Дарья Симонова – Для Тебя (страница 7)

«Я не хочу говорить, как оно было бы, будь ты сейчас рядом с нами…» Остальное я так и не сказала ему вслух, но очень хотелось.

– Ты нашла кого-нибудь? Уже год прошёл, как мы…

Я резко перебиваю его, не хочу слышать то, что и так очевидно, и не хочу, чтобы он произносил вслух это ужасное слово «…как мы с тобой РАЗОШЛИСЬ»:

– Нет, не нашла, мне сейчас не до отношений. Я ушла с головой в работу.

Он продолжает говорить, сделав вид, что не заинтересован в том, что я до сих пор одна:

– Я хочу приехать. Скучаю по вам. Буду на следующей неделе в Москве. Мне пора бежать, ещё позвоню перед вылетом. Целую, пока. – И, как всегда, бросает трубку.

Как ни в чём не бывало его фраза «целую», будто мы до сих пор с ним муж и жена.

Молчание. Смотрю на неизвестный номер в телефоне и не хочу его записывать. Помню, как этот человек определялся в телефоне «любимый». Теперь он поменял статус на «бывший». Один человек и два противоположных слова. Как всё поменялось. Как всё перевернулось за столь короткое время. Время – оно не лечит. Не верю в это. Оно не лечит, оно даёт возможность посмотреть на обстоятельства с другой стороны. Вот и всё. За окном плачет дождём осень. И мне хочется плакать вместе с ней, но, кажется, слёз не осталось. Кажется, что все мои слёзы были выплаканы, когда мы ещё жили вместе. Понимаю, что не хочу его видеть. Просто боюсь встретиться с ним взглядом и простить всё то, что он причинил мне. Боюсь, что не смогу сдержать своих эмоций и он это увидит. А значит, появится надежда для него. Я не смогу простить – опять начинаю трезво мыслить. Говорю себе, что обратного пути нет. Мы поставили все точки над i. Я не вернусь в прошлое. Не буду записывать номер. Вдруг захочу перезвонить?

Я ловлю себя на мысли, что буду считать дни до встречи. Сама того отрицая, я буду ждать день, когда снова его увижу. Чего он хочет? Вернуться? Скорее всего. Может, повзрослел и теперь готов к семейным трудностям? Вопрос за вопросом лезут в голову… Сижу на кровати и вспоминаю, как мы познакомились. Я заканчивала последний курс института. Ехала с учёбы домой на метро. Последний месяц весны. Прекрасный солнечный день.

Я зашла в метро и села в первый вагон. Достала книгу и начала читать. Не обращая внимания ни на кого.

– И что пишут? – спросил парень, склонившись ко мне так, что я почувствовала аромат его парфюма.

Я подняла глаза. И увидела того, чей голос прозвучал средь всего этого грохота и шума подземки. Он улыбался и смотрел на меня, ожидая ответа.

Я немного смутилась, но всё же продолжила беседу:

– Читаю Булгакова «Мастер и Маргарита»…

– И как, интересно? – не унимался он.

– А ты не читал, раз спрашиваешь? – Я периодически поглядывала то на него, то в книгу, хотя давно уже потеряла место, где остановилась. И добавила с умным видом: – Вообще- то бестселлер, я третий раз её читаю.

Пока мы обсуждали книгу и автора, я не заметила, как проехала свою остановку. Он показался мне простым и совсем лёгким в общении. А каким он был симпатичным! Брюнет, глаза цвета бушующего океана – тёмно-синие. Острые скулы. Фигура, как у поджарого жеребца: ничего лишнего. Он был одет в какие-то голубые джинсы и лёгкую майку, через которую можно было рассмотреть все его «рельефы». Широкие плечи и рост, то, что мне подходит. Мои сто шестьдесят восемь плюс шпилька, и я всё ещё чуть ниже своего кавалера.

Я оценила его взглядом. Идеальный вариант для знакомства. Вышла с ним на его станции, и с этого момента началась наша история любви. Уже тогда я следовала за ним. Я была его спутницей. Мы, как и принято во всех мыльных мелодрамах, встречали и провожали закаты. Гуляли ночами по Москве, влюблённые и свободные от всех забот. Не замечая ничего, кроме нас самих, мы погружались постепенно в души и сердца друг друга. А какие речи мы говорили тогда! Ромео и Джульетта отдыхают по сравнению с нами. Не могли и на секунду расстаться. Это было сказочно. Это было то, что называют парением над землёй.

А что теперь? Ничего. Выжженная пустыня, по которой несётся перекати-поле. Почти ничего не чувствую. Будто я посмотрела немое цветное кино, и теперь эти картинки остались в памяти, как заевшая старая плёнка. Мне захотелось написать что-нибудь, чтоб стало легче. Бумага всё стерпит…

Опять на сердце грусть

И на душе тоска,

Но к тебе уже не вернусь,

Хоть любовь к тебе не прошла.

Мне бы время вспять повернуть,

Изменить ошибки свои,

Только времени не вернуть,

Это просто мысли мои.

Так хотелось бы мне заснуть,

Чтоб не мучиться, не страдать,

Мне бы время вспять повернуть,

А приходится только мечтать.

В жизнь твою я уже не ворвусь,

И меня ты больше не жди,

К новой жизни я прикоснусь,

Мы совместную всю прожгли.

Я от этого сна проснусь

В том, в котором мне снился ты,

Не люби меня больше, забудь

И все наши с тобою мечты.

Ты разлюбишь меня, ну и пусть,

И я тоже забуду тебя,

Я к тебе никогда не вернусь,

Хоть любовь к тебе не прошла.

Спустя две недели никто не позвонил и не приехал. Я не стала связываться с его родственниками, хотя все номера телефонов хранила в старой записной книжке. Не стала узнавать, в чём дело и почему он не позвонил. Конечно, мне было интересно, почему он так и не приехал, но я переборола своё любопытство и настроила себя на другие дела. И вскоре забыла про этот неожиданный звонок.

Я посвятила всё своё время работе и ребёнку. Наша девочка была довольно смышлёной. Поначалу я говорила, что папа уехал далеко, в другой город, зарабатывать для нас деньги, что там предложили хорошую зарплату. Но потом скрывать стало бессмысленно, и мне не оставалось ничего, кроме как всё ей рассказать. Я говорила, что мы с её отцом так решили, но наше расставание никак не повлияет на её дальнейшее общение с ним. Говорила, что мы разные и нам сложно быть вместе. Она знала, как он выглядит, хоть дочка и была совсем крохой, когда мы расстались. И если я показывала фотографии и спрашивала, кто это на снимке рядом со мной, она, не раздумывая, отвечала:

«Папа». Я никогда не говорила ребёнку про бывшего мужа плохо. И всегда рассказывала, что он скучает и любит нас. Просто есть моменты в жизни, когда, несмотря на чувства, родители всё же расходятся. И ЭТО она обязательно поймёт, только немного позже.

Долго, ещё очень долго длилась моя боль, скорее даже она заживала как рана, которая то затягивалась, то снова открывалась и не давала покоя. Особенно в те моменты, когда Дима напоминал о себе. После нашего расставания мы около года не общались. Наверное, так было проще ему и мне. Для нас обоих нужно было время, чтоб немного привести наши нервы в порядок. Всем было очевидно, что совсем прекратить связь не получится, ведь у нас растёт дочь и у ребёнка всё-таки должно остаться оба родителя. Время для «зализывания ран» было самым правильным выбором для меня и моего уже экс-супруга.

Год. Всего лишь год. Но для меня это было равносильно всей той жизни, которую я уже прожила. Таким мне казалось это время. Бесконечным испытанием. Самым невыносимым было присутствие в доме тех вещей, которые напоминали мне о нём. Те фотографии, на которых мы счастливые и влюблённые. Его вещицы, которые я не смогла выбросить и почему-то продолжала хранить, словно фанатка, поклоняющаяся своему кумиру.

Димина одежда – только она была запакована мной в коробки и поставлена у двери. Я надеялась, что когда-нибудь у меня хватит духу отправить её на помойку.

Вот так сильно я продолжала его любить. Как же мне не хватало его присутствия. А маленький человечек, который был его частью, напоминал мне об этом каждый день. Дочь была как две капли похожа на своего отца, и эта схожесть больше всего мешала мне забыть прошлое и вычеркнуть Дмитрия из своей жизни.

Я продолжала слушать те песни, которые мы слушали. Подпевала и часто вспоминала, как мы на пару поём с ним в унисон. Пересматривала фильмы, которые мы любили, и, закрывая глаза, представляла, как он рядом сидит со мной и что-то под нос забавно себе комментирует. Иногда мне даже казалось, будто я слышу его голос. Я начинала непроизвольно улыбаться. Вспоминала, как он смешно болтает сам с собой. Первое время мне труднее всего давалось засыпать одной на нашей большой кровати. Закрыв глаза, я брала его подушку, обнимала её, прижав что есть сил к своей груди, и, плача, старалась представить, как он меня обнимает. Уткнувшись в неё, стиснув зубы, буквально выла от той сильной душевной боли, которая не давала спокойно уснуть день за днём. Так невыносимо было принять тот факт, что этого человека больше не будет в моей жизни.

* * *

Я знаю, что такое, когда умирает душа, это всепоглощающая и всепожирающая боль, которую не унять ничем. А потом пустота.

И не понимаешь, почему ты ещё до сих пор дышишь. А, ну да, это просто организм так устроен.

А кто-то говорит тебе: «Подожди, время пройдёт, всё забудется, и в твоей судьбе найдётся тот человек, которому нужны твоя жизнь, твоё тело и твоя душа». А ты не можешь в это поверить, ты вообще больше никому не веришь. Ведь тот, кого ты считал недавно всем миром, ушёл, испарился, исчез навсегда. А ты уже не ты, ты просто сосуд, из которого вынули главное, самое главное, что есть в человеке, – вынули душу и разорвали её на части, а перед этим показали тебе, как медленно и мучительно её истязали, чтоб навсегда оставить в твоей памяти эту страшную картину.