Дарья Волкова – Кот, Осел и… Маша (страница 5)
Илья сел рядом, протянул Майе очки. Ее очки. Конечно, она про них забыла, а он – нет. Илья никогда ничего не забывает. Устроив очки на носу, ногу на бедре мужа, а голову на его плече, Майя приготовилась наслаждаться Рахманиновым.
К концу концерта она сидела на диване ровно, выпрямив спину, поджав под себя ноги по-турецки и накручивая на пальцы край домашней футболки. Насладиться Рахманиновым не получилось.
Не было Рахманинова.
Нет, исполнение было технически безупречным. Но абсолютно пустым. Майя напряженно всматривалась в вышедшего на бис сына, не замечая, как хмурится лоб.
Зазвучал Лист. Эталонный. Безупречный. Не тот.
– Он планировал играть на бис «Кампанеллу», – Майя сняла с носа очки и принялась грызть дужки.
За эту привычку преподавательнице консерватории периодически доставалось – от мужа. Но не сегодня.
– Он тебе об этом говорил? – Рука Ильи легла ей на поясницу и принялась аккуратно массировать.
– Да, – Майя смотрела в пустой темный экран. – И он очень бледный. Похоже, Юня таки схватил простуду.
Других объяснений увиденному не было. Или они с Таней поссорились? Хотя рановато им ссориться. Впрочем, для этого никогда не бывает подходящего времени. Размолвки случаются у всех. Или все же заболел? Не мог ее сын без веской причины играть так. Никак.
– Это так важно, что он сменил «Кампанеллу»? – после паузы негромко спросил муж.
Да как тебе ответить, родной? Я не знаю.
– Нет, не важно, – вслух ответила Майя. – «Грезы любви» – прекрасный вариант. Помнишь, он играл их вместе с бабушкой Тани на свадьбе?
– Конечно, – Илья слегка улыбнулся и встал на ноги. – Уже поздно… или рано… в общем, пора спать.
– Надо будет завтра на свежую голову написать Тане, – Майя вложила свою руку в протянутую ладонь.
Услышанное сегодня не отпускало. Но совершенно не в том смысле, какого можно было ожидать.
– Напишешь, – Илья помог Майе встать и придержал за спину, когда она охнула, поднявшись. Ноги ужасно затекли.
В постели Майя долго не могла уснуть, несколько раз тяжело поворачивалась с боку на бок. Что же там у Илюши случилось? Размолвка с Таней? Недомогание? Может быть, мальчик просто устал? У него такой плотный график. Впрочем, раньше он справлялся с этой нагрузкой без труда. Но…
Ах, если бы голова не была такой тяжелой! Ох, скорее бы завтра.
Когда она в очередной раз не без труда перевернула себя и свой живот-дирижабль, Илья придвинулся к ней и крепко поцеловал в свое любимое место – в макушку. Это оказало действие как самое хорошее снотворное, и Майя наконец заснула.
Глава 2
На концерте все было так и вместе с тем – не так. Таня не являлась высококлассным специалистом в музыке, но на сцене играл ее муж. И слушала Таня сердцем. А сердце стучало: «что-то-случилось-что-то-сломалось».
Но что? Что случилось? Что сломалось?
И почему не «Кампанелла»? «Грезы любви» были прекрасны, без сомнения. Только вот такой педант, как Илья, не станет с ходу менять программу без причины.
После концерта Таня сдерживала шаг, чтобы не бежать за кулисы, заставляла себя идти и улыбаться сотрудникам, которые величали ее «миссис Королёф».
А Илья там, в гримерной, был очень подавлен, глотнул воды, оттер лоб, когда же увидел Таню – шагнул навстречу – обнял.
Что-то случилось. Что-то сломалось.
Таня не стала спрашивать – что именно. Только прижала его к себе, подавляя желание погладить по голове и сказать: «Все хорошо, все закончилось, все позади».
Так говорят ребенку после уколов.
– Как твое горло? – вопрос прозвучал тихо и чуть напряженно.
– Мое прекрасно, – ответила она и поцеловала Илью в щеку. – В отель?
– Да.
– Поехали, – и поцеловала его еще раз, в губы.
В дороге они молчали. Такое одно общее молчание на двоих. И поворотник на светофоре выбивал: «Что-то случилось. Что-то сломалось».
Вернувшись в номер, Илья сразу же ушел в ванную. Таня не мешала. Она медленно переоделась, натянув на себя легкий халатик, сняла украшения, села на край кровати – слушала звук льющейся воды за стенкой. Потом вода литься перестала, а Илья все не появлялся.
Стрелки на часах отсчитывали минуты. Пять, десять, пятнадцать… Таня сидела в тишине. Брала телефон, рассеянно листала ленту соцсети, откладывала телефон, смотрела в окно, щелкала выключателем от прикроватного светильника.
А потом поднялась и пошла в ванную.
Открыла дверь, просунула голову в проем и, увидев Илью по горло в наполненной ванне с пеной, спросила:
– Ты решил стать рыбой?
– Хорошо, хоть не русалкой. Знобит что-то, никак не мог согреться. Уже выхожу.
Таня вошла внутрь, приблизилась к ванне, потрогала воду – и правда горячая. Может, он заболел?
– Не задерживайте очередь, Илья Ильич. Я следующая, – и поцеловала в нос.
Она говорила и вела себя осторожно, боясь сделать ошибку. Потому что что-то случилось и что-то сломалось. И доламывать Таня не хотела.
А Илья потянул ее на себя со словами:
– Ну раз ты следующая…
И оба оказались в ванне, расплескав на пол воду.
У него был стресс. Таня чувствовала состояние мужа каждой своей клеточкой. Он цеплялся за нее, жадно целуя, пытаясь раздеть в тесной ванне, прижимал к себе.
Таня понимала, что так дело не пойдет.
– Не здесь, – шептала она между поцелуями. И не так. – Пойдем в комнату.
Он искал утешения. Страстный, порывистый, жадный. И она отдавала ему себя, откликаясь в этой темной комнате, свет в которую проникал через открытую дверь ванной.
Все будет хорошо. Все для тебя…
Его пальцы путались в ее волосах, ее губы жадно отвечали на его поцелуи, ноги переплелись на его пояснице и – бери!
Всю.
– Я люблю тебя, – прошептал он, когда они пришли в себя и уже могли говорить.
– И я тебя люблю.
После этого они не сказали друг другу ни слова. Просто лежали в обнимку, и Илья целовал ее плечо, шею, ключицу, а потом заснул. Таня же продолжала лежать, слушала дыхание, смотрела на темный потолок, думала о том, что надо бы подняться и выключить свет в ванной. И не поднялась – не хотела разнимать обнимавшие ее руки.
Что случилось, Илья? Ты мне расскажешь?
Он, конечно, не рассказал. Утром Илья был немного задумчивый, но обычный. Такой, как всегда. Таня всматривалась в него, но не могла найти никаких тревожных признаков. Завтракали они оба с аппетитом – яичница, булочки, кофе, разговаривали о том, что надо не опоздать в аэропорт и что уже хочется домой.
Может, она себе придумала что-то страшное? Нафантазировала? А это просто неудачное выступление. Со всеми бывает. Даже с самыми-самыми.
Выдыхай, Татьяна, привыкай.
Ты же хотела быть женой этого гения? Теперь учись.
После завтрака они быстро собрали вещи и спустились вниз. Такси уже ждало.
На выходе лучезарный метрдотель поблагодарил за выбор именно этого отеля, пожелал хорошего пути и сказал, что уже прочитал в Сети статью о вчерашнем грандиозном концерте маэстро. Сам он меломан, но попасть не смог, зато племянница сидела в зале и была потрясена исполнительским искусством.
Танина легкая улыбка оказалась вдруг приклеенной. Она вспомнила вчерашний вечер, и тревога вернулась. А Илья рядом был спокоен, вежливо выслушивая дифирамбы.