что безоглядно доверилась мне.
А так не бывает. Чтобы люди не изменились за двенадцать лет.
Понимаю, что Генка смотрит на меня, что ждет ответа.
– Слушай… Ну, мы же не трусы шьем. Энергетика… – говорю медленно. Словно нащупывая почву. – Это же… стратегическая отрасль. И чтобы вот так, на куски порезать и продать… Неужели выйдет?
Гладенький фыркает.
– Раньше же выходило. Впрочем… – трет лоб. – Думаешь, отсигналить, куда надо?
– Думаешь, там не в курсе?
Генка вздыхает.
– Да кто же знает – в курсе или нет. Должны быть. А вот будут ли действовать… Так что делаем, Лех? Наблюдаем?
– Наблюдаем.
Если бы в это дело не была замешана Лена, я бы поступил иначе. Но сейчас я боюсь ее подставить. Поэтому – наблюдаем. Чтобы понять, когда ее надо будет ловить и страховать.
Может, поехать к ней и спросить прямо, о чем она договаривалась с Коленкиным? Я всерьез зависаю над этой мыслью. Вспоминаю наш утренний разговор, ее взгляд. Какой бы ни был ее выбор, она его сделала. И не изменит его. По крайней мере, та Лена, которую я знал, так бы и поступила.
А, значит, наблюдаем. И держим руки для страховки наготове.
– Еще по банке, Лех?
– Спасибо, мне хватит.
***
Утром в понедельник в офисе совсем другая обстановка. Я ловлю на себе косые взгляды, я вижу, что люди что-то обсуждают. Я проспала, наверное, часов двенадцать, но все равно чувствую себя разбитой. И первой на меня накатывает паника. Почему они все на меня так смотрят?! Что обсуждают?!
И только потом включается голова. Наверное, в офис приехал Анатолий. Собственной персоной, так сказать. Секретарша директора подтверждает мои предположения. Суетливо перехватывает меня в коридоре.
– Доброе утро! Анатолий Дмитриевич хотел вас видеть! Они сейчас с Борисом Ильичом беседуют, а потом…
– А потом пусть зайдет ко мне. Я на месте.
Судя по глазам секретаря, мысль о том, что Анатолий Дмитриевич может сам ко мне зайти, кажется ей кощунственной. Толя мастерски умеет показывать окружающим, кто хозяин положения.
А вот не факт, Толенька, не факт. Что хозяин положения именно ты. Киваю секретарю и иду в свой кабинет. По дороге очень хочется завернуть к Лешке, но я с собой справляюсь.
***
Анатолий является минут через двадцать.
– Отчет готов?
Вот так вот. Даже без «Доброе утро»? Чем тебя так огорчил Борис Ильич, Толенька?
Я киваю на угол стола, где лежит распечатанный отчет. Все честь по чести, с подписью и печатью. Анатолий кривится.
– Мне нужен электронный экземпляр.
Пожимаю плечами. Электронный так электронный. Но Рудневы, как и любой серьезный игрок, потребуют документ с печатью и подписью аудитора. Я достаю телефон и под взглядом Анатолия отправляю ему электронный документ.
– Готово.
Анатолий берет со стола отчет, листает, брезгливо морщится.
– Смотрю, ты не вняла моим просьбам.
– И даже мольбам вняла. Толя, ты просил аудит – я его сделала. В очень сжатые сроки, прошу заметить. И абсолютно без-воз-мез-дно. То есть, даром.
– Не ерничай. Здесь нет того, что мне нужно.
Пожимаю плечами.
– Ничем не могу помочь.
– Я ведь могу сказать так же, Лена. Что я ничем не могу тебе помочь. В плане квартиры.
Я уже понимаю, что говорить что-то из серии: «Мы же договаривались!» сейчас бесполезно.