Дарья Волкова – Ни в мать ни в отца (страница 5)

— У него хотя бы ящерица есть. А у меня…

— У нас не будет дома ящерицы, которая ест живых тараканов!

Это было стратегической ошибкой.

Елисей тут же подкатился под бок матери, что делал крайне редко. И заговорил с убежденностью профессионального менеджера по продажам.

— Мам, я тоже не хочу! Хотя… Я б посмотрел на этого э-у-бле-фа-ра. Мам, ну ведь собаки не едят тараканов. Мам… Я больше у тебя ничего не попрошу. Можешь мне год вообще одежду не покупать! Я капусту есть буду! И лук. Ну ма-а-а-а-а-ам…

Лада беспомощно вздохнула, оглядела комнату. Ну, куда им собаку? Хотя… если какую-нибудь маленькую, совсем-совсем. Как их, эти… Йорки или там мини-терьеры. Правда, они стоят как крыло от самолета. Но можно же какого-нибудь… бракованного… без родословной.

Но как быть с мамой и ее аллергией⁈

— Лесь… — Лада взъерошила сыну голову. — Ну, мы же с тобой много раз это обсуждали. У нас нет для этого возможности.

Сын взорвался мгновенно. Вскочил на ноги.

— Ты всегда так говоришь! Все, что мне надо — это нельзя! Для этого нет возможности! Каратэ нельзя, собаку нельзя! Зачем ты меня вообще завела, если мне ничего нельзя! Лучше бы меня не было!

Сын метнулся в свою часть комнату, за шкаф. Лада называла этот закуток Нарния. Или — Свинарния. Звуков слез не было, из Леся слезу выжать невозможно. Наоборот, донеслись какие-то идиотские вопли — это Елисей назло матери включил на телефоне какие-то дебильные мультики.

Но то, что сын не плачет, еще не значило, что у матери не ныло сердце. Еще как ныло. Лада разблокировала телефон, нашла контакт Елены, психолога, которая работала с Елисеем.

Повышенная агрессия была у сына с самого раннего детства. Он отбирал игрушки у других детей, без малейших раздумий лупил, чем под руку подвернется, того, кто под руку подвернулся. Лада не справлялась, и Елена стала для нее настоящим спасением. Она смогла установить контакт с Лесем, и агрессию сына удалось взять под контроль. Но школа стала новым испытанием. Сама по себе. А потом до полного комплекта всплыл Арсений. Потому что оно всегда всплывает.

Бывший муж исчез из жизни Лады и Елисея максимально подло. Лесю было тогда всего два месяца, и дело было как раз под Новый год. Ушел за сигаретами и не вернулся.

Лада покосилась на Нарнию. Оттуда по-прежнему слышались пронзительные идиотские вопли. Лада встали пошла на кухню. Где-то у нее там была заныкана стратегическая пироженка. Проходя мимо зеркала в прихожей, она рефлекторно отвернулась. Куда ей пироженку? Но и без нее никак.

Когда-то, до рождения Елисея, Лада была тонкой-звонкой. Такой, какой в нее влюбился Арсений. Такой, какой она уже никогда не станет. Все попытки похудеть проваливались одна за другой, и, в конце концов, Лада смирилась. Собрала все свои до-Елисеевы вещи нереальных теперь размеров «XS» и «S» и отнесла на работу. Что-то разобрали девчонки, остальные достались специальному контейнеру в торговом центре. Путь хоть кому-то пригодятся.

Лада залила кипятком чайник, достала упаковку с пирожными-картошками. Одну ей, другую Лесю, когда он перестанет психовать. Снова открыла мессенджер. Написать Елене, что ли? А будет ли толк? У психолога с Елисеем пропал контакт, и Елена посоветовала взять паузу. А Лада даже знала, когда этот контакт пропал. И когда у Елисея все стало снова сыпаться.

Когда в их жизни снова появился Арсений. После своего эпичного, практически магического фокуса с исчезновением. Лада тогда спохватилась только часа через два, не раньше. Когда у тебя на руках младенец, твое время жрут лонгольеры. Оно просто куда-то исчезает — и все. Ты еще зубы после завтрака не успела почистить — а уже вечер, и за окном темно. Плюс вечная усталость и хронический недосып. А тут Елисей соизволил крепко уснуть — и Лада вырубилась за компанию.

Когда проснулась, за окном было темно. Пока покормила сына, пока поменяла ему подгузник… Только потом спохватилась, что Арсения дома до сих пор нет. А ведь за сигаретами пошел, магазин же в их доме на первом этаже…

Конечно, первым сработал панический сценарий. Лада схватилась за телефон. Тот разговор она помнит до сих пор. Дурацкий. Абсурдный. Это даже не разговор. Разговор — это когда люди слушают и говорят. Оба. В их случае Арсений говорил, а Лада слушала.

Что на нее смотреть после родов стало противно. Что секса нет. Что вот скоро Новый год, а у них ничего не готово. Что мать Лады слишком к ним лезет, и вообще женщина неприятная. Что Арсений еще молодой, а с Ладой чувствует себя скуфом. И, вишенкой на торте — что имя сыну не то дала.

По поводу имени у них в самом деле были споры. Арсений хотел другое — Никита. Но тут совпало просто два события. Во-первых, Елисеем звали деда Тамары Сергеевны. Ее отец, дед Лады был Сергей Елисеевич. Имя редкое. В целом, красивое, но Лада бы не стала настаивать и поддерживать мать, если бы не второе «но». Этим же красивым и редким именем звали акушера, который принимал роды у Лады — Елисей Романович. И своими волшебными руками и хорошим отношением он сотворил чудо, поскольку роды были не самые простые. Этому Елисею Романовичу Лада прямо в родильном зале, под натиском гормональной бури, даже руку поцеловала. А Арсений к нему же как-то глупо ревновал — мол, что это за мужик, который женщинам по работе между ног смотрит, он точно какой-то ненормальный.

В общем, по поводу имени они поругались, а потом Тамара Сергеевна просто поехала в ЗАГС и по знакомству сделала по-своему. Но имя ребенка — это же не повод уходить из семьи! Оказалось — повод.

Лада слушала — и не верила. Потом так же неверяще смотрела на телефон в своей руке — пока сын не заплакал. Елисей… Вот если бы тебя назвали Никитой, как отец хотел — то был бы у тебя сейчас папка. И Лада разрыдалась.

Потом позвонила мама. Потом она, разумеется, примчалась. Костерила Арсения на чем стоит. Говорила, что он ей никогда не нравился. Что нормальный мужик не будет отмораживаться от регистрации брака — а Лада с Арсением жили незарегистрированным браком. Что он невоспитанный. Что носки разбрасывал. И что они сами со всем справятся. Тамара Сергеевна же справилась, когда растворился так же в туманной дымке отец Лады — уехал на заработки на вахту и не вернулся. И сейчас они справятся.

Справились. А так выходит, что вроде как и не очень. Если у Елисея опять появилось это: «Лучше бы меня не было!». Когда Лада первый раз такое услышала от сына — она запаниковала. Конечно, он маленький. Но все эти страшные истории про всевозможные нехорошие сообщества в Интернете, которые толкают детей на ужасные вещи — они не на пустом месте возникают. Елена Ладу успокоила. И потом, в результате работы психолога, эти фразы из лексикона сына пропали. И вот, снова…

Елисей тяжело переносил отсутствие отца в своей жизни. Кристина Дмитриевна тогда хоть и ляпнула про это бестактно, но, по сути, была права. Ситуация тяжелая, и Лада едва вывозит. Ей пришлось сказать сыну, что папа уехал далеко-далеко, в другую страну. И что у него там нет возможности писать, звонить, вернуться. А что еще говорить, если Арсений из их жизни исчез радикально? Потом только еще раз позвонил, насчет вещей договориться — чтобы Лада их собрала. И прислал за ними курьера. Она сама не звонила больше, не уговаривала, не плакала в трубку — гордая же. Хотя они потом еще общались, уже попозже, на другие темы. Предметов для общения было два. Во-первых, квартира, которая была оформлена в ипотеке в долях. Во-вторых, сын. Арсений не торопился с подачей документов об установления отцовства, мотивируя это тем, что спешить некуда, а у него куча важных дел. А Лада потом решила, что он уже тогда не собирался жить с ними и быть мужем и отцом. Поэтому в свидетельстве о рождении указали фамилию Лады — Гусева, а отчество поставили его. А в графе отца поставили прочерк — так решил Арсений. Мол, все равно потом придется свидетельство о рождении менять, когда Арсений соизволит подать документы на отцовство.

Не пришлось. Лада так и осталась в статусе матери-одиночки, с прочерком в графе «отец» у собственного сына. Но Арсений великодушно сообщил, что будет помогать — а как же. Елисей же его сын, и Арсений не подлец какой-то. И они договорились так: что Лада не подает в суд на установление отцовства, не претендует на алименты, а Арсений сам, один, будет закрывать ипотеку. Лада согласилась. Ей тогда даже общаться с ним противно было. Платежи будет по ипотеке вносить — и на том спасибо. А с воспитанием Елисея они и без него справятся! Мама обещала помочь.

Эта схема прожила чуть больше года. Потом пошли задержки по платежам, звонки, обещания, частичные погашения долга, снова просроченная оплата, снова звонки, снова скандалы. Потом Арсений перестал брать трубку. Потом Лада вышла на работу — Елисею исполнилось полтора года, мама обещала помочь, а на месте, где Лада работала, только обрадовались ее решению.

Выход на работу прояснил Ладе мозги. И она все-таки добила Арсения. Черт с тобой, с алиментами. Черт с тобой вообще. Сама ипотеку выплачу. Только долю перепиши на меня. Или хотя бы на сына!

Дожала. Оформили все официально, через нотариуса. И Арсений исчез из жизни Лады и Елисея окончательно — ни алиментов, ни строчек в документах. Ни-че-го. Как будто и не было его. Ну и ничего. Сами справимся.