Дарья Волкова – Кот, Осел и… Маша (страница 10)

– Не очень. Симпатичное место, – Илья подвинул отцу меню. – Ты часто здесь бываешь?

– Не очень часто, но много лет.

Это место много для тебя значит, папа. Вряд ли это место для деловых переговоров. И вряд ли ты так много лет приходишь сюда один. Отец будто догадался об умозаключениях сына и добавил:

– Могу посоветовать капучино и латте. Я не любитель такого, но твоей маме очень нравится.

Значит, это их с мамой место.

– Что она обычно берет?

– Латте и пирожное.

Выбор вполне в духе мамы.

– Тогда и я возьму латте. Но без пирожного.

– А мне – американо, – последнее было адресовано уже бесшумно подошедшему официанту. И отец и сын Королёвы снова остались вдвоем.

Отец протянул руку к отчету, лежащему на столе между ними, пролистал его, выгибая бровь на многочисленные пометки Ильи на полях и прямо в тексте.

– Я возьму это с собой? Почитать перед сном.

– Главное, не читай это маме вслух.

– Думаешь? Знаешь, у мамы сейчас порой случается бессонница. Мне кажется, что как снотворное отчет неплох.

У мамы бессонница? Это нормально в ее положении или есть повод для беспокойства? Сверхчувствительные королёвские радары говорили, что нет. Поэтому Илья рассмеялся.

– Если только как снотворное.

Им принесли заказ. Латте оказался и в самом деле хорошим.

– Скажи, как ты считаешь, твоя мама хорошая скрипачка?

Илья отставил чашку на блюдце. К манере отца говорить о важном исподволь, чтобы и сообщить информацию, и заставить думать, Илья давно привык. И даже считал ее эффективной. Но сейчас все же удивился. Прозвучал вопрос, которого Илья никак не ожидал. Он настраивался на деловой разговор. Ну, может, еще и на обсуждение семейных вопросов. Но никак не на разговор о музыке.

Снова музыка.

Илья взял паузу для ответа.

– Великолепная. А ты как считаешь?

– Я необъективен. Для меня она – лучшая, – на лице отца появилась не улыбка, но намек на нее. – Я хочу услышать мнение профессионального музыканта. И узнать, что в ее исполнении тебе нравится больше всего и почему.

Как любопытно, папа. За столько лет ты вдруг решил впервые поинтересоваться, что думает о мамином исполнительском мастерстве профессиональный музыкант? Неужели никто из профессионалов нашего дела никогда не говорил тебе о маме и ее мастерстве? Не может быть. Ты устраиваешь экзамен мне? Ты что-то хочешь сказать? Илья совершенно не мог понять, куда ведет этот разговор. А ведь он уже научился читать скрытые месседжи от отца. Илья помешал латте, допрашивая собственную память.

– Даже у профессионального музыканта есть свои субъективные пристрастия. Она профессионал высочайшей пробы. Но я до сих пор помню, как она на своем юбилейном концерте играла Бартока.

Отец кивнул и сделал глоток кофе. Ох, папа, видела бы тебя сейчас мама. Тебя и твой запрещенный американо.

– Знаешь, так было не всегда. Однажды твоя мама перестала играть. Совсем. И несколько месяцев просто не подходила к скрипке.

Продолжение разговора о мамином профессиональном уровне вызвало настоящий шок. Илья посмотрел в глаза отцу. Ответный взгляд был невозмутим.

– Почему? Ты знаешь?

– На тот момент я не знал, потому что она молчала. Твоя мама решила, что, возможно, я не пойму. Она закрылась и переживала все внутри, а я был рядом и ни черта не понимал, в чем дело. Видел только, что ей плохо, а помочь не мог.

Прошлое снова врывалось в его жизнь. Но сейчас Илье казалось, что говорят они не о прошлом. А о настоящем. О самом настоящем и насущном. Жизненно необходимом.

– И как это все разрешилось? – вопрос вырвался быстро и сам собой.

– Однажды она все же решилась и рассказала мне все. Так я узнал, что у твоей мамы цветной слух и что-то в этой сложной системе сбилось, она перестала улавливать важное, без чего не могла играть.

Отец замолчал. Теперь он смотрел не на сына, а куда-то вниз. Наверное, в чашку. Но видел он там явно не остатки кофе. И так же, глядя в чашку, продолжил:

– Но когда мы поговорили, что-то изменилось. Потому что ей стало легче – она рассказала, мне стало легче – я хотя бы начал понимать, в чем дело… – Отец снова замолчал, словно выбирая слова, а потом твердо окончил: – Когда знаешь причину, есть возможность найти решение. – Отец поднял взгляд. – Мы его нашли.

Взгляд отца был по-прежнему невозмутим. И обдавал теплом.

Самые главные слова произносят молча.

Но молчать сейчас Илья не мог. Если есть шанс снять с души груз здесь и сейчас…

– И что это было за решение?

– Это долго рассказывать, скажу лишь, было нелегко. И решение к каждой проблеме индивидуально. Самое главное, она сумела мне довериться. Она перестала быть один на один со своей бедой. Она вернулась к музыке и стала первой скрипкой Большого. Как кофе?

Все главные слова сказаны.

– У мамы прекрасный вкус. Мне понравился.

– Так я забираю отчет?

Обратный переход от музыки к делам был такой резкий, что Илья ответил не сразу.

– Да, конечно.

– Здесь очень вкусные пирожные. Рекомендую тебе взять парочку для Тани.

Вот мы и дошли до бытовых вопросов, папа. Что ж, пирожные – значит, пирожные.

– Ну тогда посоветуй какие. Я ей передам, что это пирожные от тебя.

К Илье повернули меню с указующим отцовским перстом.

Коробка с пирожными, цвета на грани светло-голубого и нежно-фисташкового, перевязанная тонкой лентой, лежала на пассажирском сиденье. Илья вдруг вспомнил, как когда-то на этом сиденье катался мотоциклетный шлем и букет цветов. Тогда Илья был одинок. И сходил с ума от надежды, что ситуация может измениться – из-за девушки, которой принадлежал этот шлем и которой предназначались эти цветы. На первом этапе надежда оказалась жестоко растоптанной. Зато музыкальная карьера тогда рвалась из-под пальцев – вперед и вверх.

Сейчас та девушка – его жена. Его любимая женщина. Зато профессиональное будущее весьма и весьма туманно. Может, это – цена? Судьба одной рукой отбирает, другой дает. Одной рукой дает, другой отнимает. Адекватна ли цена? По средствам ли заплатить?

Сзади засигналили. На светофоре давно горел зеленый. Машина тронулась с места.

Он бы не хотел изменить ничего.

Отец ему сказал сегодня прямым королёвским текстом: «Поговори с мамой». Прямым, прямее не придумаешь. За столько лет брака со скрипачкой отец так и не научился толком разбираться в музыке. Зато он умел решать проблемы. Илья Королёв – старший – человек действия, человек-поступок. И сегодня он это в очередной раз продемонстрировал.

Илья ехал домой и думал. Значит, мама прошла этим же путем. Значит, мы идем с тобой одной дорогой, мама? Справилась ты – значит, справлюсь и я? Как же хотелось в это верить…

Или, может быть, сначала поговорить с Таней? Нет. К Тане надо приходить уже с вариантом решения проблемы, а его у Ильи нет. Зато у него есть семья. Мать, отец, жена. И еще не рожденная сестра. И еще Ваня. Вот ради них он обязан сделать все возможное, чтобы выбраться.

Значит, мама, я должен прийти к тебе со своей бедой. Как когда-то в детстве.

Жди меня, мама. Я приду.

Илья Юльевич домой вернулся с пирожными. Не мог же он прийти с пустыми руками после посещения кофейни. Хотя мысли его были заняты совсем не десертами.

Юня… Юня смотрел на него внимательно и слушал тоже внимательно. Илья понимал, насколько хрупко сейчас все внутри сына, хотя тот, как настоящий человек с выдержкой, изо всех сил пытался этого не показывать.

Сильный мальчик. Гордость и боль за сына. Одновременно. Но они справятся. Почему-то Илья был в этом уверен. Если тогда справился с Май, то и сейчас обязательно.

Он ехал домой, прокручивал в памяти только что закончившуюся беседу и решал: рассказывать о встрече жене или нет. Май лишние волнения сейчас ни к чему.

К правильному решению он так и не пришел, а потом и вовсе забыл о своей дилемме. Потому что дома были гости. Профессор Самойленко собственной персоной, в бабочке и с усами, оставивший в прихожей начищенные до блеска туфли сорок пятого размера.

Это был сюрприз. Гости в их доме появлялись нечасто, и практически никогда – спонтанно. Илья услышал голоса и зашел в гостиную. Его глазам предстала чинная картина. Май в светлых брюках и просторном джемпере играла роль хозяйки, профессор что-то рассказывал густым сочным басом, на столике стояли чашки, блюдца, фарфоровый чайник, ваза с конфетами и печеньями. Кажется, купленные пирожные очень кстати.

– Добрый вечер, – поздоровался Илья. – Кажется, я угадал.