Дарья Волкова – Ни в мать ни в отца (страница 6)

Только старый принцип забыли — оно всегда всплывает.

Лада не знала, что именно стало причиной. Удобнее всего валить все на социальные сети и их непредсказуемую выдачу. Лада специально ничего не искала, мониторить соцсети бывшего — это днище. Да она, честно сказать, и забыла про него. Точнее, очень хотела забыть. И быт, и финансы — все смогла отстроить сама, не без маминой помощи, но смогла. И даже сумела убедить маму не вспоминать всуе Арсения. Единственное, что напоминало о бывшем — Елисей. Он внешне был копией отца. И нельзя сказать, что по характеру тоже, все-таки Арсений был порядочное трусло, а Елисей демонстрировал ровно противоположные черты. Но в жестах, повороте головы, манере смотреть исподлобья, в каких-то еще мелочах — так походил на своего отца, которого никогда не видел, что Ладу бросало в дрожь.

Но она думала, что справляется. У нее же есть высококвалифицированная и в целом приятная Елена, у которой был единственный недостаток — стоимость консультаций. И тут, вдруг — бац! Социальные сети подсовывают ей пост. На котором она видит — та-дам! — Арсения. А он, оказывается, теперь коуч по семейной жизни.

Лада смотрела на экран смартфона, буквально открыв рот.

Арсений. Коуч. По. Семейной. Жизни.

Человек, который бросил жену и ребенка по телефону! Чему он может других научить⁈

Лада три дня безостановочно изучала все, что выложено у него на страничке. Заодно и его фотографии посмотрела. У него на лице теперь борода, хитро выстриженная, ухоженная, которая ему совершенно не идет. И в целом, сильно изменился. Не сказать, что в лучшую сторону. Не потолстел, но стал какой-то совсем противный, на взгляд Лады. Скользкий, зализанный, весь такой в образе.

Подписчиков не то, чтобы много, но есть. Конечно, одни бабы. Лада прочитала все, что пишут ему эти феерические дуры. Несколько раз била себя по рукам в последний момент, чтобы не написать самой. Не открыть, так сказать, почтеннейшей публике глаза. Буквально титаническим усилием воли заставила себя перестать все это читать каждый вечер.

Да только поздно. Всякое действие имеет последствие. Или снова можно списать все на непредсказуемость механизмов работы социальных сетей. В общем, Арсений ей написал. Пара дней прошла в ее бесполезных попытках отбиться, оправдаться, свернуть это нелепое и ненужное общение. А потом бывший муж позвонил и огорошил ее предложением. И снова Арсений говорил, а Лада слушала. Позорно открыв рот.

О том, что Арсений все переосмыслил. Что он готов попробовать еще раз. И что их кейс — он именно так и сказал, кейс! — надо будет разобрать у него на страничке, что это будет полезно.

И даже понятно, кому это будет полезно. Лада выпалила одним долгим монологом все, что думала по этому поводу. И много чего другого сказала. Словарный запас у нее, оказывается, богатый. Главным образом, говорила про то, что не позволит рисковать благополучием сына ради сомнительных экспериментов Арсения. Они не хотят быть каким-то там кейсом, что это за бред!

В общем, наговорила всякого, бросила трубку. И только после этого услышала шорох в коридоре. Кажется, Елисей слышал ее разговор. Твою мать… Хотя Тамара Сергеевна тут совсем не при чем.

Елисей ни о чем ее не спросил. А Лада сама не решилась заводить об этом разговор. Но после этого у Леся все снова посыпалось, и появились эти «Лучше бы меня не было!».

Арсений, твою ж мать! Которая тебя таким гадом воспитала. Но он хотя бы больше после этого разговора не всплывал. Снова потонул. Надолго ли?

— Пап, а Елисей тоже собаку хочет.

— Тоже? А кто еще?

— Ну, я тоже хочу, — деликатно напомнил сын.

Они с Русей пили вечерний чай с булочками, которые купил Алексей Валентинович. Дед и внук булочки очень уважали, но им можно, им обоим не в коня корм, оба худые. А Руслану с булочками надо аккуратнее, он не в отца конституцией пошел, и спасает его только физически активная работа.

— Русь, даже не заводи этот разговор. У тебя Кондратий есть.

Сын преувеличенно громко вздохнул, но промолчал, вернув свое внимание булочке. А Руслан вспомнил кое-что в словах сына.

— Так, погоди. Ты сказал — Елисей?

— Да.

— Это тот, с которым вы подрались?

— Ага.

— Что, не бьешь его больше?

— Нет, — сын энергично помотал головой. — Мы теперь сидим с ним вместе.

— О как. Дружите? — с друзьями в классе у Руськи было не очень.

— Я бы хотел. Он классный. Мы с ним сегодня про собак говорили. Ему не разрешают. У него у бабушки эта… как ее…

— Кошка?

— Аллергия!

Руслан усмехнулся.

— Ну вот, видишь. У нашего деда никакой аллергии нет. Наш дед лучше.

— Бабушка тоже хорошо.

Руслан мысленно чертыхнулся. Кто его за язык тянул? Неуклюже взъерошил сыну волосы.

— Конечно. Конечно, бабушка тоже хорошо.

Руся дожевал булочку, залпом допил чай и помчал в комнату, откуда слышался звук телевизора. Руслан, вздохнул, подливая себе еще чая. Битву с телевизором он проиграл всухую. Хотя, когда была жива мама, телевизора в их квартире почти не было слышно — Галина Максимовна с успехом заменяла эту функцию. А после ее ухода дед теперь разговаривает с телевизором. На повышенных тонах. И если бы только этим дело и ограничивалось.

Руслан отхлебнул чая. Как ему сказал Руся: «Бабушка тоже хорошо». Кто бы спорил! Если бы была жива мама, сейчас все было бы по-другому. А если бы она ушла из жизни раньше, то в жизни самого Руслана не было бы Руськи. Точнее, был бы. Но совсем не так.

Со стороны комнаты раздался очередной звук из телевизора и громкий голос деда. Алексей Валентинович таким вот образом стал проживать свое горе и одиночество. А Руслан не мог себе такого позволить. Он так и не прожил, не пережил смерть мамы. Не имел он тогда права на собственное горе — когда у тебя на руках трехлетний сын и валится отец.

Точно так же он не смог полностью прожить и пережить предательство Оксаны. Закопал где-то внутри. Не мог поверить, что это с ним происходит. Думал, так только в низкобюджетных сериалах показывают. А тут его жизнь превратилась в этот самый сериал. И ведь ничего не предвещало. Или это он такой выдающийся осел?

Женился Руслан рано, в двадцать два. В Оксанку влюбился намертво, добивался, обхаживал долго, она воротила нос. Ну, так-то есть от чего — у Руслана за плечами техникум и отделение «Сварочное производство», а Оксаны — вышка по финансовому учету. Но он не струсил, подошел, познакомился со стройной длинноногой блондинкой почти модельной внешности. Год ее уговаривал.

Они снимали квартиру, Руслан впахивал на стройке, Оксана перекладывала бумажки в каком-то банке. Потом она забеременела, и почему-то у Руслана на этот счет был конкретный провал в памяти — кто был инициатором? Это был не залет, а осознанное решение, но он почему-то никак не мог вспомнить, кто так решил? Нет, он так-то не против был, это помнит. Но больше всего были рады его родители. Ждали.

Дождались. Того, что в их семье включился трехкопеечный сериал.

Потому что жена его бросила. Не беременная, нет. Уфестивалила прямо из роддома, на второй день, бросив ребенка. К какому-то мужику.

Руслан сначала просто не поверил. Он только-только проспался после отмечания с друзьями, а отмечали бурно — сын же родился! Позвонил Оксанке с вопросом, что привезти и где фотки сына. И получил копытом в лоб. Что ребенок — только Руслана, а сама Оксана отбывает в новую жизнь с новым мужчиной.

Он долго тупил с телефоном в руках. Все никак не мог поверить. Думал, Оксанка злится, что он сразу не приехал, что отмечал долго и бурно. Дразнит. Разыгрывает.

Ни хрена. Она больше не взяла трубку, а потом и вовсе заблокировала. Руслан позвонил теще — та отморозилась. И тут его стало накрывать пониманием. Это не шутка. Не розыгрыш. Это случилось на самом деле.

Его жена сбежала из роддома, на следующий день после рождения ребенка, бросив и младенца, и мужа, к какому-то неизвестному мужику.

Руслан первые дни был совершенно невменяемый. Ревел бизоном от предательства. Родители, особенно мама, пытались его как-то поддержать, успокоить. Без особого успеха.

Ребенка Руслан отказывался признавать своим. В больницу мотались родители, отвозили смеси, вещи, что-то еще. Руслан и слышать ничего не хотел о младенце. Если женщина, которую ты добивался, любил, все для нее делал, бросает не только тебя, но и ребенка… И снова ничего, кроме бизоньего рева — громкого, отчаянного и бессмысленного.

Это не его ребенок — так решил Руслан. Если Оксана предала его так вероломно, то почему он должен ей в остальном верить? Если у нее был какой-то другой мужчина, к которому она убежала прямо из роддома — то никаких оснований верить ей нет. Это наверняка ребенок от того, другого.

Логики в его тогдашних рассуждениях было мало, но рассуждать логически Руслан в тот момент и не был способен. Ему не нужен ребенок предавшей его женщины. И забирать его из роддома Руслан не будет.

Родители не поддержали его. Да что там — воспротивились категорически. Главным протестующим элементом была мама. Просила, умоляла — ты забери, а мы сами воспитаем. Да что ты придумал, что это не твой. Твой он, твой! Давай сделаем генетическую экспертизу, только забери.

Руслан только отрицательно мотал головой на все предложения. И тогда мама встала на колени перед ним. Это его мгновенно отрезвило, Руслан бросился поднимать мать, а она плакала, цеплялась за его руки и шептала: «Русланчик, хороший мой, забери малыша. Твой он, твой, сердцем чувствую! И вообще, ребенок за грехи матери не отвечает!».