Дарья Титова – Звук четвёртого измерения: Эхо Тишины (страница 5)

Она удивилась.

– Чтобы познакомиться с тобой, конечно, – ответила. – Юля говорила о тебе много. Мне стало интересно.

Гриша вдруг понял, что сейчас – тот самый момент, когда в детективе герой должен задать неудобный вопрос. И если он промолчит, потом обязательно будет жалеть.

– И… только поэтому? – спросил он, глядя ей прямо в глаза.

В них что-то дрогнуло. Но всего на секунду.

– Не только, – честно сказала она. – Но остальное – позже. Ты ещё не готов.

– Он готов больше, чем ты думаешь, – сухо проговорил Моцарт.

– Кот, – вздохнула Юлия, – иногда твоя прямота – хуже любой загадки.

– Я могу уйти, если вам удобно жить в иллюзии, – обиделся он.

– Не надо, – быстро сказал Гриша. – Пожалуйста, не уходи.

Кот посмотрел на него долгим внимательным взглядом.

– Ладно, – сказал он. – Только ради того, чтобы посмотреть, как ты через пару месяцев будешь пытаться совмещать роль хранителя и подготовку к контрольной по алгебре.

– Ты очень смешной, – буркнул Гриша.

– Я гениален, – поправил кот. – Это иногда выглядит как смешное.

Алевтина улыбнулась уже по-настоящему.

– Вот за это я тебя и ненавижу меньше всего, – сказала она.

– Взаимно, – изящно поклонился Моцарт.

Гриша вдруг понял, что, несмотря на тяжесть разговора, ему… немного легче. Как будто в комнате, кроме всего этого клубка тайн, есть ещё что-то живое и настоящее – их нелепый, странный, но очень настоящий союз.

– Хорошо, – сказала Юлия, вернувшись к деловому тону. – На сегодня достаточно. Григорий, забери фотографию. Не показывай её никому. Даже Дискавери. Особенно Дискавери. И… – она запнулась, – постарайся пока не думать о ней слишком много.

– О ком? – не понял он.

– О той, которой ещё нет в этой комнате, – тихо ответила Алевтина.

Слова прозвучали как загадка, но Гриша почувствовал: в них – не игра, а предупреждение.

Он аккуратно взял фотографию. На секунду ему показалось, что девушка на лавочке смотрит прямо на него – живым, тёплым, немного озорным взглядом.

«Ю. и А. – навсегда вдвоём против тишины».

Он вдруг остро захотел спросить: «А что, если одна из вас устанет от борьбы? Если тишина покажется ей привлекательнее шума?».

Но не спросил.

Пока.

ГЛАВА 4. Гости по ночам и голоса без слов

Вечером, лежа на кровати и глядя в тот самый подозрительно обычный потолок, Гриша пытался разложить всё, что услышал, по полочкам. Но полочки в голове явно были заняты – на одной лежали формулы, на другой – текст по литературе, на третьей – аккорды, на четвёртой – шутки Костика, на пятой – посты из соцсетей, и для мировых тайн оставалось совсем немного места.

Фотография стояла на столе. Он десять раз порывался убрать её в ящик, но каждый раз рука замирала в воздухе. Казалось, если он спрячет её, она исчезнет или… обидится. Да, фотография. Логика пошла гулять.

Телефон лежал рядом. На экране – переписка с Дискавери.

Они не писали друг другу с тех пор, как… всё случилось. Байкал, битва, победа. И потом – неловкое «ну… пока?». И неделя тишины. Месяц. Полгода.

Написать? – спрашивала какая-то часть внутри.

Не лезь, у неё своя жизнь, – отвечала другая.

Вы вместе спасали мир музыки, вообще-то! – возмущалась третья.

И все трое спорили так громко, что он почти не слышал лёгкого шороха у окна.

«Лёгкого шороха у окна» достаточно, чтобы герой любого нормального подросткового романа понял: сейчас будет что-то. Но Гриша в этот момент сосредоточенно переписывал фразу «Привет, как ты?» на «Привет, ты как?» и обратно, не решаясь нажать «отправить».

Шорох повторился. Уже настойчивее.

– Мама, если это ты, я реально всё доем завтра, – на автомате пробормотал он, всё ещё глядя в экран.

– Лестно, что ты сравниваешь меня с твоей матерью, – сухо сказал знакомый голос. – Но, во-первых, я не умею готовить. А во-вторых, я слишком умен, чтобы верить в завтра.

Гриша подпрыгнул на кровати.

– Можно стучать не так тихо? – возмутился он. – Я же…

– Занят бессмысленным анализом фраз, которые всё равно не отправишь? – подсказал Моцарт, усаживаясь на его подоконнике. – Я в курсе.

– Ты подглядываешь? – обиделся Гриша.

– Я слушаю, – поправил кот. – Разница велика.

– Ты вообще знаешь, что такое личное пространство?

– Конечно, – невозмутимо ответил Моцарт. – Это то, что люди постоянно защищают, но при этом выкладывают всю свою жизнь в открытый доступ.

Он покосился на телефон.

– Ты не знаешь, что ей сказать, – констатировал он. – Это нормально. Люди редко знают, что сказать тем, кто их раз спас.

– Это… сложно, – признался Гриша, наконец отложив телефон. – Я даже не знаю, как у неё дела. Вдруг ей вообще не хочется вспоминать всё это?

– Вдруг, – согласился кот. – А вдруг – наоборот. Но, – он лениво потянулся, – возможно, сейчас есть вопросы поважнее.

– Например? – мрачно спросил Гриша. – Как не сойти с ума от того, что твой учитель, его сестра и разумный кот когда-то уже пытались спасти мир и… не совсем справились?

– Ты быстро схватываешь, – одобрил Моцарт. – Но я о другом. – Он кивнул на фотографию. – Она сегодня ночью не даст тебе спать, если мы не решим кое-что заранее.

– Фотография? – не понял Гриша. – В смысле?

– В самом прямом, – ответил кот. – Такие вещи не появляются просто так. Это не открытка от тёти из Сочи. Это… приглашение.

– Куда? – Гриша посмотрел на девушку с гитарой. Она всё так же улыбалась. Но теперь в этой улыбке Грише чудилось что-то ещё. Как будто она знала то, чего не знал он.

– В прошлое, – сказал Моцарт. – Отчасти. И в то место, где началось то, чем ты сейчас занимаешься. Под каштан.

– Но его же больше нет, – растерялся Гриша. – Там теперь… торговый центр. «Каштан Плаза», между прочим. И ещё ужасный фонтан.

– И ужасная музыка из динамиков, – поморщился кот. – Вместо живых концертов под деревом – попса по расписанию. Символично, не находишь?

Гриша усмехнулся, хотя внутри было не до смеха.

– Ты хочешь сказать… мы должны туда пойти?

– Ночью, – добавил Моцарт, как будто речь шла о прогулке до киоска за хлебом. – Пока основная масса людей занята сном, а не покупками.

– А если… там охрана? – нерешительно возразил Гриша. – И камеры, и вообще… Это незаконно.

– Незаконно – это пытаться переписать музыку мира под себя, – отмахнулся кот. – А пробраться к месту, где когда-то рос каштан, чтобы послушать, не звучит ли там что-то лишнее, – это… профилактика.

– Ты так выразился, как будто у нас план – как у домкома, – пробормотал Гриша.