Дарья Симонова – Для Тебя (страница 5)

Я пыталась показать ему, как он мне нужен. Как я его люблю. И терплю его выходки лишь потому, что ДА, именно люблю по-прежнему и не хочу потерять. Мне хотелось домашнего уюта и спокойствия. И этого мне было бы достаточно. А для него было привычкой встречаться со своими друзьями, гулять, кутить и прожигать свою жизнь. Мне не хватало всего лишь малости: его нежных слов и объятий, поцелуя перед уходом на работу и того влюблённого взгляда, который невозможно не увидеть.

Как-то раз ко мне в гости приехала сокурсница. Мужа тогда не было дома. Мы пили чай и говорили о детях, о семье, о доме в общем. Обо всём, что должно присутствовать в нормальной семейной жизни. Мы то смеялись, вспоминая общие и яркие моменты своей юности, то философствовали на тему будущего и мечтали о несбыточном. Когда весь чай был выпит и все темы «разобраны» по кусочкам, она посмотрела на меня и с доброй завистью в голосе произнесла, что немного завидует нашему с Димой счастью. Она так это сказала, что усомниться в ином было невозможно, а мне не в силах было сдерживать ту нахлынувшую на меня ноту отчаяния после произнесённых слов. И тут я, взрослая девушка, внезапно, как маленький ребёнок, разрыдалась. Помню, как подруга с изумлением смотрела молча на меня и не могла понять, что случилось. Я, всхлипывая, сказала, что завидовать и нечему. Что всё плохо! Всё просто ужасно! Я долго скрывала свои эмоции и чувства от близких и друзей. Но теперь не было сил молчать. Хотелось поделиться своими проблемами с другими. Хотелось услышать совет. Хотелось просто пожаловаться кому-нибудь. Ощущение, что ты кричишь изо всех сил, но никто тебя не слышит. Душит несправедливое отношение. Ты начинаешь задавать себе вопросы. Что я ему сделала? Почему он стал ненавидеть меня? За что? Он мог угрожать мне, что убьёт, если заподозрит в измене, а потом якобы и сам бросится с моста. Мог пьяный прийти домой и в очередной ссоре накинуться и душить меня. Каким-то образом я вырывалась и бежала в ванную комнату, где могла проплакать всю ночь, закрыв на ключ дверь, которая выдерживала натиск его кулаков. А он в своём пьяном угаре засыпал рядом на полу. Утром он конечно же ничего не помнил или не хотел признаваться, что помнит. А я, в свою очередь, угрожала, что уйду от него. Что больше не могу так жить и что устала от этих выходок. Я грозилась забрать ребёнка и уехать туда, где он не найдёт нас. На какое-то время он успокаивался. И становился примерным семьянином. Но это были совсем короткие моменты. Всё, что накипело за долгое время, я изливала подруге. Я понимала, что вываливать свои проблемы неприлично. И я благодарила её за то, что она молча выслушивала мою истерику, переходящую от слёз в ироничный смех. Представляю, как я выглядела тогда в её глазах, но она, как стойкий солдат, всё выдержала, а напоследок перед уходом, помню, она сильно-пресильно обняла меня, так крепко, что я чуть не задохнулась…

В то время я сильно похудела. Выглядела так, будто выпустили из концлагеря. Осунувшаяся и уставшая, измученная и совсем не похожая на девушку, в глазах которой когда-то лучилась жизнь. Родители наградили меня привлекательной внешностью и хорошей, стройной фигурой. Зелёными глазами и длинными, до пояса, золотыми волосами. При всех внешних плюсах я вдобавок была человеком общительным и весёлым. Была душой компании. Люди всегда тянулись ко мне, а покорить любого мужчину своей харизмой не составляло особого труда. Но я перестала быть той весёлой и симпатичной девчонкой, с которой познакомился мой муж. Прожив с ним уже пару лет, я потеряла себя как личность. Стала невидимкой, выглядывающей из-за его спины. Не имея своего мнения, я боялась его как человека и в то же время боялась его потерять. Вот так моя жизнь таяла под тяжестью серых будней. Не знаю, когда именно всё привело к тому, что я реже стала улыбаться и радоваться чему-либо, но я точно могу вспомнить, как незадолго до нашего с Дмитрием расставания во мне резко что-то переменилось.

Я начала диктовать правила и будто вновь «села на коня», главенствуя и распоряжаясь своей жизнью. Ощущала своё могущество. Под словом «что-то» я хочу назвать то состояние твёрдости и осознанности в принятии своего решения – решения навсегда разойтись.

* * *

– Девушка, у вас что-то упало. – Голос пожилой женщины прозвучал за моей спиной.

– Да-да, большое спасибо.

Я подняла детские носочки, которые купила в соседнем магазине. Видимо, когда доставала кошелёк из сумки, они зацепились и «выпрыгнули» из неё.

– Картошку плохую берёте, эта зелёная вся да порченая… Вон та намного лучше, вам ещё ребёночка кормить, – всё продолжала обращаться ко мне старушка.

Мне не хотелось в тот момент с кем-либо разговаривать, тем более о картошке. Но она в какой-то момент показалась мне слишком навязчивой. А после того, что она произнесла, дальше стало совсем не по себе.

– Ты, детка, видно, устала, тебе бы поспать, а муж пусть не ворчит, а с дочкой хоть денёк посидит, устала совсем, бедняжка…

– А с чего вы так решили? – Тут я уже повернулась и с негодованием посмотрела на неё.

Обычная старая женщина, на вид лет восьмидесяти, аккуратная и чистая. Славянской внешности. Ничего странного, по крайней мере с первого взгляда, я тогда не увидела. Не скажешь, что попрошайка, скорее похожа на участницу Великой Отечественной войны. Хотя моложавая. Бабушка же могла быть шарлатанкой? Вид у меня действительно уставший, тут всё видно налицо, а носки, которые выпали из сумки, были ярко-красного цвета – ну кто ещё, как не девочка, может носить такие? Да и с мужем всё понятно, ведь мы были на рынке, а два больших пакета с мясом, овощами и фруктами явно говорили о том, что я набираю не только на себя и ребёнка.

Но вот что-то меня в ней заинтересовало, и я продолжила:

– …Я не устала, вам показалось… Вы что-то хотели?

– Сходи к Гуар, она подскажет тебе, не держи в себе, сходи к ней… ул. Полевая дом 14, в домофон звонишь, она откроет, скажи: от Софьи Ивановны… Сходи, детка… сходи, я же вижу, что тебе надо…

Я даже рот не успела открыть, как она развернулась и пошла к выходу быстрыми шагами.

– Девушка, вы оплачивать будете или нет? – Продавщица протянула мне пакет с картофелем и ждала, когда я вытащу наконец деньги и рассчитаюсь с ней.

Махнув рукой, не купив ту самую «плохую», как мне сказали, картошку, я выбежала из магазина и долго глубоко дышала, не понимая ничего, что со мной произошло пару минут назад. Самое странное, что я, услышав адрес этой загадочной Гуар, запомнила его. Внутренний голос останавливал меня: «Цыгане – шарлатаны, мошенники. Так они и заманивают в свои сети. Потом до нитки тебя оберут, и будешь ходить милостыню просить». – «Чушь какая-то», – подумала я. Перевела дух и пошла домой.

Об этом случае я даже заикаться мужу не стала. Ну подумаешь, сумасшедших хватает. Вдруг секта какая или того хуже? Но тот адрес мне покоя не давал, я даже забыла имя той самой женщины, забыла всё, кроме адреса.

Спустя две недели я отвезла дочку родителям, мужу оставила записку на столе, мол, я ушла к знакомой, если меня долго не будет, то можешь забрать меня по адресу ул. Полевая, дом 14. Это была моя подстраховка на всякий случай. Я отправилась по данному маршруту. К слову сказать, записка, которую я оставила, не должна была попасть в руки к Диме, я собиралась по возвращении ликвидировать её. Ведь какая у меня может быть знакомая, о которой он не знает? Я хотела успеть домой к его приходу, точнее сказать, вернуться раньше и сделать вид, что вообще никуда не выходила из дома. Абсурдно было бы ему вообще что-то рассказывать, я себе представляла пару наших диалогов, и это звучало как бред, вроде: «Милый, я встретила старушку в магазине, которая мне сказала прийти по этому адресу, зачем мне туда идти, я тоже не поняла, но бабушка уверяла, что мне это сделать необходимо…» Дима: «А кто эта старушка?» Я: «Понятия не имею». Дима: «Ну ладно, конечно, иди, тебе же незнакомая женщина на улице сказала, что надо, а если незнакомцы что-то говорят, то, конечно, обязательно исполни их волю…» В общем, полнейший бред я гоняла в голове… Или, например: «Нина, а если это какая-нибудь секта или мошенники?» Я: «Нет, что ты? Бабушки не могут обманывать!» – и так далее. Я оставила записку на самый крайний случай, если реально меня долго не будет дома, например часа че- тыре. Как раз через это время муж должен был прийти с работы домой.

Наконец-то нашла…

Двухэтажный дом из красного кирпича. Видно, что совсем недавно построили, очень свежо выглядит. Невысокий железный забор, через него хорошо проглядывались весь двор и вход в само здание.

К моему удивлению, я не сразу отыскала этот адрес, хотя, как мне казалось, я знала все места в нашем городе на отлично. В том районе, где он располагался, в основном были дома коттеджного плана и старые ветхие землянки трёхсотлетней давности, которые ещё не успели снести для постройки новых домов. А некоторые улочки заворачивали в тупики. Я несколько раз, как в лабиринте, упиралась в чей-то двор. И самое странное, что я не встретила на пути ни одного человека.

Поблуждав с часик, я увидела заветную табличку «ул. Полевая, дом 14», сразу вспомнилось имя старухи, будто осенило: Софья Ивановна. Как она там сказала: «…в домофон звонишь, она откроет…» Она – Гуар. Позвонила я только раз, и почти сразу на пороге появилась полная женщина лет сорока пяти – пятидесяти, с чёрными, как уголь, волосами, армянской внешности, маленького роста, по крайней мере, я сравнивала её с собой, примерно метр пятьдесят «с копейками».