Дарья Сталь – Рубиновый орден (страница 3)

– Как тебя зовут, кстати?

– Мира Грей, – помедлив, представилась она. Общаться все еще не очень хотелось, но пацан выглядел безобидным.

– А я Сеттра Валтейн, маг Смерти.

– Чего?! – Мира чуть не пролила на себя чай от удивления. Так вот он кто! И понятно тогда, почему он давно пропал с занятий. Но, демоны их подери, почему вокруг нее стали появляться волшебники с запрещенной магией?!

– Сеттра, – донесся с соседней койки приглушенный голос второго парня, – я же тебя просил не рассказывать всем подряд про свою магию… Прекрасно знаешь, что официально она под запретом.

– Да, но я же не виноват, что Смерть выбрала меня! – Валтейн надулся совершенно по-детски. – В смысле, что во мне проснулась эта магия с детства…

– Не обязательно трындеть про это направо и налево, – устало сказал второй. – Лучше помоги мне снять повязки. Все равно они так же бесполезны, как мертвецу Исцеляющее прикосновение.

Старик Оллиф куда-то запропастился, и Мира наблюдала, как Валтейн помогал другу освободить глаза. Они оказались подернуты белесой дымкой.

– Здравствуй, – Белёсые глаза уставились на Миру, и она кивнула вместо ответа. – Я тебя помню. Ты маг Сумрака?

Снова кивок:

– А ты тот самый, кто дрался вместе с Менфисом, когда он погиб?

– Он маг Времени, – воткнул свое слово мастер перебивать.

– Да, Кай Астер, приятно познакомиться. – Парень грустно усмехнулся. – Печально известный совместной битвой с Менфисом… и тем, что поселился потом в лечебнице.

– Странно, об этом я не слышала. Что тогда случилось?

– Так он же самолично победил Мастера Проклятий! – воскликнул Сеттра.

– Как это? – Мира недоверчиво посмотрела на Астера.

– Дело случая. Все сделал профессор Менфис, да будет легким его путь через Серую долину… Я всего лишь воткнул меч в уже раненого мага. Вот непонятно только, оказался я в нужное время в нужном месте или не в то время и не в том… Потому что после этого удара я ослеп. Почти. И теперь то хуже вижу, то лучше… Лекарь бессилен, магия Жизни и Света тоже.

– Но мне удалось выяснить, что это было настоящее Проклятие! Ведь я маг Смерти, а проклятья – одна из ее разновидностей. В отличие от заклинаний, они имеют отложенный эффект: например, прогрессирующая слепота, чумная болезнь, постепенная потеря магических или жизненных сил… – принялся перечислять пацан, загибая пальцы.

– И что же, проклятья необратимы?

– Никто не знает…

– Обратимы! – снова уверенно заявил Валтейн. – Ну, волосы его снова русыми не станут, скорее всего… А вот зрение можно вернуть. Я начал разбираться и смог даже немного остановить проклятье Кая. Но мне не верят! Мне надо заниматься дальше магией Смерти, чтобы совладать с этим. А профессора запрещают! Они считают, что я болею и не расту именно из-за такой магии, и до них никак не дойдет, что все ровно наоборот! – С этими словами он ударил кулаком по тумбочке, громко ойкнул и затряс рукой.

– Но, скорее всего, нам удастся изменить положение дел после выпускного турнира. – Астер приобнял пацана за плечо, будто утешая.

«Понятно, почему такой щуплый, – подумала Мира. – Но они планируют экзамены и турнир? Значит, Валтейну не меньше пятнадцати. Иначе и речи не шло бы о допуске…»

Вернулся лекарь и начал наконец накладывать на ногу жесткую повязку. Он действовал профессионально и аккуратно, но Мире процесс не доставлял никакого удовольствия. Она постаралась отвлечься и задумалась о Валтейне с Астером. Парни подкинули ей еще больше вопросов о Райкавионе, а голова и так болела.

Время и Смерть… интересно, как эти ребята могут показать себя на выпускном турнире? Студентов, конечно, обучали не только магии, но и воинским дисциплинам, готовили к тому, что волшебники на службе у лорда будут выполнять разнообразные задачи и должны уметь постоять за себя. Но как вообще мага с запретным даром допустили до учебы? Или допустили, а потом сообразили, что лучше бы его в лечебнице запереть под предлогом собственной безопасности? Значит ли это, что все запреты академии существуют только на словах?

Мира слабо себе представляла, какими заклинаниями может владеть маг Смерти, кроме перечисленных проклятий. К тому же Тьму, Смерть и Кровь запретили не просто так: после баракорского вторжения их считали самыми опасными, даже связанными с демонами из другого мира. Могут ли подобного мага допустить до высших кругов власти, ведь волшебники должны охранять правителей и выполнять особые поручения наместников всего Аркен-Хара? И могут ли отказать в таком случае Фаркрату в службе?

– Что ж, милочка, – подал голос Оллиф, – шина наложена, попробуйте-ка аккуратно встать, сможете самостоятельно передвигаться?

Мира встала, лодыжка неприятно ныла, но при неполной опоре ходить можно было сносно.

– Да, все в порядке.

– Тогда идите в комнату, в лечебнице вам нечего делать. Но два дня строго покой для ноги, не вздумайте скакать по академии!

– Спасибо, мастер.

– Эх, жаль, а я думал, мы еще поболта-аем, – протянул Валтейн. – Но может, ты заглянешь нас навестить? У нас так-то есть комнаты на втором этаже в левом крыле, но сейчас мы считай что живем тут. Так что если вдруг еще что-то вывихнешь…

– Молодой человек! Что вы такое говорите, как можно такого желать? – строго посмотрел на него лекарь.

Пацан смущенно примолк, а Мира неожиданно для себя усмехнулась:

– Может, и загляну.

Она развернулась и прихрамывая, осторожно, вдоль стеночки, побрела к себе. Коридоры были освещены, но уже пустынны. И все равно за поворотом после лечебницы Мира накинула Теневой облик и дошла на свой третий этаж боковыми лестницами: да, дольше, но зато никого не встретила. Закрывая за собой дверь комнаты, она трижды проверила надежность замка и уснула, как только забралась под одеяло.

Ей снился старый замшелый приют и дети с голубыми глазами Двейна и демоническим смехом, от которых она пряталась в ночных сумерках…

Глава 2. Эллиан. Жаркий прием

Эллиан нахмурился и раздраженно откинул с лица надоедливый локон. Спустя мгновение он заметил, что непроизвольно сжал кулаки, и, выдохнув, заставил себя немного расслабиться.

Из-за приоткрытой двери директорского кабинета, вычурно украшенной самоцветами и неизвестными Эллиану рунами, доносился разговор. Слушать его, конечно, было не положено, но Эллиан ненавидел, когда о нем говорили плохо, тем более за спиной. Если директор академии Райкавион решил полить его грязью и выгнать, он имел право знать причину. Ведь дело явно не в магических способностях. Скорее всего, здесь замешана политика, и очень скоро он это выяснит.

– Господин Тиллинс, уровень его магии, он… потрясающий! – раздался мягкий женский голос, безусловно принадлежавший Арабелле Вистар.

Она была своеобразной особой лет двадцати пяти, производившей впечатление одной из тех молоденьких дурочек, которых влиятельные люди держали при себе для очевидных вещей. Никак не связанных с реальными делами. Лишь бы ходила рядом да красовалась своими… формами. В Велтори сочли бы, что и одевается она весьма вульгарно для преподавателя академии, но здесь, похоже, за манерами и этикетом не так уж строго следили.

– Арабелла, повторяю: он из Велтори! Ты что, не знаешь, какие у Аркен-Хара с ними отношения? А что до его магии… Не смеши меня! Ты профессор истории, а не магических основ. Дара у тебя нет, и ты ничего в магии не смыслишь!

«Можно подумать, ты смыслишь, бездарь!» – гневно подумал Эллиан.

Он достаточно наслушался о Райкавионе, пока жил в Велтори. Профессоров понабрали много, но никто из них не обладал силой, чтобы хоть маленький огонек зажечь на ладони. Кроме мага из Аландрии – Менфиса. Правда, академия лишилась и его. По слухам, Менфис не так давно погиб.

– Но, директор! Лорду Сертану нужны сильные волшебники. Кто из наших студентов способен создать настолько мощные огненные чары? Мы не можем игнорировать…

– Да-да, я слышал эту историю, – перебил старик, – Рейн Фаркрат может создать чары и помощнее! Но главное другое. Это не вопрос таланта. У них иная система подготовки, и она ущербна. Он – ущербен! Не вижу никакого смысла зачислять его. Для лорда же будет безопаснее не давать привилегии велторианцу. Пусть катится с острова и едет куда хочет.

– Директор Тиллинс! – зазвенел возмущенный голос. – Так же нельзя! Мы не можем отвернуться от этого мальчика!

Прежде чем ответить, директор хрипло рассмеялся:

– Арабелла, дорогая, этому мальчику почти восемнадцать. В этом возрасте юноши уже в войнах участвуют! И будет здорово, если ты перестанешь говорить мне, как можно, а как нельзя в моей академии.

– Да, господин директор. Извините, – голос госпожи Вистар стал тише. – И все же, я прошу вас дать ему шанс. Очень прошу! Хотя бы шанс. Я лично ручаюсь за него!

– Ручаешься? И как это понимать?

– Предлагаю вам пари: если Эллиан сдаст экзамен и хорошо выступит на предстоящем турнире, вы напишете ему хорошую рекомендацию для лорда. А если провалится, то в следующие три месяца мое жалованье будет вашим.

– Очень сомневаюсь, что он пройдет дальше второго раунда. Значит, – Тиллинс хмыкнул, – если велторианский выкормыш проиграет в первом или втором бою, я не только смогу вышвырнуть его, не слушая твоих причитаний, но и заберу твое жалованье?

– Да.

– Хм, ты так о нём печешься… Право, я тебя не понимаю! – Он помедлил, а потом строго спросил: – Арабелла, ты что, спишь с учениками?