Дарья Волкова – Раз, два, три – две полоски сотри (страница 10)
Он выключил компьютер, погасил свет, вышел в пустую приемную. Валентина, его секретарша, давно ушла домой. Он выключил свет и в приемной тоже, еще раз оглядел темное пространство — и вышел. Пока Марина закончит работу и придет в кофейню, у него есть время поужинать.
Марина пришла, когда Влад как раз закончил ужин и приступил к кофе.
— Что тебе заказать?
— Капучино.
— Не хочешь поесть?
— Спасибо, только кофе.
Официант получил заказ и отошел. Они остались вдвоем, и за столиком повисло молчание. Редкий гость для них — Марина обычно болтала без умолку. Сейчас она молчала, не глядя на Влада. А он, не таясь, изучал ее.
Чего тебе не хватило во мне? Что есть у того, другого, чего нет у меня? Он ведь тебя предал. Он, не я. Так какого черта я сейчас делаю рядом с тобой?!
Впрочем, на эти вопросы Влад не хотел искать ответы. Это касалось вещей, о которых он никогда раньше не задумывался — например, о том, что его женщина может предпочесть ему другого. И ладно бы этот квадратный ее замуж позвал — тут хоть как-то понять можно. Так нет же, тот еще, похоже, ищи-ветра-в-поле. Или, например, о том, что женщина может принять решение избавиться от ребенка. Он этого не мог понять. Впрочем, Влад не мог понять и того, что это вообще такое — когда в тебе вдруг заводится жизнь. И это не колония полезных бифидобактерий! И даже не глисты. Так что…
— Влад, ты хотел о чем-то со мной поговорить?
Влад как-то по-новому посмотрел на Марину. Она, кажется, будто даже изменилась внешне. Или тут освещение такое? Да нет, они в этой кофейне не раз встречались. Но ее молчаливость и какая-то внутренняя сдержанность были совершенно непривычными.
— Влад? — повторила она.
— Что ты будешь делать с ребенком?
Вопрос явно застал Марину врасплох. Она некоторое время молча смотрела на Влада. В этот момент принесли заказ, и девушка спряталась за чашкой с капучино. А потом ответила бесцветно:
— Ребенка не будет.
Влад вообще не понял, откуда в нем взялось это чувство облегчения от слов «Ребенка не будет». Потому что могло быть «Ребенка уже нет».
— Почему ты приняла такое решение?
Она посмотрела на него так, как никогда раньше не смотрела. Во взгляде читалось явное: «Какое твое дело?!». Но ответила она все же иначе.
— Денис… отец ребенка… он исчез. Я… не хочу быть со всем этим одна. И… И, в конце концов, тебя это совсем не касается.
Вот! Даже Марина это понимает. Хотя и хотела повесить на него чужого ребенка. А теперь, получается, он пытается это сделать самостоятельно. Что за адский мазохизм?!
— Я хочу тебе помочь.
У нее дернулась в руке чашка кофе, и светло-коричневая жидкость потекла по подбородку. Когда Марина промокнула лицо от кофе и посмотрела на Влада, взгляд ее была совершенно круглый.
— Чем?!
Отлично. Я сам себе задаю тот же вопрос.
— А чем я могу тебе помочь? Что я могу сделать, чтобы ты поменяла свое решение?
Она по-прежнему смотрела на него почти бессмысленным потрясенным взглядом. А Влад вдруг заметил, что у нее дрожат пальцы.
— Влад… — что-то изменилось в ее голосе, словно вернулось что-то из того времени, когда они были вместе.
А это время безвозвратно ушло.
— Послушай, пойми меня правильно. Я не могу стать отцом этому ребенку. Это будет… Так нельзя, и так не могу. Но я могу… — Влад вздохнул. Вот что ты натворила, ведьма-без-ершика?! Заморочила мне голову, а я даже имени твоего не знаю. Что мне теперь говорить, вот что?! — Хочешь, я подгузников куплю — на год вперед? Коляску? Хочешь? И кроватку. У нас огромный супермаркет детских товаров на минус первом этаже, выберешь сама. Могу приехать тебя забрать из роддома с малышом — с огромным букетом цветом и здоровенным плюшевым мишкой, хочешь? Могу с тобой в клинику на консультации ходить. Ну, не часто, пару раз — если надо.
На этом поток абсурдных идей у Влада иссяк. Но ровно в тот момент, когда он решил, что уже в достаточной степени выставил себя идиотом, и пора бы и честь знать, Марина вдруг всхлипнула. Он малодушно решил, что ему показалось, но не тут-то было. Марина всхлипнула еще раз, громче, а потом неуклюже выбралась из-за стола, плюхнулась на диванчик рядом с ним, уткнулась Владу в лицо и заревела. Влад виском чувствовал любопытный взгляд баристы. И во всей этой невероятно идиотской ситуации был только один плюс. Точнее, два. Во-первых, рыдала Марина ему в плечо, поэтому звук выходил приглушенный. А во-вторых, посетителей в кофейне поздним вечером в будний день было немного.
Рыдала Марина долго. Влад смирился со своей ролью жилетки и даже почти допил кофе. Может, это бездушно, но надо же было чем-то себя занять. Наконец, шмыгнув носом, Марина от него отлепилась.
С шумом, прерывисто вздохнула. Потом еще в компанию икнула. В один глоток допила его кофе.
Влад не хотел поворачивать голову и смотреть на нее. Женских слез он не любил — а кто их любит, кроме самих женщин? Да и выглядят женщины после слез не очень. Но почему-то именно это Влад и сделал — повернул голову и посмотрел на Марину. И почему-то ничего, кроме ее глаз, не увидел. Они какое-то время так и сидели молча, не говоря ни слова. Влад по-прежнему чувствовал виском любопытный взгляд баристы.
А потом Марина снова ткнулась лбом ему в плечо. Но в этот раз, слава богу, уже без слез.
— Спасибо, — тихо проговорила она. — Я, если честно, не ожидала, и… Ты просто… Я не думала, что такие люди бывают. Ты необыкновенный. Особенно после того, что я сделала…
— А почему, кстати? — это был, наверное, не очень уместный вопрос. Но слушать о том, какой он необыкновенный, Владу хотелось еще меньше.
— Почему что? — Марина подняла голову с его плеча. — Почему я хотела… думала, что ребенок от тебя?
— Это как раз понятно, — не стал углубляться в скользкую тему Влад. — Что тебе было не так со мной? Если ты захотела еще и… этого?
Такая тема разговора и такие вопросы по-прежнему казались Владу очень странными. Но на фоне подгузников, роддома и плюшевых мишек — все же гораздо более нормальными.
Марина еще раз вздохнула. Но взгляд не отвела.
— Сама себя спрашиваю. Хотя… — она дернула плечом. — Наверное, просто влюбилась. Когда творишь какую-то лютую дичь, это, наверное, из-за нее. Из-за любви.
Отличное определение. И объяснение всему заодно. Если творишь лютую дичь — значит, влюбился. Получается, сам Влад никогда не любил, потому что тяги творить лютую дичь за собой не замечал. Разве что вот сейчас — но здесь явно дело в чем-то другом. Может, эта ведьма с ершиком — и в самом деле ведьма. Ну как заговорила она его.
А ведь выходит так, что и Марина его не любила — раз не творила из-за Влада лютую дичь. Ну, это, в общем-то, и не обидно даже. Никто никого не любил, никто никому сердца не разбил. Разве что рога… неприятно, да.
Что-то, наверное, отразилось на его лице, потому что Марина вдруг виновато опустила глаза.
— Знаешь, я, правда… Уже собиралась тебе сказать, когда ты сам… И я понимаю, что это выглядит очень… некрасиво. И подло. Я реально потеряла голову.
Голову потеряла, но спать со мной продолжала. Почему? Влад не стал задавать этот вопрос. Какая на самом деле теперь уже разница. Вместо этого ему вдруг пришла в голову неожиданная, и как ему показалась, очень уместная мысль. И как он раньше об этом не подумал?
— Слушай, а этот твой… Денис… он что, совсем с концами пропал? Может быть, найти и поговорить с ним по поводу ребенка и ответственности? По-мужски поговорить?
Марина какое-то время молчала. Потом подняла взгляд и медленно покачала головой.
— Не надо. Не хочет — его дело.
Неожиданным оказалось обнаружить в девушке, которую ты для себя уже определил в особы с пониженной социальной ответственностью, гордость. Или это что-то другое.
Оказалась, что не другое. То самое.
— Спасибо тебе. Правда, спасибо, — она в который раз судорожно вздохнула. — Знал бы ты, как мне было страшно. И сейчас страшно. Но уже по-другому. Я… — она взяла в руки пустую чашку, повертела. — Я так не хотела этого делать, и все искала и ждала какой-то повод, какой-то знак… — ее голос звучал теперь так, будто Марина находится под гипнозом — медленно и размеренно. — И как-то глупо ждала, что вот сейчас что-то случится — и мне не придется этого делать. Если честно, я все ждала, что в последний момент появится Денис, — она всхлипнула. — Извини. А появился ты. И, знаешь — так даже лучше, — Марина выпрямилась. — Мне ничего не надо. Нет, не в том смысле, — она вдруг схватила его за руку. И сразу же смутилась, отпустила. — Я справлюсь сама. Я вдруг сейчас поняла, что справлюсь сама. Родители у меня хорошие. Они поймут. Они помогут, наверное. Но… Если вдруг мне станет совсем плохо и трудно, можно, я буду тебе звонить?
Это самая идиотская ситуация, в которую он попадал. И самые идиотские слова, которые произносил:
— Звони и пиши. Я помогу.
В своем идиотизме Влад дошел до того, что предложил Марине отвезти ее домой. Не иначе как по старой памяти. Правда, жила она не очень далеко, зато вполне могла интерпретировать его предложение так, как Владу совершенно не хотелось бы. Он вообще сейчас чувствовал, что не понимает в женщинах ни хре-на.
Но Марина лишь покачала головой.
— Спасибо, я лучше на такси. Уже очень поздно, и ты устал, наверное. Еще раз спасибо за все. Ты, правда, необыкновенный.