Дарья Вакорина – Гришенька (страница 2)

– Как знаешь.

Григорию оставалось только пожать плечами, ведь отказать такому молодцу, как Смирнов, было крайне сложно, ведь он всё равно сделает по-своему, как считает нужным. В обладании этим качеством Гриша ему даже завидовал.

– Кстати, Миш, а ты почему Смирнов то? – повернул голову к товарищу Аксёнов.

– Не понял, – покачал головой тот.

– Ну ты вроде Смирнов, а вроде Мишель.

– А-а, ты про это, – махнул рукой юнкер, догадываясь о чём речь, – у меня матушка – француженка.

– Ого, – удивился Гриша, – стало быть и ты на французском хорошо говоришь?

– Да если бы, – усмехнулся Смирнов, – матушка у меня тоже обрусела, сама того гляди и не помнит французский.

– Как можно не помнить родной язык?

– Не совсем так. Её семья не в первом поколении в России живёт. Так и прижились.

– Понятно, – кивнул Аксёнов и улёгся на свою подушку, – всё, Миш, забирай свою подушку и топай к себе.

– Выгоняешь меня, да? – тихо смеялся Мишель, хватая свои вещи рукой.

– Да, – ответил Григорий, укрываясь своим одеялом, – прощай-прощай.

– Не прощу, – пустил смешок юнкер и спрыгнул босыми ногами на холодный пол.

Стараясь не скрипеть, он забрался наконец на свою койку и улёгся. Тогда до утра успокоился и Гриша.

Глава 2

– Делать тебе что-то надо, Аксёнов, – подлетел к другу Мишель, толкаясь плечами и задевая его, отчего Гриша отстранился к полукруглому сверху окну.

– В чём дело? – не воспринял того всерьёз Григорий.

– Знаешь, о чём шептались?

– Кто?

– Да неважно, – махнул рукой Смирнов, скорее желая поделиться новостью с другом.

– Ну же, – поторопил его товарищ.

– Тебя искал Ефим, – наконец выдал юнкер.

Тогда Григорий не на шутку напрягся и на секунду отвернулся к стеклу, чтобы не задерживать на товарище взгляд. Они оба знали, что значит появление этого Ефима здесь.

– Отцовский пёс, слуга… – говорил себе под нос Аксёнов, покусывая изнутри щёку от внезапно накатившего волнения, – значит, нашёл меня.

– Что намерен делать? – подошёл ближе и встал напротив Миша, чтобы продолжить беседу.

– Пока нет никаких идей, – покачал головой Гриша.

– Осип его отвадил, поэтому…

– Это вовсе не значит, что Ефим сюда не вернётся, – перебил товарища Григорий, в голосе которого явным подрагиванием отдавала лёгкая тревога.

– Они не посмеют тебя забрать! Я их ух-х-х! – бойко отозвался Смирнов и стал размахивать шпагой, которая всё это время была у него в правой руке.

Аксёнова это позабавило, поэтому на мгновение он отвлёкся от мрачных мыслей и улыбнулся другу

Просторный зал с выбеленным высоким потолком, поддерживаемым несколькими колоннами античного образца заполнил звук трущегося друг об дружку металла. Был урок фехтования. Воспитанников юнкерской школы обучали грамотно владеть шпагой, но конкретно в этом заведении сделать это было, пожалуй труднее. В целях экономии то ли средств, то ли места именно в этом зале помимо новенького фортепьяно в центре также стояли по периметру комнаты и различные шкафы с книгами, картами и различными учебными пособиями. Уместился сюда же даже большой глобус, имевший от уроков фехтования пару царапин на своих больших круглых боках.

Авторы сего "шедевра"после содеянного отбывали наказание в подвале под столовой. Именно поэтому было крайне сложно отдаться на уроке столь требующему энтузиазма предмету и не угодить после своего запала в подземелье.

– Живее двигайся, живее! – криком подбадривал кого-то преподаватель фехтования, мужчина средних лет со шрамом на щеке.

– Понял? Живее, – сказал другу Смирнов, вставая с ним в пару.

Гриша просто кивнул и поднял тренировочное оружие. Друзья изо всех сил изображали схватку на рапирах, ведь оба не сильно желали потратить все свои силы.

В какой-то момент Мишель заметил, что сегодня его товарищ более задумчив, поэтому сделал выпад, чтобы приблизиться к другу:

– Чего такой грустный?

– Да вот думаю, надолго ли хватит Осипа и Ефима, – ответил тот, вяло отражая атаку.

«Поменялись местами!» – скомандовал преподаватель. Молодые люди послушно перестроились и продолжили обсуждение.

– А почему тебя это так волнует. Ну пришёл Ефим и пришёл. И от ворот поворот ему дали, – говорил Смирнов, – он что тебя, украдёт что ли.

– Отцовские слуги способны на многое, – совершенно серьёзно ответил на очевидную шутку приятеля Аксёнов, – он им хорошо платит своим почтением.

– Да ну…

– И я насилу от них отбился и самостоятельно поступил сюда, я не готов потерять образование и свободу ради отцовских хотелок.

– На Осипа можно положиться, мы у него на хорошем счету, – попытался подбодрить товарища Миша, украдкой хлопая его по колену при очередном выпаде.

– Да, благодаря ему и держимся, – выдохнул Григорий и направил вперёд рапиру, – давай-ка увернись.

Смирнов отбил удар по уже отработанной схеме, и так оба изображали ожесточенный бой до конца урока.

В заключение учитель приказал всем выстроиться в линию, а потом вышвыривал каждого пятого юнкера из неё.

– Так… – педагог задержался взглядом на двух друзьях.

Оба вытянулись по струнке и застыли. Преподаватель, совершенно не взирая на то, что ученик чуть ли не на голову выше него, своей рукой в грязной перчатке схватил Смирнова за копну волос и выволок из строя. Гриша, быстро сменивший каменное выражение лица, заволновался и попытался схватить товарища за руку, чтобы не позволить ему упасть, но другой из шеренги пресёк его, чтобы не досталось и Аксёнову. Да и Мишель был не из робкого десятка, поэтому не только не упал, но и гордо поднял голову, как только выровнялся.

– Простите, но… – тогда словесно начал противиться Григорий.

– Нет, Аксёнов, нет! – развернулся к нему педагог и махнул в его сторону рукой, – хватит, сладкая парочка!

Смешок украдкой прокатился по строю.

– На этот раз плохо справлялся именно он, – добавил учитель и открыл дверь зала, – все свободны.

И ученики поспешно покинули помещение. Участь оставленных же несчастных на этот раз состояла в том, чтобы после уроков сто раз подниматься по канату вверх.

– Сколько ещё тебе? – спрашивал Гриша, стоя с книгой в руке на мостике под потолком музыкально-тренировочного зала.

– Девяносто восемь, – бодро ответил Смирнов, подтягиваясь на руках к потолку.

Аксёнов на это только пожал плечами и углубился дальше в чтение книги, облокотившись руками на перила мостика.

– Что читаешь? – поинтересовался Миша, поднявшись уже который раз к потолку, чтобы продолжить беседу.

– Роман, – ответил тот, не отрываясь от страниц.

– Ого, ты увлекаешься романами?

– А что с ними не так? – наклонив осуждающе голову, спросил ровным тоном Григорий.

– Но это же… вроде как, кхм, для кисейных барышень? – пожал плечами Смирнов, не придавая особого значения словам.

– Но тем не менее пишут их мужчины, – захлопнул книгу Аксёнов и усмехнулся на явное замешательство на лице друга.

– Ну… да.