Дарья Толмацкая – Любовь сквозь века (страница 3)

— Отправь отряд солдат утихомирить этих выпивох. Тех, кто будет сопротивляться, пусть бросят в темницу и продержат там до утра. На днях я загляну в корпус янычар, переговорю с их агой. Посмотрим, как направить их энергию в нужное нам русло.

— Велите позвать кого-то на ночь? - услужливо спросил бей

— Не стоит. Мои мысли все равно не позволят мне забыться и получить удовольствие от общения с рабыней. Ступай, Яхья.

Ташлыджалы поклонился и вышел из покоев. Я остался один. Голова немилосердно раскалывалась. Новости, одна хуже другой, сыпались на меня как из рога изобилия, но помощи ждать было не от куда. Противоречия раздирали меня изнутри. Многие янычары тайно присягнули мне в верности и ждали. Когда я дам знак, чтобы взять Константинополь нахрапом и посадить меня на трон. Но разве я могу поднять меч на собственного отца? Разве так меня воспитывали? Разве этому учили?

От гнетущих мыслей бросило в жар. Я вышел на балкон. Передо мной раскинулась ночная Амасья. С балкона моих покоев она была передо мной как на ладони. Почти нигде не горели огни. Город спал.

Интересно, как живут другие люди? Нормальные люди, которым не написано на судьбе стать братоубийцей или быть убитым своим же братом. Как проходят их дни? Какого это,- чувствовать себя в безопасности, любить и быть любимым?

Я задумался. Когда я в последний раз проводил ночь с женщиной? И кто это была? Что я знал о ней, и почему она дарила мне свои ласки? Способен ли кто-то полюбить меня за то, что я - это я? Любила ли моя мать отца? Счастлив ли хоть один человек в моей семье, или на нашу долю счастья не досталось?

Я вернулся в покои и приказал привести мне кого-нибудь на ночь. На самом деле мне ничего не хотелось. Абсолютно. Но и быть один я сегодня не хотел. Покупать счастья противно, но и от одиночества может спасти только человек, который просто помолчит рядом.

Через некоторое время в мои покои вошла рабыня. Возможно, я её раньше видел. Да, кажется она уде бывала в моих покоях, но, как и многие до неё, не смогла забеременеть. Неужели даже эта малость недоступна мне? Неужели я никогда не испытаю отцовского счастья?

Очередной поток мыслей штурмовал мою голову, и чтобы от него убежать, я схватил за запястье вошедшую и молча притянул к себе.

Утро в Амасье всегда тихое. Не то, что в Константинополе или той же Манисе. Здесь, в горах, нет ничего, кроме пения птиц и лёгкого шёпота ветра.

— Можешь идти - велел я рабыне - Да передай калфе, чтобы мне завтрак несли.

После дождя всегда появляется радуга. Вот и я, не смотря на довольно-таки меланхоличный характер, проснулся сегодня в приподнятом настроении. Энергия била через край. Казалось, что всё ещё можно наладить. Не бывает же так, что в тридцать лет всё кончено?

После завтрака отправился в корпус янычар. Что там у них происходит, куда смотрит главный ага? Ташлыджалы и Атмаджа, два моих верных соратника, отправились со мной. Они всегда были рядом, что бы ни случалось. Готов дать голову на отсечение, если бы меня изгнали из Империи и лишили всех привилегий, эти двоя пошли бы со мной в бедность так же гордо, как скачут сейчас на своих лошадях рядом со мной.

— Опять всю ночь не спал? - спросил Атмаджа Яхью - Глаза у тебя красные. Смотри, а ну как выпадешь из седла, и тю-тю.

— Ночью были погромы в городе. Несколько пьяных янычар вспомнили, что им задолжали кое-какие торговцы, и решили долго не мешкая восстановить правосудия - ответил бей

— А знают они только один способ - весело добавил я и все троя расхохотались.

Корпус янычар находился в самом центре города, и совсем не был похож на главное здание корпуса в Константинополе. В Амасье корпус представлял из себя продолговатое прямоугольное двухэтажное кирпичное здание, крыша которого была украшена знамёнами с изображениями полумесяца. Высокие, крепкие стены, сделанные из камня, отгораживали корпус от глаз любопытных зевак, не позволяя пленникам сбежать из темниц, которые находились в подвалах. На воротах в любое время дня и очи всегда дежурил часовой, в обязанности которого вести учёт всех, кто заходит и кто покидает территорию корпуса. Заприметив нас ещё издалека, он едва мог сдерживать свою добродушную улыбку.

Среди янычар я пользовался большим уважением. Они знали меня как смелого человека, опытного воина и справедливого санджак бея. Этого было достаточно, чтобы заслужить любовь этих бесстрашных мужчин, которые бросались в бой, не раздумывая ни минуты, отдавая свои жизни во имя Империи и Аллаха.

— Шехзаде, какая честь для нас. Я, я сейчас же доложу старику Фатиху, чтобы он принимал вас. Вы, Вы больно сильно то не торопитесь, пущай Фатих ага хоть самовар поставить успеет, а то, ну это самое, как-то неудобно. А нам ведь и невдомёк было, что Вы да к нам - часовой тараторил так, что его было сложно понять. Я добродушно расхохотался и обещал дать время Фатиху аге, который вот уже пятнадцать лет командовал корпусом янычар в Амасье, время на подготовку угощений.

На территории корпуса находились просторный двор, с местом для построения, полем для тренировок и местом для намаза.

— Сколько старику Фатиху уже лет то? - спросил Яхья

— Да давно пора уже в отставку, но солдаты любят его и не хотят отпускать. Да и со своими обязанностями здоровья хватает справляться.

— Не на своём он месте - сказал я - Добряк, каких свет не видывал, а всё туда же. Ну какое ему военное дело? Он же и мухи не обидит. Думаете, откуда вокруг корпуса столько бездомных собак? Он подкармливает, святая душа.

Мы рассмеялись. С Фатихом мы были знакомы четыре года. Я приехал сюда из Манисы сразу после того, как Повелитель назначил туда Селима, отправив меня в далёкую горную Амасью. По началу я всей душой ненавидел этот город. Он находится в такой глуши, что после смерти отца я при любом раскладе не смогу добраться до Топкапы первым, а значит лишусь жизни. Как вы думаете, может ли это не угнетать?

Как и полагается, первым делом я пошёл поприветствовать войско, которое отныне находилось в моё распоряжении. Фатиху тогда уже было сорок пять лет. Возраст почтенный, а для янычара почти недосягаемый. С первого взгляда было понятно, что старый ага человек радушный и простодушный. Как он продержался столько лет на поле боя для меня осталось загадкой, но если бы не солдатская форма, я бы никогда не подумал, что он может быть причастен к походам и войнам. Толстый, с неопрятной бородой, торчащей кусками в разные стороны, не способный зарезать барана на Курбай Байрам старик управлял целым воинским корпусом, и пользовался любовью среди своих подопечных.

— Площадка для стрельбы из лука новая что ли ? - заметил Атмаджа

— Да, прошлой осенью отремонтировали. Сразимся, пока старик Фатих готовит чай?

Словно малые дети, с горящими озорными глазами мы втроём прошли на площадку для стрельбы из лука и взяли себе лук и по одной стреле. Я как следует натянул тетиву и сказал:

— Кто попадёт дальше всех от цели, тот напишет Гюльчичек письмо, в котором будет изъясняться в любви.

— Только не это!! - в один голос ответили ребята и разразились новой волной смеха.

Со стороны мы могли бы сойти за простых молодых людей: весёлых, жизнерадостных, хорошо владеющих оружием и умелых наездников. Но таковыми нам дозволялось побыть лишь пару счастливых минут в день, когда мы оставались наедине друг с другом и не занимались государственными делами. В такие минуты стиралась грань между мной и ними, мы ничем не отличались от сотни других молодых людей в Империи.

— И как всегда, проиграл у нас ..... ЯХЬЯ!! - огласил Атмаджа, снимая стрелы с мишени.

— Яхья, это какое уже по счёту письмо ты будешь ей отправлять? - поддерживал шутливо издевательский тон я

— Научись, наконец, стрелять, Яхья, а то Мустафе придётся выдать Гюльчичек за тебя, и мы потеряем предмет для шуток,- не позволишь же ты отпускать такие колкости в адрес своей супруги.

— Шехзаде, Фатих ага просит прощения за задержку и просит Вас пройти в его кабинет - запыхавшийся часовой, который, по всей видимости, только бегал по периметру корпуса, чтобы найти нашу компанию, сопроводил нас в кабинет главы корпуса.

В кабинете Фатиха уже был накрыт стол: несколько чашек чая, пирожки с мясом и люля-кебаб манили своим ароматом, от которого у всех потекли слюнки, а старик Фатих, как заботливая мамка, квохтал вокруг нас. Расставляя тарелки и накладывая всем горячее.

Когда первый голод был утолён, я спросил:

— Вчера ночью несколько солдат устроили беспорядки на городском рынке. Тебе об этом известно, ага?

— Как же может быть иначе? Яхья бей их выловил и запер в темнице. На утреннем построении их не было. Ну, я сразу понял: схлопотали орлы своё.

— Что же ты не следишь за ними? - укорял Атмаджа - Твои воины слоняются ночью не пойми где, пьянствуют, может, и ещё что делают, о чем нам пока неизвестно. Свободного времени что ли, много? Так мы это мигом исправим.

— Что Вы? Как можно?! Ни минуты свободной нет, ни секундочки. Пашут не разгибая спины. Тренировки с утра до ночи, а в свободное время работы по благоустройству территории. Работы столько, что рук не хватает.

— Ты бы поговорил с ними, Фатих - миролюбиво попросил Яхья - Нехорошо это, не порядок. Сегодня они рынок перетрясли, завтра пойдут и надругаются над женщиной. Не Богоугодное это дело.