Дарья Снежная – Роли леди Рейвен. Книга вторая (СИ) (страница 21)

— А механизмы, которые работают на магии, они превращаются в артефакты?

— Нет, — Джейн помотала головой. — Магия в них только топливо, заряд, чистая сила. Конечно, резервуар, в который ее заливают, сам по себе в некотором роде артефакт, который, собственно, превращает магическую энергию в физическое воздействие, но и только. Артефактами я не занимаюсь уже давно. Последний я сделала пару лет назад, он просто нужен был мне для работы. Видите ли, я хоть и запечатанный маг, но плохо чувствую магию, а для работы с ней это все-таки важно… вот мы с отцом и создали усилитель. Кстати, на основе амулетов, которыми пользуются криминалисты.

— Да? Неужели? — заинтересовалась я. — И где он? И как он работает?

— А вот, — Джейн простодушно махнула рукой в дальний угол, где между шкафами высилась огромная толстенная свая, которую я изначально приняла за одну из подвальных подпорок.

При ближайшем же рассмотрении свая оказалась вся испещрена руническими символами с вкраплениями мелких драгоценных камней. М-да, если кто-то и опирался на криминалистические амулеты, то явно не брал в расчет их размеры…

На ощупь свая была удивительно теплая, но никакой магии, исходящей от нее, я сейчас не ощущала.

— Он не активирован, — пояснила Джейн. — Мы включаем его только для работы, потому что иначе мне тяжеловато переносить отцовскую магию. У нее не самый приятный вкус… — И она добавила шепотом: — Терпеть не могу шпинат.

Я усмехнулась и снова коснулась заинтересовавшей меня «сваи».

— Вы говорите, он усиливает восприимчивость к магии у запечатанных? Интересная вещь… а поменьше его сделать никак нельзя?

Джейн развела руками.

— Если бы было можно, разве мы бы стали тут вкапывать бревно?

Логично.

— Но, если нужно, я могу подумать! — воодушевленно продолжила она. Кажется, изобретательнице очень льстило мое внимание, и она изо всех сил хотела оказаться в чем-то полезной.

— Нет, не стоит. — Я мазнула пальцами по причудливой резьбе и отвернулась. — Я интересовалась только из тех соображений, что многие криминалисты — запечатанные маги, и, кто знает, подобный артефакт мог стать неплохим дополнением в нашей работе. Профессиональный интерес, если позволите. Но у вас, Джейн, сейчас есть дело поважнее. Если вы придумаете способ, при котором любой маг, даже необученный, сможет заряжать своей силой механизмы, то я вам гарантирую — патент вы получите. И имя на нем будет стоять ваше.

Роль 13

ШПИОНКА

Я убила на походы по артефакторам три дня. Три дня с утра до ночи по Карванону, три дня одни и те же вопросы и списки запечатанных перед глазами. Еще день ушел на то, чтобы нанести визиты бывшим целителям, имена которых в этих списках значились, а время запечатывания попадало в нужные временные рамки.

И ничего. Трое запечатанных оказались совсем детьми, один — глубоким стариком с дрожащими руками, а двое других смогли предоставить на моменты убийств неопровержимое алиби.

Ответа из университетов пока не было, а посетить все артефакторские мастерские по всей стране я не могла — ведь гарантий, что наш маньяк был запечатан именно в Карваноне, нет…

Однако оставался еще один непроверенный и, главное, весьма доступный вариант, который следовало обязательно проверить. Вариант этот проверять мне самой не особенно хотелось, но я, и осматривая трупы, особого удовольствия не испытываю, так что…

Я как раз размышляла об этом, собираясь домой, когда в секретариат впорхнула полупрозрачная магическая птичка и уронила мне в руки сложенную вчетверо записку.

«Когда ты приедешь?»

На сердце потеплело, и в груди разлилось сладкое томление.

Со всей этой работой я так забегалась, что мыслей ни на что другое просто не осталось, и каждым поздним вечером я возвращалась прямиком домой, чтобы упасть и не вставать. На вторую мою «работу» просто не оставалось сил. Да и Кьер, судя по всему, был очень занят, он почти не появлялся в департаменте, а когда появлялся, к его кабинету очередь выстраивалась, и я здраво рассудила, что его светлости в любом случае не до меня. А эта записка сейчас звучала как «Я соскучился».

Я взяла карандаш, торопливо нацарапала: «Сегодня». И вручила посланцу. Птичка пискнула и растаяла в воздухе.

Из дома я вырвалась под донельзя благовидным предлогом — ужином у профессора Свифта и его дочери. Даже папа поверил, когда я в красках рассказала, что Джейн — изобретательница (умолчав о том, что еще и пулетка) и что она работает над чем-то гениальным, но пока не могу сказать над чем. А мама, вздохнув, признала, что профессор и его дочь — это уже куда лучше, чем дежурство и трупы, и выразила надежду, что я встаю на путь исправления.

Кьеру я решила об изобретениях Джейн Свифт пока не говорить. Не тот случай, где герцогскую помощь надо выпрашивать флиртом и поцелуями, как раз наоборот — я была уверена, что Кьер сам уцепится за такое открытие, когда оно будет доведено до ума. А пока этого не произошло, пусть он лучше не знает. В конце концов, никто не может сказать, когда Джейн добьется результата — через неделю или через десяток лет? Стэнли вон два года на доработку печати потребовалось…

Но я была рада, когда, зайдя в герцогский особняк и позволив лакею снять с себя плащ, столкнулась лицом к лицу с юным лордом Томасом, как раз отчий дом покидавшим.

— Вы-то мне и нужны, — сообщила я, потерев подмерзшие ладони, и юный лорд от этого зловещего жеста даже почти попятился.

— Леди Эрилин?.. — опасливо произнес он.

— Будьте любезны, лорд Томас, побеседуйте с вашим другом на тему более вдумчивого отношения к тому, что и кому он рассказывает. И на что соглашается.

— А! — Юный лорд просветлел лицом. — Вы о своем визите. Так то ведь вы! С вами и Кьер на все соглашается…

Я шлепнула умудрившегося-таки впихнуть мне шпильку нахала по плечу перчаткой.

— Я для вашего приятеля чужой человек, мы виделись два раза мельком. Он обо мне не знает совершенно ни-че-го — и тут же сунул в руки папку с разработками, ценность которых я не могу даже навскидку оценить, а я, между прочим, дочь финансиста!

— Но ведь ничего страшного не случилось, — простодушно произнес юноша. — Вы же не собираетесь использовать это во вред…

— Томас!

— Хорошо-хорошо, — он тут же сдал назад. — Я с ней… с ним! Поговорю.

Я удовлетворенно кивнула.

— А теперь такой вопрос. Почему Кьер ничего не знает об этом изобретении?

Я спросила так, из любопытства, поскольку для себя знала причину, по которой пока стоит молчать, но мне было интересно, какие мысли на этот счет витают в голове юного лорда.

— Ну… э… я просто не хотел, чтобы он узнал о моем приятеле. Пока мы не добьемся успеха и не получим патент. Я хотел, чтобы мы сделали это сами…

Мне оставалось только обреченно закатить глаза.

— Лорд Томас, неужели за те два года, что из вас пытались вылепить политика, в вашей голове не осело совершенно ничего?! Вы вообще в курсе политической и социальной обстановки в стране? Ладно ваш приятель, но вы! Неужели вы не понимаете, насколько это открытие, если оно будет доведено до ума, важно для вашего брата? Хорошо, что Джейн хватает для работы средств, выделенных отцом и вами из своего содержания, а если бы не хватало? — Я сама не заметила, как в пылу разговора перестала блюсти конспирацию. — Все встало бы? Только потому, что вы решили быть героем на белом коне для своей принцессы и просить денег у брата на открытие, которое может изменить мир, ниже вашего достоинства.

Томас стоял передо мной красный, как свекла.

— Вы правы… я завтра же все ему расскажу!

— Не надо.

Взгляд у Томаса сделался настолько недоуменным, что мне даже стало на мгновение жалко бедного мальчика, угодившего под жернова моего воспитательного инстинкта.

— Но вы же сказали…

— Рассказывать надо было на начальных стадиях, а теперь Джейн уже не нуждается в деньгах, ей нужно только найти способ упростить сброс магии, а это работа чисто умственная, я уточняла. Так что теперь уже нет нужды беспокоить его светлость до тех пор, пока она не закончит.

Томас, проявив недюжинную выдержку и великолепное воспитание, благополучно проглотил и рвущиеся наружу эмоции, и все, что хотел сказать в первую очередь, и при этом даже почти не скривился. А потом, чуть наклонившись ко мне, будто собрался поведать страшную тайну, доверительно сообщил шепотом:

— У вас ужасный характер, леди Эрилин.

— Я знаю, — тем же доверительным шепотом отозвалась я.

Мы оба чинно сдержали смешки за поджатыми губами и разошлись. Томас — прочь из дома, а я — навстречу показавшемуся в дверном проеме Кьеру.

— О чем это вы так мило шептались? — поинтересовался он, заключая меня в объятия.

— Томас высказывал восхищение моими многочисленными талантами и неоспоримыми достоинствами, — поведала я, поднимаясь на цыпочки, чтобы нежно коснуться губами гладкой щеки и потереться носом о подбородок.

— Вот как? У тебя есть достоинства? Почему я о них не знаю?

Я фыркнула и куснула герцога за шею, а потом еще раз, когда мерзавец и не подумал перестать смеяться.

— Ладно, ладно, я понял, что ты голодная. Идем ужинать.

Я хотела все же куснуть манящую смуглую кожу еще раз, для профилактики, ну и чтобы ощутить на губах знакомый солоноватый вкус, но Кьер увернулся и поймал мои губы поцелуем, от которого разом подкосились колени и закружилась голова. Казалось бы, мы уже столько времени вместе, но отчего-то захватывающая новизна ощущений никуда не исчезала, и я теряла голову от его поцелуев каждый раз, как в первый.