Дарья Толмацкая – Любовь сквозь века (страница 2)

Так совершенно случайно случай показал мне Амасью, в которую я влюбилась в первого взгляда. До сих пор мой мистически настроенный ум видит в это некое предзнаменование чего-то особенного, словно сам шехзаде направил наш корабль к берегам Самсуна, чтобы показать мне свои владения в Амасье.

С тех пор поездки в Амасью стали для меня ритуалом. Каждый год, куда бы я не ехала отдыхать, я приезжаю сюда и провожу несколько дней, набираясь сил, энергии и умиротворения. На вопрос удивлённых местны жителей отвечаю. Что в прошлой жизни была санджак беем Амасьи и скорее всего имею славу городской сумасшедшей.

Привычный путь от Москвы до Тбилиси, ночь в гостинице, утренний автобус до Самсуна, ещё три с половиной часа езды, и вот я уже приветливо улыбаюсь девушке на ресепшене и регистрируюсь в одноместном номере своей любимой гостиницы.

В этом году я приехала почти осенью, последнюю неделю августа. Те крупицы туристов, которых неведомым образом могло сюда занести, уже давно разъехались по домам, так что мой номер был единственным заселённым на все два этажа.

— В Вашем отеле нет приведений? - в шутливой форме спросила я девушку, которая сидела за стойкой ресепшена.

— Простите? - она слегка удивлённо выгнула бровь, явно не выкупая шутку.

— Ну как же - продолжала я свой розыгрыш - Отель расположен в старой части города, в двухэтажном домике Османского типа практически на том самом месте, где всего пару сотен лет назад располагались владения шехзаде, которые приезжали сюда учиться управлять городом, и без приведений? Простите, но я в это не поверю. Здесь каждый уголок, каждый камешек пропитан дворцовыми интригами, сплетнями и борьбой за власть, а Вы говорите! У меня прямо сейчас перед глазами стоит силуэт Ташлыджалы Яхья бея, который сидит на берегу реки и пишет стихи о своей неразделенной любви.

Девушка уставилась на меня как на выпускницу психиатрической клиники, и только хлопала нарощенными ресницами, не зная, что сказать в ответ.

— Завтраки у нас проходят с восьми до десяти, и они включены в стоимость проживания. Пароль от вай фая Вы найдёте на письменном столе в Вашем номере, а если Вас интересует история правящих здесь шехзаде, то в двухстах метрах от отеля находятся музей шехзаде. Там Вы сможете не только увидеть восковую фигуру всех правящих здесь шехзаде, но также узнать мельчайшие подробности их жизни. Вот их визитка с адресом.С минуту мы друг на друга смотрели, а потом она кое-как выдавила из себя улыбку гостеприимства и сказала:

— Благодарю, если у меня возникнут какие-либо вопросы я обращусь напрямую к шехзаде - я взяла карточку от номера и услышала только, как она пробормотала что-то вроде «Не шутили бы Вы так», и уставилась в свой ноутбук, вбивать какую-то информацию ( видимо, обо мне ). Осталось надеяться, что она не посчитает меня наркоманкой и не вызовет полицию: как выпутываться из таких историй заграницей я понятия не имею.

Номер был небольшим, зато выполнен в османском стиле: арочную дверь, украшенная резьбой с османскими орнаментами; над дверью керамическая табличка с надписью на османском языке, возможно, какая-то сунна из Корана. На стенах — ковры с османским геометрическим узором или цветами тюльпанов, а сами стены украшены каллиграфией и миниатюрами в стиле левантийских мастеров. Мебель в номере была выполнена из тёмного дерева: низкие столики с мозаикой, кресла с вышивкой, сундук у стены, как будто с приданым наложницы. Отдельного внимания заслуживают лампы, которые стоят на прикроватной тумбочке и письменном столе, — резные фонари из бронзы и цветного стекла, из которых льётся мягкий янтарный свет. Большую часть номера занимала кровать — широкая, как у султана, с резным деревянным изголовьем, инкрустированным перламутром. На ней — куча разнокалиберных шелковых подушек, бархатное покрывало бордового цвета с золотым узором. Над кроватью — полупрозрачный балдахин, совсем как в восточных сказках, придающий номеру свою изюминку и делающий его не похожий ни на одну гостиницу мира. Я рухнула в огромную кровать. Наконец-то я дома!! На пять дней я вдали от обязанностей, бытовых забот и привычного мне мира. Только уединение, молчаливое созерцание живописной природы и дзен. В этой комнате всё располагало к тому, чтобы почувствовать себя если не могущественной султаншей, то хотя бы фавориткой одного из престолонаследников.

Дорожная усталость давала о себе знать гудящими ногами, тяжёлой головой и слипающимися глазами. Ну как же так, ведь сейчас всего лишь семь вечера, я столько всего планировала сделать, и в итоге завалюсь спать?? А как же взять сочный сэндвич со свежесваренным латте и устроить ужин на берегу Йешильырмак? А мой план прогуляться на закате по набережной, наблюдая за тем, как солнце ложиться спать где-то за высокими горами? Да ещё и в музей шехзаде надо заскочить. Нет, я не от девушки с ресепшена узнала о существовании этого музей. Как настоящая фанатка шехзаде Мустафы, я была во всех местах, которые так или иначе связаны с моим Львом: дворец Топкапы, парк шехзаде в Манисе, и конечно же его гробница в Бурсе. Каждый раз, приезжая в Амасью, я заходила в этот музей поприветствовать Мустафу. Интересно, до которого часа работает музей? Может, он уже закрыт...

Я зевнула, перевернулась на правый бок и буквально на секундочку прикрыла глаза, мысленно переносясь в далёкое, неведомое мне прошлое. Как жили люди того времени? Что они ели и пили? Что делали, о чем мечтали, к чему стремились? Чем развлекали себя без интернета и почему ни у кого не возникало желания как-то запечатлеть события своей жизни? В Европе хотя бы были художники и портретисты, османы же не оставили нам никакого визуального наследия, только книги на мёртвом языке, роскошную каллиграфию, витиеватые обороты в диванной поэзии и поражающие воображения традиции.

Как жилось девушкам в гареме? Неужто и правда пределом мечтаний для каждой было попасть на хальвет и родить сына для шехзаде? А что, если шехзаде был не в твоём вкусе? Как поступали в такой ситуации? Да и какими они были, эти хвалёные наследные принцы самой могущественной Империи шестнадцатого века? Какого это - быть шехзаде?

Мустафа,1545

Какого это - быть шехзаде?

Если бы вы задали мне этот вопрос, когда мне было семнадцать лет, я бы ответил, что быть шехзаде - это управлять санджаком, проводить еженедельные заседания совета дивана и присутствовать на судах, пару раз в месяц выезжать на охоту и периодически проводить романтические вечера с красавицами из гарема.

Сейчас мне тридцать лет, и я уже смотрю на свой статус в обществе иначе. С одной стороны, ничего не изменилось: я всё так же управляю санджаком, выезжаю на охоту и провожу советы дивана. Только теперь всё это воспринимается совершенно по-другому. В юности статус шехзаде означал вседозволенность, теперь же от этого слова разит ответственностью за версту.

Что происходит с человеком после тридцати лет? Куда исчезает способность любить искренне и пылко? Что стирает из наших сердце отчаянные надежды и мечты? А может, после тридцати лет нет никаких нас? Остаётся лишь бренное тело, которое ходит мрачной тенью, совершая ежедневно одни и те же действия, как хорошо выдрессированная собака?

Когда я в последний раз улыбался или влюблялся? Кто смотрит на меня из отражения в зеркале? Почему я не узнаю в нем себя? Кто опечалили эти карие глаза так, что те потухли навсегда?

От меня не осталось ничего, кроме должностных обязанностей, которые я исполняю. Ради чего я живу? Чтобы стать следующим султаном? Ну стану, а дальше что? Новый груз ответственности, который как непосильная ноша ляжет на мои плечи? Неужели я мало пережил? Мало вытерпел? Неужели я не заслуживаю простого человеческого счастья?

Мои размышления прервал стук в дверь. Это оказался мой верный помощник, Ташлыджалы Яхья Бей.

— В такой час? К добру ли?

— Шехзаде Хазретлери - Яхья поклонился и подошёл ко мне - В городе беспорядки. Пьяные солдаты ходят по рынку и громят палатки не заплатившим им вовремя торговцев.

— Только этого не хватало - я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Раньше они бунтовали только при отсутствии походов, что сейчас им нужно ума не приложу. В апреле мы одержали победу в битве при Сохоисте, все янычары вернулись домой не с пустыми мешками.

— Значит, чем-то недовольны...

— Война с сефевидами не прекращается. Может, мне отправить самых энергичных вояк на разведку в те земли?

— Это ничего не даст. Отправим одних, взбеленятся другие.

— В Манисе такого бардака не было.

— Маниса сейчас от нас в 987 километрах. Вся погрязла в долгах под управлением шехзаде Селима.

— Неудивительно, ведь... - начал было Яхья бей, но вовремя осёкся. Какой бы ни был шехзаде, а говорить о нем в таком тоне не позволялось никому.

Я не обратил на это внимание. В конце концов, Ташлыджалы был прав. Селим был отвратительным санджак беем. Для него титул «шехзаде» так и остался приравнен к словам «вседозволенность», «гарем», «пьянство». Матушка говорит, что от таких, как Хюррем султан, не могло получится хороших детей. Мне сложно с этим согласиться, ведь они не только дети Хюррем, но и мои младшие братья. Однако не согласиться с этим тоже не могу. Первый сын Хюррем умер, второй слишком увлекается вином, третий слишком увлекается войной, а четвёртый и вовсе с горбом родился. Что это, как не кара Аллаха за то, что она причина столько боли мне и моей Матушке?