Дарья Волкова – Раз, два, три – две полоски сотри (страница 27)
— Все в порядке? — Ю смотрела куда-то в стену. — У твоей мамы ничего не случилось?
Влад подошел и молча сгреб ее в свои руки. Он понятия не имел, что сказать о том… о ее признании.
Она замерла в его руках, как испуганная маленькая девочка. Влад сейчас отчетливо чувствовал, насколько для Ю эта тема болезненная. Это ощущалось в том, как она замерла. Как потом начала дрожать. Как дышала сбивчиво. И вдруг вспомнился тот их разговор, когда она пришла к нему в первый раз в офис. Он спросил ее тогда: «Почему тебя это так триггерит?». Получается, правду Влад почувствовал еще тогда. Что ее это и в самом деле триггерит. Что все это неспроста. И вся эта история с Мариной вдруг заиграла совсем другими красками.
Да к черту уже Марину. Что ему сейчас делать с Ю?! Слов по-прежнему не было. Как говорить на такие темы, Влад не представлял. Да и не был уверен, что об этом стоит говорить. О чем? О том, что ему Ю жаль? Так ведь… и не жаль. Или жаль? Нужна ли ей его жалость? Черт, это слишком сложно, чтобы вот так сейчас выдать какую-то осмысленную реакцию, какие-то правильные слова.
Да и к черту слова. Как говорил в похожих случаях своим девушкам студенческий приятель Влада, человек меткий на слово и беспринципный: «Дорогая, это такая печальная истории, что мне захотелось потрахаться». И что-то в этой формуле при всей ее циничности есть.
— У моей мамы все в порядке.
Ответить Ю не успела. Влад ее поцеловал. Целовал и чувствовал, что она сейчас, в этом мягком трикотажном костюме, тихая и какая-то будто слегка заторможенная, гораздо желаннее, чем та секс-бомба в бельишке для порно, которая час назад лихо взяла его член в рот со всеми вытекающими. Нет, тогда было круто. А сейчас — что-то другое.
Он оторвался от ее губ и все же решился наконец посмотреть в глаза. Чтобы понять — он совсем мудак или только немножко? По ее взгляду выходило, что вообще не мудак.
— Ты пообещала мне. Что мне все будет видно.
— Влад… — выдохнула она беспомощно.
— Я хочу смотреть. Я хочу целовать. Я хочу тебя всю. Пожалуйста, Ю.
Она всхлипнула, закинула руки ему на шею и прижалась.
Иногда слова и в самом деле совершенно не нужны.
Все выглядело так, будто этих слов Ю не говорила. Все выглядело так, будто идет по-прежнему. И все же что-то неуловимо переменилось.
Эти ее слова… Это признание… Влад не хотел о них думать. А не думать не получалось. Ведь она могла ему об этом не говорить. Влад совершенно не нуждался в ее объяснениях. В самом деле не нуждался. Ю подала это как объяснение того, почему они могут не предохраняться. А Владу было достаточно ее слова. Того, что она сказала простую фразу: «Можно без него».
И в пояснениях Влад не нуждался, хотя это теперь, задним числом, казалось странным. Он ведь никогда не пускал вопросы контрацепции на самотек. Нет-нет, это маме внуки нужны. А вот Владу дети — нет. Ну, пока нет, скорее всего. Но момент, когда Влад мог бы без содрогания представить себя с младенцем на руках, явно пока не настал.
И все же с Ю он был как-то несвойственно ему беспечен. Впрочем, нет. Это не беспечность. Это доверие. Если вспомнить историю с Мариной — так даже безоглядное. Влад точно знал, что тема рождения детей для Ю в силу ее профессии — очень серьезная. И пускать дело на самотек она не будет. Если говорит: «Можно без него» — значит, можно. Значит, предохраняется. В конце концов, не ставит же она себе целью специально от него забеременеть. Нет, только не Ю.
Но все оказалось вообще совсем не так. Не предохранение, а невозможность. Для него это ничего не меняет. А для нее? Что это значит для нее?
Влад вздохнул и покосился на договор, испещренный правками Глеба. Владу надо работать, но он продолжает сидеть и думать о Ю.
Каково это — жить, зная, что у тебя никогда не будет ребенка? Твоего продолжения, твоей — хочется в это верить, конечно — твоей лучшей версии? Влад попытался представить себя на месте Ю. Тут же вспомнился доктор Бондаренко, который совершенно неожиданно минут пять расписывал, какие у Влада прекрасные показатели спермы. Влад был тогда настолько огорошен словами врача и даже смущен — ну вот к комплиментам собственной сперме Влада жизнь точно не готовила — что пропустил слова уважаемого доктора мимо ушей. Зато сейчас вспомнил. Получается, ему, Владу, повезло. Вопрос только в его желании. Захочет — и станет отцом. А если бы это было не так? Говорят, что, только лишившись чего-то, ты начинаешь это по-настоящему ценить и желать. Влад попытался представить себе, что у него никогда, ни при каких обстоятельствах не будет ребенка. И почувствовал неожиданный холодок по спине. Что-то, похожее на страх.
Да ну на фиг. Он никогда не хотел детей. С чего вдруг сейчас должно что-то поменяться? А Ю… Ю просто есть. Такая, какая есть. И все. И хватит ломать голову. Надо работать. И Влад с очередным вздохом вернулся к договору.
И все же что-то изменилось между ним и Ю. И копаться в этом не хотелось. Они с Ю больше не касались темы бесплодия. Ни разу. Но секс стал таким жарким, что удивительно, как под ними простыни не загорались. И пока удавалось сдерживать натиск матери на тему: «Когда ты меня с ней познакомишь?». А Влад не хотел с этим торопиться. То ли чего-то ждал. То ли просто сейчас было так хорошо, что что-то менять не хотелось. А еще Влад опасался, что с мамы станется в лоб спросить Ю про планы завести детей. А с Ю станется выдать правду. Кому это надо? Никому.
Пусть пока все идет, как идет. Хорошо же идет.
— Ми, этого не может быть!
— Сколько раз я это слышала.
— Мира! Я серьезно!
— Вижу, что серьезно, — Ми, она же Мира, она же Мирослава, стянула перчатки и бросила их в ведро. — Сидишь тут в одной футболке, без трусов, и рассказываешь мне, как все серьезно.
— Мирослава!
— Мирослава Тимуровна, так-то, — Ми поправила очки. — Так. Юсупова, не беси меня. Давай вытирайся и одевайся… будущая мать.
Мира была однокашницей, которая выбрала ту же специальность, что и Юся — акушер-гинеколог. И, наверное, сделала из всей их группы самую успешную карьеру, потому что к тридцати четырем годам была уже заведующей отделением патологии беременных в перинатальном центре. Именно к ней и рванула сегодня вечером Юся, когда…
Нет, этого и в самом деле не могло быть. Не могло! Но задержка уже неделя. За циклом Юся следила аккуратно, и задержку заметила сразу. Сначала дала циклу пару дней на то, чтобы одуматься. Потом списала нарушение цикла на гормональный сбой — ну, высококачественный регулярный секс после года целибата может повлиять на гормональный фон. Теоретически. Дала себе еще несколько дней. А сегодня взяла и импульсивно сдала анонимный экспресс-анализ на ХГЧ
И охренела. Другого слова не подобрать — именно охренела. Ни разу не было на памяти Юси такого, чтобы этот анализ показал ошибочный результат. Но Юся, глядя совершенно ошалевшими глазами в данные анализа, уже поняла, что будет пересдавать. И еще в обеденный перерыв сбегает в аптеку в «Северную звезду» и купит там пару тестов. Материала бы… на все хватило. И она потянулась к стакану с водой.
Материала хватило. И результат исследований был трогательно единодушен. И совершенно невозможен. Весь рабочий день Юся судорожно вспоминала, в каких случаях возможен ложноположительный тест на беременность, потом, в свободные минутки, читала в телефоне материалы по этой теме. Были варианты, не очень распространенные, но были. Это явно ее случай. Это явно ложноположительное срабатывание теста. Потому что если нет… Голова гудела, во рту то и дело пересыхало, и тахикардия…
А если это правда? А если это и, в самом деле, правда?!
Юся поняла, что ей нужно УЗИ. Но в своей клинике она его делать не будет. Пока никто ничего не должен знать. И в этот момент Юся вспомнила про Миру. В ответ на сбивчивое сообщение Юси Мира написала: «Сегодня дежурю, приезжай». Юся рванула сразу после работы. Пока добралась, пока Мира освободилась…
И вот теперь Юся сидит в смотровом кабинете, вытирая живот салфеткой, и пытается осознать… невозможное.
— Ми, это же совершенно… совершенно невозможно, — пробормотала она в очередной раз беспомощно.
— Юзик, ты или трусы надень, или крестик сними, — фыркнула Мира. — Давай уже оденься и веди себя прилично.
Юся, наконец, вняла совету однокашницы и торопливо оделась. Покосилась на экран аппарата УЗИ.
— Можно, я посмотрю сама?
Мира закатила глаза.
— То есть, мне ты не веришь? — она щелкнула пару раз мышкой. — Мне, заведующей отделением… Ладно. Смотри, я специально несколько сделала. Читать снимки умеешь?
— Я даже УЗИ делать умею, — пробормотала Юся, устраиваясь на стуле.
Через пару минут она медленно повернулась вместе с крутящимся стулом к Мире.
— Это пиздец.
— Это твой ребенок, вообще-то.
— Ой…
Осознание, точнее, попытка осознать то, что это — правда, что он и в самом деле существует, она же сама только что видела это крошечное пятно на расплывчатых снимках УЗИ — накрыло Юсю. Она уткнулась лицом в ладони.
Что делают люди, когда у них под ногами опрокидывается земля?!
— Что такое? — ее плеча коснулась рука Миры. — Сапожник без сапог? Погорела на контрацепции? Аборт делать не буду, и не проси. Решишься — это без меня.