Дарья Снежная – Роли леди Рейвен. Книга вторая (СИ) (страница 22)

Думать об этом было приятно.

Я позволила увлечь себя в столовую и усадить за длинный, щедро накрытый стол.

— Ну, рассказывайте, леди Рейвен, — усмехнулся Кьер, пока лакеи нарезали и накладывали в тарелки запеченного в яблоках гуся. — Чем же таким вы были заняты все эти дни?

В голосе слышались легкие нотки ревности, и потому на мое лицо лезла непрошеная улыбка.

— Маньяка искали, ваша светлость! — отрапортовала я, по-солдатски расправив плечи.

— Нашли?

— Увы…

— Плохо, плохо искали, — пожурил Кьер голосом важного генерала, и мы оба рассмеялись, а герцог тут же сменил тон и участливо уточнил: — Устала?

— Немного.

Мне не хотелось с места в карьер заводить разговор, который обещал стать не самым приятным, но момент был подходящий, да и потом, может, лучше сразу разделаться с гадким и дальше просто наслаждаться вечером?

— Мне нужно с тобой кое-что обсудить на этот счет.

Кьер сделал знак лакеям удалиться, подлил себе и мне вина.

— Только не говори, что теперь тебе нужно выдернуть с каторги осужденного за три убийства, разбой и кражу рождественского венка с двери многоуважаемого судьи.

— Ты что, как я могу вступиться за свершившего столь тяжкое преступление, — показательно ужаснулась я, пригубив вино. — Нет, на этот раз спасать никого не надо.

Герцог многозначительно вытер со лба несуществующий пот, и я почувствовала на мгновение укол совести.

— Я так и не поблагодарила тебя за пулисток… спасибо, для этих девушек твое вмешательство правда очень много значило.

По крайней мере, как минимум для одной, что уже неплохо!

Кьер отмахнулся — мол, пустое.

— Так что ты хотела обсудить?

— Я пытаюсь отыскать вероятного убийцу среди запечатанных и обошла всех артефакторов столицы, но, к сожалению, среди их клиентов нет ни одного, кого можно подозревать. Я очень тщательно проверила все списки. Целители, особенно опытные, те, кто умеют держать скальпель в руках, к сожалению, вернее, к счастью, запечатываются редко.

— Печально. Возможно, он был запечатан не в Карваноне?

— Возможно, — согласилась я. — А возможно, его запечатали неофициально.

Я буквально ощутила, как атмосфера в столовой из игриво-непринужденной в мгновение ока сделалась предгрозовой. Ума герцогу было не занимать, и к чему клонится разговор, он понял моментально. У меня перед глазами всплыли брызги лопающегося стекла и летающие книги, и я на всякий случай отставила бокал с вином подальше.

— Что ты хочешь этим сказать? — спокойно уточнил Кьер, откинувшись на спинку стула. Однако в прищуре глаз, в наклоне головы сразу почувствовалось напряжение.

— Возможно, его запечатал кто-то из самоучек черного рынка магии.

— И?

— И я должна туда наведаться.

Черные глаза опасно сверкнули, но тут же их блеск скрылся за опущенными ресницами.

— Нет, — сказал Кьер и, выпрямившись, вернулся к еде.

В душе всколыхнулось глухое раздражение, но я задавила его усилием воли и ровно поинтересовалась:

— Что значит «нет»?

— «Нет» значит, что ты не пойдешь ни на какой черный рынок. Это слишком опасно. Предлагаю считать обсуждение вопроса оконченным.

Я шумно вдохнула и выдохнула сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как корсет начинает сдавливать раздувающуюся грудную клетку. О, такой тон я прекрасно знала. Он сидел у меня в печенках и действовал как красная тряпка на быка. Тон «молчи, женщина, мужчина решил».

— Я завела этот разговор не твоего разрешения ради, — отчеканила я. — Поскольку ты единственный, кто в курсе моего расследования, я надеялась получить совет, как лучше это устроить.

— Совет? — зловеще переспросил Кьер. — Вот мой совет — забудь об этом.

Я все еще держалась. Пыталась. Изо всех сил.

— Но расследование…

— К черту расследование, Эрилин! Ты не пойдешь шататься по кишащим преступниками кварталам и задавать опасные вопросы людям, которые только за вопросы могут перерезать тебе горло!

— Со мной будет господин Стивенсон.

— Да хоть рота солдат! Нет.

Я сжала в кулаках ткань юбки, безжалостно, уродливо сминая гладкий атлас.

— Будь это не я, а любой другой криминалист, ты бы возражал?

— Эри, — Кьер устало потер лоб. — Не начинай…

Я стиснула челюсти и повторила, глядя ему в глаза:

— Если бы это был любой другой криминалист, ты бы возражал? Отвечай.

Ответный взгляд оказался таким же прямым, как и ответ.

— Нет, я бы не возражал.

— Тогда почему? Потому что я женщина?

— Да, Эри, потому что ты женщина, дьявол тебя раздери! — Кьер подскочил, зло швырнув на стол салфетку. — И пора бы тебе уже и самой это уяснить! Прекращайте страдать ерундой с Трейтом, расскажи ему все, и пусть хоть весь отдел криминалистики марширует туда с фанфарами и барабанами, но ты остаешься в департаменте, ясно?!

Я почувствовала, как к горлу подступает ком бесконтрольной ярости.

— Страдать ерундой? — прошипела я. — Страдать ерундой, говоришь? Да ты имеешь хоть малейшее представление о том, какие усилия мне приходится прилагать каждый день на протяжении уже восьми лет, чтобы с моим мнением считались? Да что я спрашиваю, откуда об этом знать его светлости?

Яд сочился из моих слов, я шипела, как кошка, которой наступили на хвост, но ничего не могла с собой поделать.

— Я была лучшей на факультете, но мне приходилось доказывать это снова, и снова, и снова каждый год одним и тем же преподавателям, и меня не вышвырнули только потому, что я была лучшей. Оступись я, ошибись я хоть немного, от меня бы с радостью избавились. Я могла сдать экзамен, только если я знала материал не до малейшей точки — а до малейшей кляксы на полях учебника. Я выиграла ваш идиотский конкурс среди всех кандидатов, я получила место. Что в связи с этим предпринял твой распрекрасный Трейт? Он сделал все, абсолютно все, что было в его силах, чтобы заставить меня уйти. Я уже давно не считаю оскорбления, я закрываю глаза на то, что все мной сказанное по умолчанию воспринимается как глупость. Я просто работаю, работаю изо всех сил, чтобы доказать, что я — не хуже.

У меня перехватило горло, я замерла на мгновение, Кьер открыл рот, чтобы что-то сказать, но я жестом его остановила.

— Нет, я еще не закончила. Знаешь, что будет, если я, как ты изящно выразился, прекращу «страдать ерундой»? Помнишь, что было в первый раз, когда я принесла Трейту свою идею, или уже забыл? Меня просто отодвинут в сторону, Живодера найдет кто-то другой, Трейт лишний раз убедится в собственной правоте и женской профнепригодности, и все закончится тем, что однажды я не выдержу и уйду, хлопнув дверью. Но тебе ведь до этого нет никакого дела, верно? Ты, как и все, убежден, что я занимаю не то место, которое мне предназначено. В самом деле! Зачем мне снова и снова пытаться что-то кому-то доказать, когда у меня на выбор есть куда более привлекательный путь? А какие карьерные перспективы — герцогская содержанка, звучит! Главное, стребовать драгоценностей побольше, пока не надоела, чтобы хватило потом на безбедное существование, а то придется другого нанимателя искать. А это дело хлопотное, конкуренция на рынке труда, знаешь ли, дамам моего преклонного возраста тяжело пробиться.

— Хватит! — Кьер ударил ладонями по столу так, что серебро подпрыгнуло, а хрусталь скорбно звякнул. Один из бокалов опрокинулся, и темно-бордовая лужа украсила скатерть кровавым пятном. — Прекрати.

Он нависал надо мной, по-прежнему сидящей, темной глыбой, и ноздри красивого, аристократического, породистого носа раздувались, и бездонные глаза полыхали яростью, но сейчас она не трогала и не пугала, как тогда в библиотеке, потому что я чувствовала за собой правоту, и эту правоту я готова была отстаивать до последнего.

— Я не идиотка, Кьер, — проговорила я, глядя ему в глаза. — Хотя, видит бог, многим бы жилось проще, если бы я ею была. И я прекрасно понимаю все риски, которые сопровождают поход в подобное место. Но я должна туда пойти, и я пойду.

— Эрилин! Черт побери, я запрещаю тебе даже думать об этом! — снова взвился герцог. — Давай…

— Запрещаешь? — повторила я. Слово эхом отозвалось в разом опустевшей голове и с грохотом скатилось куда-то вниз, сорвав по дороге все предохранители. Я встала, рывком, так, что стул едва не упал. — И по какому праву ты мне что-либо запрещаешь? Ты мне отец? Муж?..

Голос, дрогнув, сорвался. Я на мгновение забыла, как дышать. И если бы Кьер сейчас сказал что-то в духе «я герцог и твой начальник», то я бы, ей-богу, его ударила. По крайней мере, попыталась бы. Но он молчал.

Секунда. Другая. Третья…

Я повернулась к нему спиной и зашагала прочь, и стук моих каблуков в полной тишине столовой звучал до дрожи зловеще.

Спустившись вниз, я нервно натянула перчатки, рвано завязала бант шляпки под подбородком и накинула поданный лакеем плащ, путаясь в пуговицах. Злость кипела, бурлила, требовала выхода, а потому я торопилась убраться из герцогского особняка, пока не наговорила его хозяину еще чего-нибудь столь же, а то и более неприятного. А он — мне.

Меня никто не останавливал. То ли Кьер рассудил, как и я, что нужно разбежаться по разным углам, остудить голову и успокоиться, то ли…