Дарья Валькер – Ваш заказ задерживается (страница 12)

Проехала пожарная машина по уровню шума больше похожая на штурмовик. Попадались курьеры на мопедах.

Я свернул к парку, на знакомую велодорожку. Рядом – проулок между гаражами, заброшенный ларек с прессой. Дорожки чистые, ходить тут некому. На одной из лавочек, видно, недавно покрашенной, какой-то умник маркером начиркал: «Здесь сидел зараженный». Народный юмор. С одного из балконов слышались стоны. Мужик в непромокаемом плаще поверх пижамы потягивался, не прекращая зевать. Помахал мне отчего-то рукой.

Объехал лужу размером с озеро Байкал. Почти доехал до склада, а велосипед скрипел, но держался. Со мной в одну сторону как черепахи плелись две газельки. На них брони пожалели, хотя укрепили стекла и замки. Ни одного из водителей я не знал – текучка, как всегда.

Продолжали попадаться надписи на разных поверхностях: на столбах, на скамейках и на стенах. Повернул к забору с уже родным «Сдесь был Серега. И вирус. Вирус победил».

Вспомнил про Аню Сергеевну.

Про культ и культуру

Люди все еще заказывают боулы с авокадо. Заметно реже, чем прежде, и, надо сказать, это почти всегда один и тот же адрес, по крайней мере в этом районе. Приветливая девушка в ЖК, где забор стоил денег больше, чем вся подземная парковка (а также аренда всех в сумме парковочных мест) обычно забирала пакет из рук, но в этот раз просила оставить у двери. Просила вслух, громко, так, чтоб за огромной толщины металлической дверью точно услышали. Я услышал.

– Извините, забыла кнопку нажать сразу, – пояснила она, – Болею.

Поверил. Судя по хрипящему голосу и пачке порошка от простуды в заказе, девушка не врала. Я оставил пакет с авокадной кашей, йогуртами, лекарствами и двумя пачками презервативов на лестничной площадке. Наверное, она инфлюэнсер.

По крайней мере такое впечатление складывалось ранее, когда дверь еще открывалась. Не потому, что жилье тут дорогое, это могли и родители прикупить, и она сама, работая где угодно еще, если не в интернете. Просто в квартире на дальнем плане, там, куда еще удавалось заглянуть, всегда стола гора коробок. С косметикой, мелкой бытовой техникой, с тряпками. Больше всего с тряпками, наверное. Мода, может, и менялась, но желание верхушек впарить как можно больше отвратительного качества одежды, никуда не делось.

Карантинные кутюрье.

В первое время, когда зараза еще не казалась чем-то принципиально новым и требующим внимания, вернулись в продажу стандартные маски и респираторы, просто люди уже знали, что медицинские – это скука смертная, а вот с узорами… Нелепыми картинками, неактуальными шутками-надписями. Принтом ковра, конечно. Чуть позже попытались народу впарить и противогазы. Сначала покупали, неохотно, но покупали. Так, на всякий случай. Позже – бизнес вроде пошел, выпускали нового формата взрослые и детские. С принцессами для девочек и синего цвета для мальчиков. Иногда с машинками бывали, но в основном просто синие. С картинками продавались плохо, оттого что мальчишки обычно сил в играх не жалели, а потому дешевую резину рвали нещадно на крытых площадках. Разрисованные противогазы стоили дорого, и большинство семей перешло на обычные. Их портить не так жалко. А потом бизнес, как и многие другие в то время, заглох. Ни маски, ни респираторы, ни противогазы не помогали.

Витька в свое время каждую новую идею изучал основательно, с чувством. Болтал много, читал еще больше, смотрел, что там на рынке сейчас. Имел, наверное, какую-то предпринимательскую жилку. Правда, ничего не выгорело. Но скорее, потому что ничего серьезного так и не открыли.

– Бизнес – это не мое.

– Да ну, бизнес – это для всех, кто смелый, – Витя страшно оскорблялся от таких заявлений, потому что другого бизнес-партнера у него и не было, – Надо просто найти нишу. Нормальное что-то. Бронекомбезы. Или эти, как их там, – он снова поворачивался к компьютеру, щелкал пальцами, отчаянно пытаясь поймать ускользающие от него мысли, – Штуки-радары.

– Они ненастоящие.

Штуки-радары с китайских сайтов должны были оповещать о приближающейся опасности, но на деле работали как приложение рентгена в телефоне – никак.

– Найти, что выгорит, в общем.

Не выгорело у нас ничего. А надо было быть проще, не гнаться за чем-то новым, а продавать давно известное, старое даже. Подушки, коврики для ванны и скотч для заклеивания окон.

– Печенье ручной работы! – окрыленно предлагал Витя.

– Ты не умеешь готовить.

– Ты умеешь, – не унимался он, как будто, наконец, придумал то, что принесет нам долгожданные миллионы, – Бросай работу, откроем цех.

Работу я не бросил, а цех не открыли. Может, потому и не открыли, не знаю.

Витя увлекался чем-то так же легко, как легко миллиардеры скатывались до абсурда. Навела как-то шума очередная псевдо-модная и страшно концептуальная коллекция шмотья, где мужчины-модели демонстрировали на себе вырвиглазного цвета лосины (удобно бегать, а также хорошо заметны для полицейских и прочих оберегателей города), а женщинам достались шлемы, полностью обклеенные искусственным жемчугом (это эко-френдли, а еще очень защищает голову). Даже что-то детское было, но, что именно, уже не скажу – не интересуюсь. В общем, кто-то даже в таком ходил по улицам, должно быть, прекрасно осознавая нелепость сего вида, а также неадекватность цены.

В мире куда менее оторванном от реальности, то есть бедном, почти ничего не изменилось. Мы смеялись над клоунскими нарядами тех, у кого денег хоть жопой жуй, кто-то тайно, но совсем чуть-чуть, завидовал. Не тряпкам, конечно, а самому по себе наличию таких сумм, а также возможностью тратить эти суммы на откровенное барахло. В том числе барахло для дома, квартиры, виллы и яхты. Смеялись над откровенно тупыми выступлениями певцов ртом, над их недалеким представлением о жизни, над их предложениями есть пирожные вместо хлеба. Смеялись и плакали, потому что разрыв между богатыми и бедными ощущался, как никогда прежде. Страшно представить, что происходило в странах с состоянием экономики куда более печальным.

Тем не менее, вынужденные сидеть дома, люди потребляли тонны плавящего мозги контента, в основном, конечно, по телевизору. Потому что перебои в работе сети затрагивали телефоны, компьютеры и телевизионные каналы в количестве всех сразу кроме одного главного. Или двух.

В общем, абсурд в мире богатых и знаменитых никуда не ушел, напротив, этот пузырь идиотизма надувался с невероятной скоростью, но так отчего-то и не лопался, хотя все указывало на то, что событие это неизбежное и скорое. Оскар получали теперь в перчатках, а главными номинантами на фильм года перестали быть исключительно драмы. Хотя, казалось бы.

Комедия.

Мир отчаянно нуждался в нелепых комедиях.

Леха, тот, что не так давно помер, был, помню, в восторге от выхода «Голого пистолета 5». Говорил, что смеялся так последний раз еще в школе, когда, будучи подростком, смотрел всякое второсортное говно, где между шутками вставляли кадр с большой грудью никому не известной актрисы. Славное было время. Думаю, в этом году приз заберет «Брюс, умеющий многое». Да, эра ремейков продолжается, и, думаю, в ближайшее время никуда от этого не деться.

Мне как-то довелось стать свидетелем столкновения культур в рамках поколений. То было на детской площадке.

– Я застал кассеты! – говорил скорее всего сыну какой-то мужик, – И видики. Потом только диски были.

– Я не знаю, кто такие видики, – отвечал мальчик с противогазом с трансформерами в руке.

Думаю, он не знал, кто такие трансформеры.

Детские каналы поголовно закрывались, потому что детей, смотрящих мультфильмы, катастрофически не хватало – быстро взрослели, наравне с родителями смотрели по вечерам новости вместо передачи «Всем спокойной ночи». В мое время это называлось по-другому.

Пару раз доводилось везти заказы в ЖК еще круче этого. Там заборов было не два, а три: внешний, внутренний и нахер никому не нужный. На территории был свой парк, детский сад, школа и коворкинг. На первых этажах размещались магазинчики с ассортиментом от простого черного хлеба до газировки, которую перестали выпускать еще лет десять назад. Некоторые вещи не менялись. В таких домах, или даже в таких районах, могли жить и успешные бизнесмены (иногда и вумены), и какие-нибудь звезды голубых экранов. Они выбирали этажи повыше и посолиднее, с видом на парк или реку, но никак не на соседний дом. На первых же этажах встречались они.

Страшно представить, насколько эти самые они расплодились по всему интернету и телевидению. Иногда я видел их на улице, но Витька не верит. Говорит, что время сейчас не то, чтоб ходить с книжками по улицам или, там, стучаться в квартиры. Век интернета. Технологии, все такое, а они как существовали, так и продолжают.

Знаю, что в одном таком доме, правда не на первом этаже, а на втором, живет гадалка. Абсолютно не карикатурная, без черных длинных кудрей и шара, который прикольно пускает молнии в пальцы. Там на весь этаж воняет скрутками из травы, которую она собирает прямо с клумб, иногда, правда, добавляя и настоящие магические листочки и веточки. Я знаю, как пахнет полынь. Иногда от нее пахнет шалфеем. Но вообще-то чаще совсем другой травой.

Гадалка зазывала пару раз к себе на чай. Или это активно зазывало ее выглядывающее из пол халата бедро, не знаю. Что-то внутри меня, должно быть, остатки разума и интуиция, перешагнуть порог ее дома так и не дали. Что гадалку крайне расстраивало, а позже начало даже злить. Заказов она делала достаточно, иногда три-четыре раза на дню и всегда была рада пострелять глазками в мою сторону. После очередного отказа, правда, пообещала, что проклянет, а еще сказала, что конец карантина близок, но я, паршивец по ее же словам, его, конечно, не застану. Больше я ей заказы не отвозил.