Дарья Снежная – Роли леди Рейвен. Книга вторая (СИ) (страница 20)

— Джейн, могу я задать вам вопрос? — поинтересовалась я, задумчиво обведя пальцем разложенные на тряпочке гайки и шестеренки.

— Да, конечно, леди Эрилин.

— Те изобретения, что нашли свое пристанище в герцогском особняке… откуда в них магия?

Девушка недоуменно сморгнула, изумленно раскрыла рот.

— Откуда… вы тоже маг? Запечатанный?

Я кивнула, глаза у изобретательницы загорелись нездоровым исследовательским блеском.

— И как сильно она ощущается? По шкале от одного до десяти? Вы сразу это заметили или нет? И…

— Я первая спросила, — хмыкнула я, прислонившись к заваленному бумагами столу.

— Простите, — Джейн заметно смутилась. — Я случайно. Просто… мы с отцом уже несколько лет работаем над одним проектом, и до сих пор у меня не было возможности изучить…

Она снова осеклась и, поколебавшись мгновение, заговорила жарко и увлеченно:

— Когда меня запечатали, я очень долго не могла смириться с тем, что мне не суждено создавать артефакты, как отцу. То есть я, конечно, прекрасно знала, что женщинам запрещено заниматься магией, но одно дело знать это, не имея такой возможности в принципе, а другое — когда эту возможность у тебя отбирают. Вы понимаете?

Я кивнула, хотя лично меня потеря магического дара никогда особенно не терзала. Конечно, иногда я думала о том, что было бы неплохо, умей я заткнуть некоторых особо говорливых представителей сильного пола заклинанием помощнее, но и только. Запечатывание «окна» отнюдь не стало для меня трагедией.

— А потом, я поняла, что я же уже их создаю, — продолжила Джейн. — Пусть силой их наполняет мой отец, но ведь создаю-то их я. Я нашла в этом утешение на некоторое время, пока этого не стало недостаточно. С артефактами без собственной силы я была лишена размаха, ограничена жесткими рамками, поскольку в большинстве случаев их создание все же требует непосредственного применения магии в процессе. И тогда… тогда я закопалась в книги по механике, в инженерные учебники, которых у отца было в достатке. Отец помогал мне, терпеливо объяснял, и незаметно материалы для создания артефактов были вытеснены из мастерской железом. Я почувствовала себя окрыленной, я могла теперь творить без ограничений, без оглядки на чужую силу. И тогда… тогда отец сообщил, что хочет запечататься.

Джейн помолчала, окинула рассеянным взглядом мастерскую.

— Вы знаете, у меня это вызвало бурный протест. Как так? Для меня печать стала чуть ли не концом жизни, а он хочет просто выбросить доставшийся ему дар? Я тогда не могла допустить и мысли, что это не мое дело. Отец столько раз завершал мои — мои! — заготовки, что его дар я считала уже чуть ли не своей собственностью. И я понимала — понимала про утомительность сброса излишков, особенно теперь, когда я почти не занималась созданием артефактов, а самому ему это было уже совершенно неинтересно. Он получил степень, стал преподавать в университете, и магия только отбирала драгоценное время. Я все понимала, но… я просто глупо и эгоистично не могла этого позволить. И тогда мне в голову пришла мысль, что будет, если влить отцовскую силу не в артефакт, а в механизм? В чем разница? Магия — суть сила. Энергия. Почему нет?

Я смотрела на изобретательницу с недоверием — почему нет? Серьезно? Потому что магия — это магия, а механизмы — это механизмы! Почему нет! Две совершенно разные и никак не связанные между собой области знаний! А она — почему нет?

Джейн перемен в моей мимике не заметила. Она не могла стоять, прошлась по проходу между столами зуда и обратно, заламывая пальцы.

— Конечно же, в первый раз ничего не вышло, и только благодаря тому, что я покрыла поверхность защитными рунами, сила впиталась в них, а не устроила нам маленький взрыв. Зато у нас теперь есть неразбиваемые часы! — изобретательница махнула рукой в угол, откуда раздавалось мерное тиканье. — И второй, и третий, и четвертый… отец предлагал бросить затею, но меня настолько увлекла эта мысль, что я не могла больше думать ни о чем другом. И вы знаете, — она обратила на меня сияющие глаза, — у меня получилось! Поэтому в моих изобретениях есть магия, леди Эрилин, — они на ней работают! Пока что, правда, отцу не так-то просто заряжать их, там требуется особая, довольно сложная техника стравливания энергии, но я работаю над упрощением…

Я перевела взгляд с Джейн на конструкцию в центре стола. Обратно. В голове начало складываться смутное ощущение чего-то просто гигантского. Чего-то невообразимого. Способного — ни больше ни меньше — изменить ход истории. Если, конечно, я все правильно поняла.

— Джейн, — медленно произнесла я, и девушка уставилась на меня с готовностью ответить на любые вопросы. — Поправьте меня, если я ошибаюсь, но вы только что сказали мне, что нашли способ использовать магическую энергию как… как… — Я щелкнула пальцами, подбирая слова. — Как паровой двигатель, например? Как завод?

— Ну да. — Изобретательница широко улыбнулась, немного снисходительно, но не обидно. — Магия оказалась в этом плане очень благодатным источником. Ее надолго хватает, она не требует никаких дополнительных материалов, а отрабатывая свое, она просто рассеивается без следа в магическом фоне. Вот, смотрите.

Она схватила со стола одну из папок, увесистую, полную разномастных листов.

— Вот, смотрите. В один механизм можно влить лишь ограниченное количество магической энергии… мы пока не придумали, как именно ее измерять, все же речь идет о совершенно новой величине, но, по нашим расчетам, магия в любом случае выходит эргономичнее того же парового двигателя в несколько раз. И потом, магический заряд всегда можно пополнять. Вы спрашивали меня про те механизмы, что стоят у герцога, мы ждем, пока они отработают свой заряд, чтобы их можно было разобрать и заново использовать детали…

Я листала папку, пробегая глазами по столбикам расчетов, выводам, незнакомым, жутким на вид формулам и, несмотря на то что не понимала там практически ни слова, осознавала, что держу в руках настоящее сокровище.

— Вы говорите, на данный момент для заряда механизма магией требуется какая-то особая техника стравливания энергии… что это значит?

— Это значит, что наполнять резерв магического двигателя может только опытный маг, — пояснила Джейн с сожалением и внутренним неудовлетворением в голосе. — Но у меня есть несколько теорий, как исправить этот недочет и упростить систему наполнения. Я думаю, что одна из них обязательно должна будет себя оправдать.

— Значит, теоретически любой маг может стать источником двигательной энергии, превосходящей паровые двигатели?

— Ну да, теоретически, — кивнула изобретательница, кажется, совершенно не понимая, почему мой голос звучит так напряженно. — Мы хотели запатентовать это открытие, но не вышло.

— Почему? — Я с благоговением провела ладонью по папке, недоумевая, неужели она действительно не понимает, какое сокровище там, внутри?

Джейн улыбнулась, пряча разочарование и почти детскую обиду за иронией:

— Потому что там было мое имя. Ученые мужи и королевские чиновники увидели, что запатентовать открытие хочет женщина, вернее, как они мне заявили, девочка, и даже не стали выяснять, о чем там идет речь. Отмахнулись. А папе сказали, чтобы он занялся моим воспитанием, пока еще не слишком поздно, и не дал растратить жизнь на «бессмысленное и недостойное девицы занятие».

Она снова горько и иронично улыбнулась. Эта улыбка не шла свежему юному личику и голубым глазам. В этот момент Джейн показалась мне внезапно старше своих восемнадцати лет. Исчезли свойственная ей восторженность и жизнерадостный оптимизм, проступили горечь и обида.

— Когда мы уходили, секретарь посоветовал просто поставить на бумаги другое имя. Папино…

— Я бы согласилась, — не удержалась я. Страна, конечно, должна знать своих героев, но она и узнала бы в любом случае, не стал бы профессор присваивать все разработки дочери. Стоило запатентовать это открытие — и все равно весь мир узнал бы, кто именно его совершил. Главное — патент! — В конце концов, это же твой отец. И это в любом случае больше, чем ничего!

— Я бы тоже, — застенчиво призналась Джейн, и снова стало очевидно, что ей восемнадцать, и ни мгновеньем больше. — Папа отказался. Он сказал, что ни при каких условиях не будет обкрадывать собственную дочь и что раз уж я это сделала, то мое имя и должно стоять в патенте, а раз корона не нуждается в нашем открытии — то мы не смеем навязываться, — закончила она.

Я сдержала глухой стон. У-у-у-у-у… ученые!

— После этого я и присоединилась к пулисткам, — закончила Джейн. — Чтобы добиться права голоса. Чтобы меня не завернули с порога только потому, что я женщина.

Все ясно.

Я снова перевела глаза на папку у себя в руках. Я знала наверняка, что должно быть сделано, но пока еще стоял вопрос — как. Все это слишком важно, чтобы подойти к вопросу несерьезно.

— Томас знает?

Изобретательница недоуменно моргнула.

— Он знает, над чем именно вы работаете?

— Да, конечно. И он полностью поддерживает отца в том, что мое имя не должно скрываться. Только про пулисток ему не говорите… — добавила девушка и порозовела.

Ой дура-ак. Знает, и вместо того чтобы идти с этим к брату, молчит и невольно подстрекает даму к общественным беспорядкам!

Ладно, с юным лордом Томасом у нас потом будет разговор, а пока у меня имелась еще парочка вопросов к этому беззаботному гению.