Дарья Валькер – Ваш заказ задерживается (страница 11)

Витька дрых, скинув с себя недавно приобретенное утяжеленное одеяло. С какими-то шариками, которые перекатывались внутри от любого движения. Работал часов до трех ночи, хотя, что именно делал – неясно. Говорил, мол, денег обещали за такое много. Понятия не имею, за что «такое», но охотно верю. Главное, чтоб не посадили. За «такое».

Четвертый сигнал будильника было слышно даже на лестничной клетке.

С зонтиком на велосипеде не поездишь, а дождевиков у нас не водилось. Ну, потому что вроде как не сахарные, чтоб под дождиком таять. Поливало на улице кошмарно.

Утром в районе жилищного комплекса еще было видно парочку полицейских, должно быть, оставшихся после этих своих ночных дежурств, которые дежурствами и язык назвать не поворачивается. Так, стоят курят. По сторонам особо не смотрят. На слух ориентируются что ли? Мужики крепкие, высокие, лысые, прям как в фильмах про высоких и лысых мужиков. Может, и эти когда-то мечтали о громких делах, о погонях, о прочем, как все молодые, наверное, мечтают, когда идут в органы работать. Стоят в итоге говно собачье от ботинок вытирают об заборчик у детской площадки. Нет чтоб в луже потоптаться.

Время вроде было не пиковое, а люди толпой шли в сторону автобусной бронеостановки. Толкались, из стороны в сторону качались, как пингвины. Ясно теперь, чего эти стоят еще – следят, чтоб не пожрали кого. Только вот все равно ведь добежать не успеют, а оружие иметь не положено. По крайней мере не видно его у них.

Транспорт ходил в принципе часто, без задержек. В бронеавтобусах внутри было вполне себе комфортно, если не смотреть в окно, пока едешь. А кто не смотрит в окно. Пока едет? Все смотрят. Металлические буханки разного размера в какой-то момент стали напоминать машины для перевозки заключенных: решетки на окнах, водитель в кабине-аквариуме, охрана внутри. Контролеры стали не то, чтоб прям злее, может, просто ответственнее, да и тех, кто решал не платить ха проезд, по моим прикидкам стало гораздо меньше. Выкинут просто по дороге, а там иди, как хочешь.

Ездили эти автобусы, а также троллейбусы и маршрутки в разы быстрее обычного. Последние вообще летали по городу, а не ехали. Ограничений особенных каких-то по скорости для маршруток, конечно, не ставили, просто решили, что, раз люди о стенки внутри бьются головами, сделать эти самые стенки мягкими. Так что изнутри любая маршрутка выглядит как мобильная дурка. Потом, правда, обивать стали чем-то, что далеко от белого цвета, и эффект был уже не таким. Не таким нелепым.

В маршрутках мы с Витькой не ездили принципиально. Он – потому что вообще из дома особо не выходил, изредка пользовался услугами таксистов, тогда, когда мог добыть промокод или особую скидку. Еще реже катался на бронеавтобусах и других видах наземного транспорта. Метро не любил – темно и сыро. Я – потому что велосипед в этим буханки не влезал. Да и дорого так ездить. То ли дело бронеавтобусы…

Количество таковых в городе увеличилось, как увеличилась и длина каждого отдельного представителя чуда техники. Сидячих мест, впрочем, в них стало меньше – экономия. Людей должно помешаться много, а так как из старичков бегают быстро только ограниченные категории агрессивных бабушек, то уступать место нужно меньше – старички быстро заканчиваются по причине встречи с красной заразой. Статистика, конечно, крайне печальная, но предложенные политическими верхушками меры по предотвращению таких вот казусов плодов совершенно не дали. Насколько помню, мер должно было быть много. И бесплатная доставка продуктов на дом, и регулярные визиты специалистов из ближайших поликлиник, и организация досуга в закрытых учреждениях (куда никто переводиться не хотел), и прочие волонтерские работы. Пожилые время равно рвались на улицы, причем намеренно игнорируя комендантские часы, а также предупреждения о надвигающейся толпе зараженных. Короче, некому сидеть на местах для пожилых.

Как некому и сидеть на помеченных особым цветом креслах для беременных женщин. Они, женщины, конечно, ни мной, ни даже Витькой до конца поняты не были, но в нынешних реалиях дурами совсем не казались. Какая в своем уме полезет в материнскую кабалу, когда ребенка в сад не устроить не потому, что мест нет, а потому что дорога к детскому саду превращается в квест, где еще попробуй выживи. Особенно, как мне кажется, могла озадачить проблема сильного плеча, которое, как и полагалось, поднявшись утром с кровати мчалось работать и зарабатывать. Преимущественно вне дома. Ну, потому что дома ребенок, который и кричит, и ходит под себя, и в рот всякое тащит. Не поработаешь. И ладно, всякое можно простить, если плечо приносит домой продукты, оплачивает совершенно дикие счета (и аренду, что таже теперь часть наших реалий), так еще и успевает с карапузом поиграть. А сожрут если по дороге домой? Тогда что делать? Коляску в коридор, поближе к двери сердобольной соседке, и вешаться.

Коляски эти… Дороги видели? Не проехать. Рама у велосипеда вся в сколах, но главное – живой. Ездить и ездить еще на нем.

Люди набивались в бронеостановку. Кто-то курил снаружи, озираясь. На дорогах – почти пусто, только пара автомобилей для личного пользования и одна скорая, которая, правда, без сирен и без мигалок ехала. Наверное, дежурство закрыли. Ливень только усиливался, серую снежную кашу почти что смыло в канализационные люки. Из некоторых других валил пар – что-то опять проверяли, наверное. Какой-то чудом выживший дедок тянул за собой тележку, набитую барахлом. В другой руке держал два плотных пакета с ветошью. Одет был неприметно, явно в то, что испортить совсем не жалко, но одет тепло. Как будто на дачу едет. Но сначала на вокзал.

Скучаю временами по электричкам. Сейчас тоже, конечно, ходят и, хотя много, но мне никуда просто не надо. Да и зима уже почти полностью пришла, какой там загород. А вот летом с Витькой и компанией часто выбирались куда-нибудь в лесок. На шашлыки. Или пострелять, побаловаться, может, даже в озере поплавать. Хорошее время было, светлое. Прошлым летом тоже так катались, правда уже без компании – посидели вдвоем на складных табуретках, поплевались пластиковыми сосисками да вернулись домой. Главное – это не пожрать посидеть, главное – это воздух свежий и минимальное присутствие заразы на квадратный метр. Вот чем хорошо жить где-нибудь в поселке. Тишина, природа, пиво дешевле, больных меньше, потому что в принципе людей меньше. Баня еще…

Дед на остановку не влез. Стоял снаружи, особо за свою безопасность не переживая. Курил. Что-то очень дорогое курил, что-то, что с общим его видом совсем уж контрастировало, не вязалось как-то. Курил, поставив пакеты на мокрый асфальт. Пакеты чуть завалились на бок, и из них выпали какие-то старые тряпки. А дед так и курил. Мок под крупными каплями. Я мок тоже.

К остановке подъехал автобус старого образца. Номер то ли девяносто шесть, то ли девяносто восемь. Старого, потому что решеток на окнах еще не было, а вместо охраны внутри стояла только кондукторша с химзавивкой. Такие сейчас активно утилизируют, потому что выдержать массовое нападение не способны – решетки устанавливать бесполезно, только пустой тратой денег и кончится. Утилизация, как говорят, происходит по следующему плану: заканчивается разбирательство в кругах бюрократического ада, потом автобус снимают с рейса, обещая пустить старый металл на что-то полезное. В конце целиковые автобусы обнаруживаются за городом на свалках. В них дети играют иногда. Такая вот утилизация.

Троллейбусы не утилизируются, там прямым текстом сообщается, что, мол, все. Дорога только на свалку. Ушла эпоха…

Остановка чуть опустела, хотя, видно было, что в транспорт без доп защиты люди идут неохотно. Плетутся, высматривая, не едет ли за ним сразу еще один. Нормальный. Отвечающий всем критериям безопасности. Кто-то влезть не успел, остался толкаться с другими невезучими под дождем. Дед под шумок втиснулся в бронеостановку и уселся на край скамьи. И только потом выдохнул клубы дыма из легких. Он смотрел на окружающих, мокрых и нервных, как дети смотрят на аквариумных рыбок. Только в аквариуме сидел скорее он сам. Мы встретились взглядами.

Я отвернулся – загорелся зеленый сигнал светофора.

Шины с чавканьем мутили воду в лужах. Велосипед от графика не зависит.

Рядом тащился мусоровоз, уже не такой бронированный, но явно модернизированный. Цвет, правда, классический – зеленый. На боку – облезлая наклейка. «Чистый город – здоровый город». Бастовали мусорщики частенько. Требовали бронежилеты и каски, а также доплату за работу в условиях повышенной опасности, хотя зараженные к помойкам подходили редко – тоже, казалось, не переносили вонь. Администрация разводила руками. Приоритеты, бюджеты и прочее. Приоритеты эти в итоге благоухали по дворам в виде мусорных куч, которые убирать было некому. Витька шутку называл это протестным искусством. Смешно. Хоть противогазы требуй.

Через несколько поворотов на некоторых перекрестках уже стояли крошечные будки. Тоже, конечно, бронированные. Служили они безопасными коробками, в которых хранились сотрудники ГАИ, хотя и напоминали, скорее, ларьки. Сбоку торчала камера, а в крошечном окошке можно было рассмотреть, как худощавый дядька достает термос с чаем. Он изредка доставал миниатюрный громкоговоритель и бубнил что-то про соблюдение скоростного режима. Голос его тонул в шуме дождя, хотя автомобили и так никуда не спешили. Рядом с термосом стоял стаканчик из-под йогурта.