Дарья Трутнева – Как выйти из лабиринта, у которого нет стен (страница 9)
Можно очень ясно понимать, что твоя ревность связана с детским страхом быть покинутой, — и всё равно ревновать.
Можно точно знать, что твой контроль вырос из старого бессилия, — и всё равно контролировать.
Можно блестяще разбираться в своих защитах, ролях, травмах и сценариях — и всё равно снова входить в них, особенно в живой, быстрой, эмоционально заряженной ситуации.
Отметьте, что вам знакомо:
Мне кажется, что если я найду корень проблемы, она должна исчезнуть.
После сильного инсайта я жду от себя быстрых изменений.
Когда я снова реагирую по-старому, мне кажется, что моё понимание было “ненастоящим”.
Я склонен обесценивать себя, если после осознания не стало сразу легче.
После первых разочарований человек редко сразу уходит из психологии. Гораздо чаще он делает другой вывод:
я просто ещё не нашёл то самое.
Не тот психолог.
Не ту школу.
Не тот подход.
Не тот метод.
Не ту глубину.
Не тот уровень специалиста.
И тогда начинается новое движение по кругу — но уже в более интеллектуальной, более тонкой форме.
Каждая новая школа сначала даёт прилив надежды.
Каждый новый язык даёт ощущение, что теперь всё стало понятнее.
Каждый новый подход на время кажется ближе к истине.
Но если внутренний маршрут остаётся прежним, даже самый точный метод через некоторое время начинает обслуживать ту же боль.
Человек не проходит путь — он всё время ищет следующую систему, которая должна оказаться сильнее предыдущей.
Отметьте, что вам знакомо:
Мне кажется, что я просто ещё не нашёл “свой” метод.
Я часто думаю, что проблема была не в процессе, а в том, что специалист был недостаточно сильным.
После разочарования я скорее ищу новый подход, чем задаю вопрос, что именно во мне остаётся прежним.
Я склонен верить, что где-то существует система, которая наконец всё объяснит и сложит.
Это очень понятная надежда.
И очень человеческая.
После первых инсайтов, после первых карт, после первых объяснений человеку начинает казаться: хорошо, значит, нужно просто продолжать. Ещё поработать. Ещё походить. Ещё поглубже разобрать. Ещё потерпеть. Ещё вложиться. И однажды я выйду в точку, где этой боли больше не будет.
Где я уже не буду так срываться.
Не буду так пугаться.
Не буду так зависеть.
Не буду так проваливаться.
Не буду так мучиться от себя и от жизни.
Но именно здесь скрывается ошибка.
Потому что внутренняя работа не отменяет человеческую природу.
Она не делает человека неуязвимым.
Не выводит его в состояние, где больше нет боли, потерь, страха, растерянности, горя, ошибок, неопределённости.
Она не превращает жизнь в гладкую прямую линию.
Смысл не в том, чтобы перестать страдать как человек.
Смысл в том, чтобы перестать создавать себе дополнительное страдание старым маршрутом.
Отметьте, что вам знакомо:
Я втайне жду от внутренней работы состояния, где мне больше не будет больно.
Мне кажется, что если я всё ещё страдаю, значит, я плохо работаю над собой.
Я склонен воспринимать боль как доказательство, что со мной “ещё не всё в порядке”.
Мне трудно принять, что живая зрелость не отменяет уязвимость.
Это очень современная ловушка.
После некоторого времени в психологии человек действительно начинает лучше понимать себя. У него появляется язык. Он уже может сказать:
у меня сейчас триггер,
это моя травма,
это моя защита,
сейчас я в созависимости,
сейчас я проваливаюсь в жертву,
сейчас у меня активировался страх отвержения.
И сначала это ощущается как большой прогресс.
Потому что раньше была только боль и хаос, а теперь появилось описание. Появились слова. Появилось чувство, что я уже не в полной темноте.
Но здесь очень легко перепутать две вещи:
умение описывать себя
и
способность реально жить иначе.
Можно очень красиво и точно говорить о своих границах — и всё равно не выдерживать их в живом разговоре.