Дарья Валькер – Ваш заказ задерживается (страница 4)

Звонить любит, зараза, и болтать ни о чем, а мог бы написать. Там проще не ответить. Не заметил и все, работал много и долго. Серьезный сотрудник, и все такое. Нет, взял да позвонил же.

– Или вообще уволю, – продолжает он, как будто хоть немного правды говорит.

Текучка! Нехватка кадров! Самокаты больше не дают! Уволит он, конечно. Забыл наверное, что перед ним поколение дебилов, которое просто на работу не выйдет, и все.

– Да за что? – держать телефон неудобно, хоть и рулить одной рукой совсем не сложно, но отвлекает же, а отвлекаться нельзя.

Райончик так себе. Тутошние не то, что красных не боятся, они сами пострашнее будут. Новость видели с прошлой недели? Двое каких-то энтузиастов заразного отпинали! Ногами, не оружием каким! Ну, мужики…

– За что? – повторяет, – Мне почему говорят, что дверь открыли, а на них курьер перегаром дышит? За перегар и уволю.

—Так, мы же вместе пили!

Он там похихикал что-то в трубку, а потом аж хрюкнул так, что кашу красную на земле еле объехал. Мерзость. Говорят, не опасно уже совсем, когда в виде каши то. Но все равно неприятно. Оно как сопли с ягодным пюре. Даже пахнет так же.

– А с людьми работаешь ты, – он посерьезнел на секунду, чтоб авторитетнее звучать, но все равно не помогало, – Чтоб не было такого больше.

И трубку бросил. А я телефон уронил прямо рядом с лужей. Хорошо не в нее улетел, на новый денег пока нет.

Несмотря на то, что Леха помер, а мне пришлось подстроиться и смены его подобрать, сильно больше денег от этого почему-то не стало. А хотелось бы. Зато, как оказалось, Леха чуть ли не двадцать четыре часа семь дней в неделю готов был пахать. Я так и сказал, что прям все смены его не возьму, но за отдельную плату… Все равно не взял, потому что отдельно ничего платить не захотели. Бог им судья.

Дорога пока шла через большущий парк, почти что лес. Наверное, хорошо здесь, когда осень уже не скользкая, мокрая и серая, а когда еще яркая такая, приятная. Душевная. Гулять в таком месте – это прям волшебство какое-то будет, точно. Не гуляет только больше никто так. Ни за ручку, чтоб потом отойти полобызаться, ни с детьми постарше, ни с колясками, где совсем мелкие лежат и всей красоты не видят. Видят лицо уставшей матери, где синяки под глазами темнее вечернего неба. Но, это не навсегда, малыши, потом цвет лица у вашей мамки будет нормального цвета. Наверное.

Знаете, кто по паркам гулять продолжает? Знаете. Эти самые, выползающие с утра, сонные до жути, зато с рулеткой или с поводком тряпочным, не разбираюсь особо. Идут трясутся, иногда от холода, а не от страха, зимой так особенно. Не видно ж ничего, там страшно не замерзнуть, а в жижу еще живую наступить. Хорошо хоть, когда собака агрессивная, такая сразу заметит идущего в сторону хозяина заразного урода. Не накинется, может, сама, но доложит своим собачьим криком. Так доложит, что потом все соседи говорят, мол, вашу шавку слышно даже на пятом этаже!

В какой-то момент ограждения и площадки, предназначенные для выгула, стали не какими-то редкими отдельно стоящими экспонатами, а нормой каждого жилого комплекса. И теперь выглядели не как коморка с парой горок, а порой даже больше стандартной квартиры-студии. Псы порой тусовались получше некоторых студентов. Им еще и препятствий там больше понаставили, а для хозяев – скамейки длиннющие. Рядом с калиткой – столб с бесплатными пакетами для уборки за своим питомцем. Все для людей, в общем. И для собак тоже. Однако, теперь завести животинку куда сложнее. Даже на кошку надо получить то ли одобрение, то ли разрешение, потому что, если загрызут пушистика – это жестокое обращение, а не случайность какая. С детьми в неблагополучных семьях пока такого нет. Там нюансы другие уже.

Велосипед пришлось положить за землю. Подножка сломана давно уже, надо сделать. Телефон отлетел совсем не далеко. Целый вроде бы даже. Только грязный, и земля залетела во все эти микродырочки. Подул, а вдруг поможет? Земля, та, что была посуше, полетела в глаза. Трещин не видно, а в наушниках не слышно никаких потрескиваний, которых, может и не будет слышно. Зато было слышно, как кто-то блюет у клена. Или не у клена. Листьев то и не осталось уже, скоро зима. Этот кто-то повернулся, наверное, слышал, как велосипед приземлился. Постоял, посмотрел на меня, на сумку доставочную, на меня еще раз. И я посмотрел, чем хуже? Вроде не красный даже особо. Красный то есть, но в нормальную палитру входит еще. Может, замерз, может съел чего не то. Может, застеснялся, что я его за таким интимным занятием застал. Помахал потом. Значит, точно нормальный еще, можно проезжать мимо. Но я, пожалуй, сделаю кружочек еще, на березу посмотрю. Ее точно от клена отличить можно легко.

Я в ответ ради приличия, конечно, тоже помахал, вдруг проверка какая. Покажу, что тоже нормальный. Круг вышел небольшой, мимо воды, по мостику. Парочка выгуливала собаку вдали от отведенных для этого мест. Молодые и бесстрашные надеялись, видно, на собаку. Бойцовская порода, руку откусить может по локоть, а взгляд вообще безумный. Чихуа…

До нужного адреса навигатор показывал еще восемь минут ходу. Недолго. Там закончить, можно и домой. Заодно в последний раз проверить, выветрилось ли вчерашнее пиво и не пиво. Настойки еще были. Настойки и настолки, как полагается. Я, Витька и гражданин начальник. Владислав Сергеевич. Последний снова решил, что пора поговорить по телефону.

– Да? – я загрузил еще пока здоровую спину сумкой с продуктами и всякими бытовыми мелочами вроде неоправданно дорогой туалетной бумаги.

– Пизда! Димку сожрали, – кричит он в трубку, наверняка выверяя момент, когда можно будет уже заикнуться на тему новых рабочих смен.

Я вырулил на тропинку, ведущую к выходу из парка. Там, конечно, уже было не так красиво, как в середине, где еще оставалось хоть немного зелени. Близ дороги и тротуара оставались только лужи и местами валяющийся мусор. Банка лимонада из нашей доставки. Пять баллов за сортировку мусора.

– Так, я ж позавчера с ним встречался.

– Так, это другого сожрали!

– А-а-а, – начал соображать я, что за Димка, и какое он имеет к нам отношение, – Понятно тогда. Соболезную?

– Две триста рублей на карту закинь, я тебе пришлю номер, – Владислав Сергеевич у нас душа неравнодушная ведь, – На похороны того, что еще осталось там.

– А много осталось?

– Ручки да ножки.

Кое как на эмоциях о потере целых двух тысяч трехсот рублей добрался до нужного дома. Табличек с номерами квартир у парадных, конечно же, не было – угадывай, как хочешь, называется. Дверь, однако, уже была открыта. Не потому, что ждали сильно, а потому что сломана. Безопасность на уровне. Думаю, просто в чате дома что-то опять не поделили и скидываться не охота. Чатов теперь развелось на все случаи жизни: там и чат дома, и чат подъезда, чат детского сада, конечно же, чат собачьей площадки. Иногда и чат рюмочной на минус первом этаже. Для тех, кто решит записаться в поэты с целью повыступать, конечно же. Это из очевидно. Есть и другие, постраннее. Димка, который живой еще, имел в свое время чат этажа. Чтоб сразу было ясно, кто там гадит. Отчитывала всех, как становится ясно, уборщица. Всем попадало. Да, на работе надо работать, но и совесть должна же быть, говорила она.

Лифт, благо, в доме все же работал. И даже грузовой, если охота таскаться с великом на восьмой этаж. А мне охота, потому что подозрительно слишком выглядят обшарпанные стены и неработающий домофон. Взял с собой, чего уж теперь.

Пара дверей на нужном этаже была открыта, что, наверное, по-хорошему тоже насторожило бы любого нормального человека. Я тоже нормальный, просто до закрытия заказа оставалось пару шагов сделать, что ж теперь – бежать что ли? Будь я в фильме ужасов, а в подвале что-то загреметь решило – спущусь. Да, спущусь, потому что чо это опять там упало в этом самом подвале, раздражать же будет, пока не уберешь. Мышление взрослого человека…

У двери, которая была заперта, и в которую следовало доставить один из пакетов, висел старенький звонок. Даже интересно угадать, какой прикольный звук он издает. Не может же это быть просто скучное жужжание? Но таким оно и оказалось.

Снова резко запахло сладкими соплями. А потом со скрипом открылась железная дверь, за которой, как оказалось, стояла уже частично покрасневшая женщина средних лет. Новый цвет ее кожи едва ли гармонировал с атласным леопардовым халатом.

– Ну, я тогда у двери оставлю, – вроде бы сказал я перед тем, как броситься к стоящему у стеночки велосипеду.

Про соседей

– И ты его не стал забрать? Ну, пакет, в смысле.

– Не до пакета там. До лифта бы удачно добежать!

Уже дома, отдышавшись и скинув кроссовки у входной двери, пришлось осознать, что работа теперь любая идет с пометкой «с риском для жизни». Витька сидел дома как раз, вечер все-таки. По учебе что-то опять делал, хоть и без особого энтузиазма. Умная, но не во всем умная, конечно, колонка тратила заряд на кухне. Почти полная громкость позволяла выжившей части соседей наслаждаться группой «Сектор Газа».

Вообще с каждым месяцем, по логике вещей нынешних реалий, соседей должно было становиться все меньше, однако вопрос жилищный был все еще самым актуальным. Поэтому, едва одни съезжали или помирали на улице, на месте них оказывались другие. Семьи с маленькими детьми у нас особо не водились. Встретить таких в лифте – редкий случай. Сейчас еще действует предложение со скидками на жилье в особо защищенных районах города. Цены, естественно, кусаются, зато карапуза воспитывать в таких условиях проще – нет нужды ставить решетки на окна или брать с собой на улицу какое-никакое оружие. Все уже было сделано. И заборы там стоят будь здоров, и охрана круглосуточная, и отдельная бронированная комнатка для старенькой консьержки. Все для светлого будущего поколения, решившего родиться в разгар новой красной чумы. Нет, у нас, да и в других домах, конечно, тоже семьи с детишками никуда не делись – все-таки предложения сильно ограничены, на всех таких ЖК не хватит. Вот и продолжали некоторые ютиться в однушках, наследовать бабкины квартиры с высоченными потолками или продолжать традицию коммуналок. Если брать конкретно наш с Витькой дом, то, вроде бы, я видел парочку мальчишек лет десяти. Близнецов. Эти то успели пожить в мире, где можно пропадать во дворах сутками. Успеть то успели, но сами площадки игнорировали, потому что в телефонах прикольнее. Интересно, как оно теперь им, когда связь работает с перебоями примерно постоянно? Еще на этаже жила совсем молодая девчонка с младенцем.