Дарья Волкова – Раз, два, три – две полоски сотри (страница 9)
— Если бы я знала — я бы непременно захватила!
Шилов фыркнул, и Юсе вдруг стало неловко за эту нелепую детскую перепалку.
— Давайте к делу, если не возражаете, — он покосился на свой рабочий стол. — Мне сегодня еще нужно поработать.
Юся вздохнула. Он прав. И если она все же пришла — надо попытаться. Она потерла ладоням собственные колени, обтянутые джинсами, еще раз вдохнула — и посмотрела Шилову прямо в глаза.
— Возможно, вы знаете. А, возможно, и нет. Дело в том, что я работаю врачом-гинекологом в клинике, в которой мы с вами встретились. Во второй раз встретились, — зачем-то уточнила Юся.
— Знаю, — коротко отозвался Шилов. — Петр Федорович сказал.
— Хорошо. И среди моих пациенток есть некая Марина Федосеева. Мне кажется, вы ее знаете.
Шилов резко откинулся в кресле, сложил руки на груди. Взгляд, которым он уставился на Юсю, стал каким-то особенно цепким.
— Вот это поворот.
Юся дорого бы отдала, чтобы узнать, какие мысли сейчас полетели в его голове. Но выражение лица у него было совершенно непроницаемое.
— Прошу вас, Владислав Андреевич, дайте мне пять минут и выслушайте.
— Хоть десять, хоть пятнадцать. Теперь я положительно заинтересован.
Эта черноволосая голубоглазая колючка права — таких совпадений не бывает. Не должно быть! Сначала она шипит на него из соседней машины. Потом нападает на него с ершиком, когда он с расстегнутыми штанами, а значит — совершенно беззащитен. И в довершении всего — она врач Марины! Значит, в курсе о ее беременности. Интересно, в курсе ли, что отец ребенка — не Влад? И кто ей вообще сказал о Владе — сама Марина? Черт, в этой истории слишком много белых пятен.
Ну чего ты? Не молчи!
— Понимаете…. — докторица выдохнула, взяла чашку и залпом выпила, будто это водка. А потом уставилась на Влада своими светлыми, подчеркнутыми черными ресницами глазищами. — Она собралась делать аборт.
Последнее слово она произнесла так, что оно будто вдруг обрело материю, плотность — и хлыстом ударило по комнате. Влад поежился и даже непроизвольно обернулся. Словно теперь каких-то невидимых свидетелей искал он.
Жизнь Влада до сегодняшнего дня текла таким образом, что об абортах он никогда не задумывался. Знал, что такое явление существует — и все. До Марины он был предельно пунктуален в вопросах контрацепции. Да и с ней, собственно, тоже не он наследил. Так какого черта?
— Это не мой ребенок, если она вам вдруг не сказала, — резко произнес Влад.
— Сказала.
— Тогда я не понимаю, в чем суть нашего разговора. Это не мой ребенок. Хотя… — Влад протянул руку и так же в один глоток допил кофе. — Она дура, если на это решилась.
— Она дура? — как-то иезуитски уточнила докторша.
— Ну, это же ее решение? Или ваше? Вы посоветовали ей сделать это?
— Я категорически против, — вздохнула его собеседница. — Вы хоть представляете, какой колоссальный вред искусственное прерывание беременности наносит женскому организму?
— Поверю вам на слово. Честно, поверю. Но по-прежнему не понимаю, какое все это отношение имеет ко мне.
Он все говорил правильно. Он вообще был прав. И вел себя тоже вполне адекватно — не выгнал, выслушал. И слова его все были такие… ну, по-человечески правильные.
Вот именно. По-человечески.
— Вы же были близки с этой девушкой. Вы делили с ней постель. Она же нравилась вам — если вы были любовниками. Может быть, вы даже планировали с ней дальше… ну, до того, как она…
— Нет, — резко отозвался Шилов. — И давайте покинем область предположений и перейдем в плоскость фактов. Что я могу сделать?
— Помогите ей.
Вот она и сказала это. Говорят, самые трудные на свете слова — «Прости меня», «Помоги мне», «Я люблю тебя». Как знать, может быть, это и так. Но за другого просить все же гораздо легче.
За другого? Или все же в каком-то смысле за себя? За себя, которой помочь не сможет никто.
Юся сердито тряхнула головой. А сидящий напротив Шилов уже почти привычно сверлил ее мрачным взглядом.
— Помощь в чем заключается? Сделать вид, что не было анализа на отцовство, и что ребенок — мой?
— А вы сможете так поступить?
— Конечно, нет! — Шилов не усидел на месте, встал, отошел к своему рабочему столу, оттуда обернулся, засунул одну руку в карман штанов, а другой ткнул в Юсю. — Это просто бред! А у этого ребенка есть свой собственный отец!
— Он исчез. Сбежал.
— И вы назначили меня заместителем. Исполняющим обязанности? — Шилов отвесил ей издевательский поклон. — Тронут оказанной честью. Хотя из нас двоих тронутая, похоже, вы!
— Вы целовали эту женщину, брали ее тело. А теперь спокойно сможете допустить, чтобы она совершила огромную ошибку и искалечила свои тело и душу?
Она реально чокнутая. Это и по первым двум встречам было видно. А ведь в третью встречу она Владу уже почти понравилась. И тут вот вам — здравствуйте!
Она, что, реально хочет, чтобы Влад взял на себя ответственность за ребенка, которого нагуляла его бывшая?! В каком мире это считается за норму?!
Она и в самом деле чокнутая — или Влад чего-то не знает об этом мире? Он вернулся в кресло, покрутил в руке пустую чашку.
— А почему тебя это так триггерит? — почему-то говорить ей «вы» казалось теперь глупым. Сумасшедшим не выкают.
— Ты хотя бы знаешь, что означает это слово? — прищурилась она. Ее этот переход на «ты», кажется, совершенно не удивил.
— Я знаю много умных слов. Но давай зайдем с другого конца. Почему я должен впрягаться за чужого мне ребенка?
— Нет чужих детей.
Фантастически упрямая. Или блаженная. И то, что она говорит, имеет мало отношения к реальной жизни. Надо просто попрощаться, встать и предложить ей уйти. Но вместо этого Влад почему-то сказал и сделал другое:
— А какие-нибудь разумные аргументы у тебя есть? Я готов выслушать.
Она потерла руки, как будто они у нее озябли.
— Простите. В смысле, прости. Правда, прости. Я… я понимаю, что все это выглядит странно. И, конечно, не жду, что ты примешь этого ребенка как своего. На это и правда… способны немногие, — Влада почему-то покоробила эта фраза. А докторша подалась вперед. — Марине просто сейчас нужна помощь. Поддержка. Именно мужская. Понимание, что она со всем этим… не одна.
— Мужская — это, в смысле, от меня?
— Да. Просто поддержи ее. Тебе же это не трудно.
Да вообще как два пальца об асфальт!
— А в чем заключается эта поддержка? Мне любопытно. Подержать за ручку? Сказать: «Я тебя понимаю»? Хотя я ни черта не понимаю!
— Я… я не знаю, какие у вас отношения. Ты знаешь Марину лучше, чем я. И тебе лучше знать, что ее поддержит. Сейчас. На первое время. А потом гормоны сделают свое дело.
Он некоторое время смотрел на нее молча. Под этим темным пронзительным взглядом Юсе стало неудобно. Неловко. И даже как будто стыдно. И вдруг захотелось встать и уйти. Хватит уже унижаться.
— Это же вранье. То есть, я побуду пару… недель, месяцев… зайкой, дам какие-то надежды? А потом, когда аборт будет делать уже поздно, скажу: «Ну все, дорогая, я свою работу сделал, дальше сама, пока!» Так, что ли?!
— Нет, не так! — Юся вскочила. — Ты же можешь помочь, как ты не понимаешь?! Просто помочь не совсем чужому тебе человеку! Я не знаю, как! Скажи, что поможешь ей немного материально — ты ведь достаточно обеспеченный человек, это не слишком ударит по твоему карману! Важен сам факт. Коляску пообещай купить! Пообещай из роддома встретить — знаешь, как девочек триггерит, когда их никто не забирает из роддома с ребенком! Хоть чем-то помоги, если можешь! Я не прошу тебя становиться отцом этому ребенку, брать ответственность за его жизнь — но сделай хотя бы что-нибудь!
Юся резко отвернулась. Все показалось ей теперь глупым, неправильным и, самое главное — напрасным. С ней такая ситуация случилась в первый раз, и теперь она была уверена, что поступила совершенно неправильно. Нельзя лезть в чужую жизнь, даже если ты уверен, что точно знаешь, как правильно. Эта простая истина открылась ей вдруг и только сейчас.
— А ты не думаешь, что если я сейчас все это сделаю — я УЖЕ возьму ответственность за жизнь этого ребенка?! — раздалось за ее спиной.
— Да. Ты прав. Наверное, прав, — Юся медленно потянула с подлокотника сумочку. — Пусть лучше его не будет. Чем вся эта ответственность. Спасибо, что уделил время. Прощай.
Глава 4
Он сел работать. Обложился бумагами, разобрал электронную почту. Допоздна работал. Разгреб все дела. И вот на часах уже половину девятого. Многие бутики в торговом центре уже закрылись. Но крупный магазин косметики на первом этаже работает до девяти вечера.
Да пропади ты пропадом, ведьма без ершика!
Влад взял в руки телефон и быстро, словно боясь передумать, набрал сообщение.