Дарья Вакорина – Гришенька (страница 4)

Юноша покачал головой. Сон не выходил из его головы и добавлял тревоги всеобщему состоянию. Вывел из этого меланхоличного транса Григория ещё один случай в этот день.

Глава 4

Вместе с другом они шли по коридору в библиотеку, где, по обыкновению, собирались для того, чтобы готовиться к занятиям на следующий день. Аксёнов обгонял товарища, в этот раз желая скорее сесть за стол у окна и погрузиться в свои мысли. Юноша почувствовал, как его схватили за руку, поэтому поспешил развернуться:

– Миш, мы не…

Но тут юнкер замер. За запястье его держал совершенно незнакомый человек.

– Мой тенор альтино… – самозабвенно проговорил он низким глубоким голосом, лишь крепче сжимая молодую руку.

Несмотря на то, что незнакомец был одет весьма прилично и даже носил добела накрахмаленный парик по последней моде, Аксёнова он пугал ещё и тем, что был примерно вдвое старше него. Юноша почувствовал то же, что и во сне этой ночью.

Его руки и ноги наливались свинцом и привинчивали его, и без того неподвижного, к полу. Казалось, что вмиг отяжелевшая ладонь срасталась с чужой шершавой потной рукой.

– Я слышал Вас в тот вечер, я Вами очарован… – продолжал мужчина, постепенно притягивая испуганного и застывшего юнкера к себе.

– П… простите?.. – наконец произвёл из себя какой-то звук Гриша, будто очнувшись, а потом с силой вырвал свою руку и бросился бежать.

– Куда Вы, Муза! – вдогонку воскликнул незнакомец прежде, чем начать преследовать молодого человека.

Григорий не знал, куда пропал Смирнов, и, пока бежал, вряд ли думал об этом.

Он свернул в другой коридор, прокатился вниз по перилам лестницы и сильно стукнулся о собственного товарища, стоявшего внизу.

– Миша?

– Гриша?

Смирнов хотел было спросить что случилось, но увидев в глазах друга невероятного масштаба испуг, молча бросился за ним. Оба выбежали на улицу и свернули за спальный корпус. Там они затаились у чёрного входа.

– Ты куда подевался-то? – первым делом спросил Мишель, когда немного перевёл дух.

– У меня к тебе… такой же вопрос, – признался Аксёнов, откидывая голову назад, чтобы легче дышалось.

– Ты видимо вперёд убежал, мечтатель, – усмехнулся Смирнов и присел на каменные ступеньки рядом с товарищем.

– И зря это сделал…

Тут Миша напрягся. Он повернул голову к другу и продолжил уже серьёзным тоном:

– Что случилось?

– Меня… – начал было Гриша, а потом немного сменил тему, – что такое тенор альтино?

– Твой голос, – ни о чём не подозревая, ответил Мишель, – очень редкий, Гриш. Мне тоже нравится. Высокие ноты легко берёшь и всё такое.

– Так вот о чём он…

– Кто он?

Аксёнов глубоко вздохнул, взглянул на друга, чтобы удостовериться в том, что он внимательно слушает, а потом потупил взгляд вниз.

– Меня схватил за руку в коридоре какой-то мужчина… – всё равно несмело произнёс Гриша, – я его никогда раньше здесь не видел. Он назвал меня музой и… погнался за мной.

– Где он?! – сжал кулаки Смирнов, сморщив нос.

– Я не знаю, – покачал головой Григорий, – но и показываться сейчас я не хочу. Страшно, – молодой человек вздохнул, – только его сейчас ещё не хватало.

Аксёнов не знал, что ему стоит делать дальше. И стоит ли конкретно сейчас вообще. Нервные переживания достигли своего пика под конец дня, поэтому юноша просто лёг на ступеньках, чтобы остыть и физически и морально, и закрыл глаза.

Мишель постепенно исчез и появился только через некоторое время.

– Я сказал учителям, что ты плохо себя чувствуешь, и принёс твой обед сюда, – проговорил он, снова садясь на ступеньки.

Григорий открыл глаза и поднялся.

– Спасибо, друг, – тихо отозвался он, принимая в руки еду. Это была небольшая миска горохового супа и кусочек чёрного хлеба. Тут у ног появилась и знакомая кошка. Она начала тереться о ноги своего приятеля, учуяв запах обеда.

– О, Марусенька наша! – улыбнулся Смирнов и начал гладить кошку.

Аксёнов же знал, что нужно этой “даме”, поэтому ложкой помешал суп и покачал головой:

– Увы, Марусь, мне нечего тебе дать. Мяса то нету.

Кошка понимающе мурлыкнула и продолжила тереться, изо всех сил изображая, что любит Гришу просто так.

А его всё равно это радовало. Юноша поставил тарелку на землю и тоже стал гладить Марусю. Кошка учуяла суп и уже вместо ласок начала лакать бульон.

– Ой… – почесал затылок Миша.

– Ладно уже, – махнул рукой на эту ситуацию Аксёнов.

Этой мадам он позволял всё.

– Ты её балуешь, – покачал головой Мишель, в шутку осуждая это.

– А она мне помогает, я просто её люблю, – пожал плечами юноша.

– А меня?

– Ну что за вопросы, Миш, – рассмеялся Григорий.

Следовательно, отвлечь товарища от грустных мыслей у Смирнова получилось.

– Теперь здесь небезопасно, – проговорил Аксёнов через какое-то время.

– И как быть? – поддерживал беседу Мишель.

– Делать в таких ситуациях я умею только одно…

– Сбегать?

– Да.

Смирнов ненадолго задумался и вскинул голову:

– Наверное это даже правильное решение. Всё равно скоро лето, учёба и без нас кончится.

– Ты не понимаешь, нужно делать это прямо сейчас! – стал чуть громче Гриша.

– Я тебя не брошу, и не проси! Один ты не пойдёшь! – возразил Мишель, поворачиваясь корпусом к другу.

– Ты хороший друг, Миша, но всё-таки…

– Можно отнести записку к директору и уйти.

– Какую записку?

– Ну, например о смерти родственника. Якобы ты умчался в родные края на это событие.

– Я? – даже усмехнулся Аксёнов, – чтобы я… да умчался в родные края? Да кто в это поверит!

– Предоставь это мне. Я сделаю так, что поверят, – кивал Смирнов, кладя руку на грудь.

– Стало быть, и записку ты настрочишь?

– Могу, – заверил тот, – и отнесу тогда.