Дарья Тарасова – Вино Капули (страница 47)

Нино выложил на кофейный столик перед нами лист картона, который всё это время держал за спиной. К картонке был прикреплён небольшой рисунок. Мы резко склонили свои головы, стукнувшись по пути лбами.

Я увидел этикетку «Души Капули». Нашей «Души Капули». Она была похожа, но в то же время другой. Она тоже изображала женский стан в белом струящемся платье. Нино точно скопировал семейный герб и размашистый, словно начертанный пером почерк. Но были и отличия. Стан Фируж был более крепким и смуглым, ткань нежно окутывала её грудь и бёдра, открывая мягкий живот. Плечи держались ровно, а рука слегка неловко прижимала к телу ткань и держала в пальцах… цветок бархатисто-алой розы. Нино сказал, что Фируж позировала с одним из повторно цветущий сортов, что выращивала сама. Но после он немного перерисовал и оставил в её руке нашу Rosa di Sulia – он неоднократно рисовал розу в цвету и хорошо помнил и чувствовал её образ. Но это было не главное, потому что был другой… другой взгляд.

Чем дольше я смотрел на простой, но чувственный рисунок, сделанный умелой рукой брата, тем больше ощущал… самое разное. Поначалу робость и даже страх… Потом смирение, дружбу, улыбку. Молодость и силу. Не столько любовь, сколько влюблённость. Может не дом, но путь… И мечту.

Да, глупо звучит. Как можно в обычном маленьком рисунке видеть всё это сразу, но я видел. Нино показал. Видимо, я становился чем-то на него похожим. На их обоих.

– Ну, вроде неплохо. Хотя мог бы прислушаться к моему совету и нарисовать без тряпки, – Сепо разрушил благоговейную тишину. Знай я его хуже, возмутился бы, но его брови и челюсть были расслаблены, взгляд задумчивым и мягким – благоговейным. Но Сепо, естественно, не мог оставить это всё неприкрытым.

– Хорошо, что мы так мало слушаем Сепо. А не то на этикетке сейчас бы прежде всего сияла его ехидная рожа, – усмехнулся я. Нино внимательно глядел на меня, и я коротко кивнул ему.

– А что? Разве обязательно должна быть девка? Я бы вышел не хуже. – Сепо изобразил позу олимпийского атлета, пыжась от напряга и демонстрируя мышцы во всём великолепии.

– Такое только на банку тушёнки. – Нино лукаво изогнул бровь.

– Да? А мне кажется, туалетной бумаги. «Подтирайся как чемпион!» Или вроде того.

Мы рассмеялись не столько над шуткой, сколько над оскорблённым лицом брата.

– Так… А что вы думаете? По-честному. – Нино поджал губы, слегка покачиваясь взад-вперёд.

Пока я пытался подобрать нужные слова, ответил Сепо.

– Это именно то, что нужно, брат. – Сепо поднялся и похлопал Нино по плечу. Отвернувшись, он вышел из комнаты. Нино опустил глаза и кротко улыбнулся.

– Займусь-ка я типографией. Не переживай, буду осторожен.

Я забрал рисунок и унёс к себе. Мне хотелось ещё немного посмотреть на него. Ещё немного почувствовать. Вобрать его цвет. Хотелось на чуть-чуть поверить, что это не изображение чужих чувств и мечт, но зеркало, отражающее и мои собственный. В обычных зеркалах моя душа давно уже не отражалась…

Глава 29. Зола

Дым от костров разносил запах осени и печали. На смену сладкому благоуханию пришла зола. Порывы ветра засеивали ей землю, готовя к зиме. Я всё больше ощущал приближение неизбежного завершения.

Был ноябрь, и солнце уже мёрзло в его прохладе, показываясь всё реже. Мы обрезали сухие и слабые ветви лозы и жги их прямо на винограднике. От дыма щипало глаза, но я был даже рад – не хотел, чтобы кто-то увидел, насколько они потеряны. Золой от костров посыпали землю, возвращая в неё то, что она нам дала. Таков был заведённый здесь порядок и непрерывный цикл. Всё возвращается туда, с чего начиналось…

Я вызвался помогать Сервано с обрезкой на основном винограднике – значительно превышающим размером наш небольшой игрушечный земельный надел. Именно это мне и было нужно. Занять себя чем-то. Не оставить времени на сомнения. Не чувствовать себя бесполезным. С каждым днём получалось всё хуже.

Что же будет, когда всё закончится? Успехом или неудачей, но закончится. Наше небольшое приключение, моё приключение по глубинам самосознания. Что потом? Куда? С кем?

Я мог выйти отсюда состоятельным человеком, а мог выйти с тем же, с чем пришёл. И в том и в другом случае у меня не было маршрута. В некоторой степени я даже надеялся на неудачу. Ведь тогда миру будет меньше, что с меня спросить. Маленький, никому неинтересный Теур – что с него взять. Что мне с себя взять. Но человек с деньгами всегда кому-то нужен. От него всегда чего-то ждут, хотя бы расточительства. А я даже не знал, на что бы мне хотелось их потратить. И почему всё имеет отвратительное свойство заканчиваться?

Интересно, один ли я страшусь того неизвестного, что ждёт за пределами нашего маленького приюта?

Сепо, как всегда, был непробиваем. Он по несколько раз на дню пересчитывал свои фантомные горы золота и размышлял, где и на что их потратит. Но беспечным транжирой он мог казаться только внешне. На самом же деле острый аналитический ум уже прикидывал способ получить наибольшую выгоду, обеспечить комфортное будущее. Да, в корпорации вроде моей Сепо мог бы добиться значительных высот, но быть в чужом подчинении и рамках не входило в сильные стороны брата. Я несколько раз пытался заглянуть в его настоящие мысли, но постоянно натыкался на прикрытия в виде «Спущу в казино», «Куплю остров» или «Построю квартиры как у супергероев в кино и буду сдавать извращенцам». В последнее я даже почти поверил.

– Но ты же не вернёшься, ну… к своим прежним занятиям? – заискивающе спросил Нино.

Сепо валялся на диване, закинув одну руку под голову, а другой подбрасывая к потолку мячик.

– Поживём-поглядим. С моими деньжищами можно будет придумать что поинтереснее, – зевая, ответил брат. Но я знал, что он не вернётся. Иначе бы не вернулся сюда. Мне кажется, Сепо уже устал бродить, хотя и стеснялся признаться в этом даже себе.

Как-то в один из особо располагающих к душевной беседе осенних вечеров он, возможно сам не отдавая себе отчёта, обронил и зерно истины.

– А может вообще бар открою. Винный. Так, чтобы и музыка хорошая, и мясо вкусное.

Я внимательно посмотрел в его мечтающее лицо. Кажется, мысль ещё не полностью окрепла в его сознании, но уже прорастала. Да, именно этим Сепо, судя по всему, и займётся, когда получит деньги.

– И как назовёшь бар? – спросил Нино. Ему идея явно пришлась по душе.

– «Лучший из братьев». Хотя нет, много чести упоминать вас. «Сепо» – просто и понятно.

– Н-да, скромно, – цокнул Нино.

– Ага, и все будут говорить: «Пойдём сегодня в «Сепо»? Или «В «Сепо» сегодня полно народу, – не преминул отметить я. Сепо скривился, а мы с Нино рассмеялись.

– Ты мог бы назвать как-нибудь поэтично… Например, «Роза холмов»… – предложил Нино.

– О да! А ещё нарисовать на стенах розовых пони и при входе всем надевать венки из цветов! – подражая восторженной манере Нино, передразнил Сепо. Он притворно сложил руки и воздел глаза, а его низкий голос получался скорее хриплым, нежели высоким.

– Ну и ладно… А если… если… «Сердце Капули»? В память о доме…

Сепо пробубнил что-то нечленораздельное, и мы переменили тему. Но идея уже прогрызала себе путь в мозгу брата. А если уж он чего решил, то добьётся непременно.

Такой была решительность Сепо…

С Нино было сложнее, потому как он не скрывал правду, но сам находился в её поиске. У него оставалось меньше месяца на то, чтобы отправить рисунки на конкурс. И хотя мы не поднимали эту тему, я знал, что подаренный нами сертификат он сохранил. И видел морщинки напряжения на его лбу. Что же было в этой молодой голове?

Конечно, мне хотелось надеяться, что он сумел если не отпустить, то на время усмирить свои страхи, но верить в это было бы слишком самонадеянно. И всё же я верил. Не столько свои психотерапевтические воздействия, но в самого Нино. Его внутреннюю силу, его мечту. В то, что он сумеет принять верное решение. Он был самым молодым из нас, но порой казалось, что самым старшим. По крайней мере, со знанием жизни и себя самого он точно справлялся получше меня. Что бы там ни было, Нино отыщет свой путь.

Решительность Сепо и самосознание Нино… Вот что их отличало. А чем отличался я?..

Я допытывался и до Фируж, которая некогда обещалась покинуть нас в конце сезона – то бишь ещё месяц назад:

– И когда же ты отправишься добиваться своего? А?

– О чём ты? – недоумённо ответила она.

– Как? Ну, стать механиком, жить у моря, летать свободной птицей – твоя мечта!

– Ах, ты об этом… Да я ещё успею. Но не хочу пока оставлять маму. А ещё я просто обязана увидеть, как вы провалитесь, когда Сервано отведает вашу кислятину!

– Эй! Я думал, ты веришь в нас!

– Ну, знаешь ли, вы же всего лишь мужчины…

Да, вот кто точно справится со всем, что выпадет на её долю. Кто не даст никому решать за себя.

Решительность Сепо, самосознание Нино и стойкость Фируж. По крайней мере, у каждого из них уже есть внутри то, чем можно гордиться. Я бы гордился.

Нино всё же отправил работы на конкурс. Он торжественно сообщил нам об этом одним утром. Мы с Сепо хлопнули друг другу по рукам и дружно поздравили его с этим важным шагом.

– Хо-хо, ну я уверен, ты пройдёшь. Иначе я сам пойду и поговорю с этими так называемыми экспертами.

– Да пройду или нет это уже неважно…

– Как это? В этом же весь смысл!