Дарья Волкова – Раз, два, три – две полоски сотри (страница 30)

Потом по всем законам драматического жанра наступила пауза. Которую нарушил Влад. Громко, почти оглушительно скрипнули ножки стула, когда Влада встал.

Поднимать на него взгляд Юся не стала, так и смотрела на его засунутые резким движением в карманы джинсов руки. Только большие пальцы остались снаружи.

— А ты, значит, все уже решила, так? Все решила. Что это твой ребенок и что ты справишься со всем сама. Я вообще удивлен, что ты мне об этом сообщила. Да еще и мнением моим решила поинтересоваться!

— Влад! — Юся все же вскинула взгляд. А потом и вовсе встала. Смотреть на него снизу вверх ей совсем не нравилось.

— Что — Влад?! Это же твой фирменный стиль — все всегда решать за других. Вон, за Марину тогда решила. Теперь за меня. Ты же лучше всех все знаешь! Знаешь, что?! Я где-то читал, что у некоторых врачей формируется комплекс бога. Вот у тебя он точно есть! Юстинья Всемогущая и Всезнающая! Трепещите, блядь, все!

— Не ори на меня!

Влад шумно выдохнул и снова резким движением выбросил перед собой руки.

— Не ору. И ухожу. Ты же великодушно дала мне возможность обдумать. Я все обдумаю и дам тебе знать. Не провожай меня, Всемогущая.

Через несколько секунд хлопнула входная дверь. Юся вздрогнула и огляделась, словно не понимала, где она. На поверхности рабочего стола осталась лежать баночка паштета, которую они забыли убрать. Юся какое-то время смотрела на нее, а потом схватила и зашвырнула со всей силы в стену. Звонкий звук удара о стену, потом об пол словно что-то сорвали в ней. Юся уткнулась лицом в ладони и громко, отчаянно разрыдалась.

Ничего… Ничего… Ей можно… Сейчас проплачется и успокоится… И все будет хорошо.

Успокоиться удалось нескоро, и хорошо не стало. Юся в одно лицо умяла половину лимонного пая, а потом пошла в постель — переваривать. И пытаться все же успокоиться окончательно. Попутно прихватив с пола эту злосчастную баночку с паштетом. Ее Юся убрала под подушку. Она понимала, что чудит — так, как не чудила никогда в жизни, но сейчас сил на самодисциплину и на то, чтобы загонять себя в какие-то правильные рамки, просто не было. Она подсунула руку под щеку, прикрыла глаза, а другую руку почти привычным уже движением положила на живот.

— Я тебя люблю. — Вздохнула и добавила: — И отца твоего люблю.

Самым правильным в такой ситуации было поехать в тренажерный зал, что Влад и сделал. Два часа, мокрая майка, подколы тренера, потом душ — и домой, с ощущением приятной усталости. А дома ужин на скорую руку, потом сел работать, хотя без крайней необходимости старался в выходные рабочими вопросами не заниматься. Но сейчас ему надо было чем-то пригрузить голову, чтобы не думать о том… что произошло. Он подумает об этом. Но не сейчас. Позже. Когда его перестанет накрывать этим странным чувством, которое Влад не мог ни описать, ни идентифицировать, но находиться под властью этого чувства Владу не нравилось. Время. Ему просто нужно немного времени, чтобы все это улеглось.

И все же, когда он лег спать, вся эта только что работавшая схема дала сбой. И в голове зазвучал голос Ю: «Я не обманывала тебя, когда говорила, что бесплодна». И ведь он верил ей! И тогда не усомнился, и теперь верил! Если сравнивать с Мариной — ей Влад не поверил сразу. Не ожидал, что такое может произойти — да. Как и в случае с Ю. Но Ю Влад верил. Ни тени сомнений не было, что это все произошло именно вот так. Неожиданно. Маловероятно. Но без специального умысла с ее стороны. С этой Ю все и всегда происходит не так, как с нормальными людьми! Потому что она — Ю! И этим все сказано. И забеременеть, имея диагноз «бесплодие» — вполне в ее духе! Триггерило и бесило его во всем этом другое. Влад вздохнул, взбил под головой подушку. Похоже, сеанса психоанализа ему не избежать.

Она все уже решила! Я сама справлюсь. Блядь, это слово «сама» надо просто запретить! На законодательном уровне! Есть же слова, которые оскорбляют чувства верующих. А слово «сама» оскорбляет чувства мужчин! Мужчин явно больше, чем верующих. Наверное.

И ведь речь идет не о том, что «сама открою дверь» или «сама оплачу счет в ресторане». Вперед! Влад против этого ничего не имел. Ему в семье привили — и словами, и примером родителей — традиционное отношение к женщине, со всеми этими «Девочек обижать нельзя», «Перед женщиной надо открывать дверь», «Мужчина не должен позволять женщине платить за себя». Жизнь потом, конечно, подрехтовала эти принципы. Временя меняются, женщины тоже. И если твоя спутница говорит «Счет раздельный, пожалуйста» — и черт с ней. И пусть. Хотя Влада где-то внутри все же корежило от этого, и такая девушка сразу начинала казаться ему не такой уж симпатичной. Наверное, он все-таки старомодный. Но в целом… в целом это было все объяснимо. И даже логично. Женщина работает, женщина имеет право сама оплачивать свои покупки. И пусть дверь себе сама открывает, если так хочет — в конце концов, у нее для этого есть целых две руки, так же, как и у мужчины. Но ребенок… ребенка ты, блядь, тоже своими руками, без никто и сама сделала?!

Влад шумно выдохнул, сел, поскреб шею. А потом поднял с пола, натянул трикотажные штаны и пошел за снотворным. Завтра ведь воскресенье, можно себе позволить пару порций вискаря. Потому что с такими мыслями он без терапевтической дозы виски ни хрена не уснет.

Мать позвонила утром, когда Влад в хмуром настроении варил себе кофе. Доза снотворного накануне была принята все же не совсем терапевтическая.

— Ты приедешь сегодня в гости?

— Я? — маловразумительно отозвался Влад, убавляя огонь под туркой. Голова все-таки ощутимо гудела.

— Ты обещал заехать сегодня. Но могу и я к тебе приехать! — энергично отозвалась трубка голосом матери.

Этого только не хватало! Влад решительно не помнил, чтобы давал такое обещание, но… Но, возможно, и правда, стоит навестить отчий дом. Чтобы хоть на что-то переключить голову.

— Я приеду. Отец дома?

— Я же тебе говорила, — укоризненно ответила мама. — Отец в командировке. Я совершено одна.

— Ты с кошкой.

— Вот. Приезжай проведать нас с Юсей.

Отличная идея, да. Проведать Юсю. Давно не виделись.

— Через пару часов буду.

— Ты почему такой мрачный, мой золотой?

— Я не мрачный.

— Еще и споришь.

— Мяу! — подтвердила кошка, запрыгивая ему на колени. Влад вздохнул и отработанным движением принялся чесать кошку между ушами.

— Суп будешь?

— Нет.

— Котлеты?

— Нет.

— Та-а-а-ак….

— Мама, я не голодный! Давай, — Влад еще раз вздохнул и добавил: — Давай чаю попьем.

Под чай за него принялись всерьез.

— Когда ты меня познакомишь с Юстиньей? Ты обещал.

Похоже, он до хрена чего наобещал.

Влад помешал ложечкой в чашке.

— Даже не знаю…

— Вы расстались?! — ахнула мама.

Да тут не «расстались». Тут как бы ровно наоборот получается. Только как это все матери объяснить?!

— Да нет. Не то, чтобы… В общем…

На это все известные междометья у Влада закончились. Он наклонил голову, потер шею. И почувствовал, как затылка коснулись мамины пальцы.

— Рассказывай. Все и немедленно. Я же вижу, у тебя что-то случилось.

Влад снова вздохнул. Ладонь ему щекотали кошачьи вибриссы, а голова все еще остаточно гудела. Вспомнилось вдруг старинное слово «малахольный». Влад смутно представлял, что оно означает, но ему казалось, что оно точно отражает его теперешнее состояние. Он чувствовал себя именно малахольным. И мать его взяла тепленьким.

— Ю беременна.

Мать ахнула, прижала пальцы к губам. А потом из-под пальцев стала расплываться широкая радостная улыбка.

Ну да, мама, я вот вообще не сомневался, что ты именно так и отреагируешь. Это для тебя долгожданное событие. И для Ю радость нежданная. А для меня… А меня, похоже, вообще никто спрашивать не планировал и не планирует.

— Господи, счастье-то какое!

— Вообще-то, это счастье никто не планировал, — буркнул Влад.

Мария Владиславовна Шилов выпрямилась и уперла руки в бедра.

— Как это — никто? Я планировала!

Хоть плачь, хоть смейся. Владу не оставалось ничего другого, как упереться лбом в ладонь. Одна «я сама», другая «я планировала». Я при вас кто?!

В подбородок ему ткнулся кошачий нос. И эта туда же!

— Ну что такое, сын? — материнские пальцы снова коснулись его затылка. — Что тебя так беспокоит? Ребенок не запланированный? Ну, ничего, так бывает. Тебя, может, иначе и не заставишь.

— Мама!

— Мама знает, мама жизнь прожила! Ну что такого случилось, в самом деле — чтобы впадать во вселенскую грусть? Ты взрослый, успешный, финансовой обеспеченный мужчина, тебе сам бог велел обзаводиться детьми. А она? Твоя Ю? Она же тоже хочет ребенка?

«Тоже» — это кого, интересно, мама имеет в виду? Себя? Господи, ну какая же… Какая просто до безобразия нелепая ситуация. И про диагноз Ю говорить просто нельзя. Влад знал — такие вещи нельзя говорить никому, это касается только его и Ю.

— Ю… — Влад рассеянно погладил крутящуюся на его коленях кошку. — Она, в общем, сказала, что справится со всем сама. Что ребенок ей нужен, а я…

— Так и сказала? — восхитилась мать и села напротив него за стол. — Ай, какая умница. Теперь понятно, отчего ты мрачнее тучи. Но, знаешь… — мать нацелила на сына указующий перст. — На тебя ремня нет!

— Чего это?!