Дарья Симонова – Для Тебя (страница 4)

Утром позвонил первый и сказал, что много выпил и его накрыли эмоции. Повторял много раз, что ждёт не дождётся, когда встретит нас двоих на пороге роддома. Я поверила ему, как всегда, и ничего не заподозрила. Как всегда, моя бдительность спала глубоким сном. Всё было просто и ясно, как божий день. Но я этого не поняла в тот момент. Что может заставить мужчину плакать и просить прощения? Вы правы, только если он сделал ошибку, о которой потом жалел. А в его случае эта ошибка была сделана не на трезвую голову. Я ещё вернусь к этому, но чуть позже.

У нас родилась девочка. Назвали её Кира. Это имя мне сразу понравилось, я нашла его в книге имён, которую купила незадолго до появления на свет дочки. Муж особого участия в выборе имени не принимал, возложил эту миссию на мои плечи. Помню, как он встречал меня в роддоме, довольный и счастливый. Как-то неуклюже взял у меня из рук свёрток с малюткой и долго смотрел на неё. Как мне было хорошо в ту секунду! Я всецело отдалась этому мгновению – казалось, всё замерло, птицы смолкли, ветер утих, машины и люди перестали двигаться. Я зафиксировала в своей памяти этот момент. Я до сих пор помню эту «фотокарточку» и могу чётко описать всё, что на ней запечатлелось. Как муж стоит с Кирой, завёрнутой в красивое нежно-кремовое одеяльце, и молча улыбается, поглядывая то на меня, то на неё.

Несколько месяцев он ухаживал за мной. Готовил еду, убирался по дому и делал всё, чтобы я не перетруждалась. Занимался ребёнком, пока я приходила в себя и восстанавливала организм после родов. Должно быть, на него повлияло наше расставание. А может, это рождение девочки сделало из него такого собранного и ответственного человека. Не знаю. Но какое-то время всё было спокойно. Я наслаждалась происходящим, как в самом начале наших отношений. За плечами полтора года в браке. Жизнь плавно шла своим курсом.

Мы отправились в далёкий Новосибирск к его родителям. За три с половиной тысячи километров от моего маленького городка. Они хотели познакомиться со мной и своей внучкой. И мы исполняли их просьбу, когда сели в поезд.

Город, где вырос мой возлюбленный, встретил нас хорошей погодой. А его близкие показались мне очень добрыми и простыми людьми. Он прожил с родителями до восемнадцати лет, пока его не призвали в армию. И пока не отправили в город, который никогда не спит. После службы он решил ненадолго задержаться и подзаработать денег в Москве. Но в итоге задержался со мной на неопределённое время. А привалом стал дом, подаренный моими родителями на нашу свадьбу. Мы гостили в Новосибирске около месяца, пока не подошёл к концу отпуск мужа. И за это время я узнала Дмитрия с другой стороны. Каким муж был до отъезда в столицу. Чем занимался и что его увлекало. Каким он был в юности. И я пыталась сравнивать его с собой. Сравнивала, как проходила моя юность и как взрослел он. Истории его родственников меня удивляли. Поражало то, как он постоянно в детстве твердил близким о нашей столице. Говорил всем, что переедет жить в Москву. Во всяком случае, тогда я находила его человеком, который ставит перед собой цели и добивается их.

* * *

Прошёл примерно год, как мы уже воспитывали малышку. И тот Дима, который изрядно потрепал нервы перед рождением дочери, вновь «вернулся». Муж совсем перестал уделять нам время. Перестал принимать участие в семейной жизни. Я не могла это объяснить, но чувствовала, что в скором времени нашему браку придёт конец. Я знала, что зашла в тупик. А как всё наладить, не имела даже представления.

Тяжёлая артиллерия моих вопросов сыпалась на супруга со всех сторон. Я задавала ему их каждый день лишь по той причине, что не могла найти ответа. Ни объяснений, ни каких-ли- бо признаний я от него не могла добиться. «Что происходит? У тебя кто-то появился? Ты мне изменяешь? Разлюбил меня? Ты что-то скрываешь от меня? Скажи правду, я всё приму! Я должна знать, что происходит! Давай поговорим! Не уходи от разговора!» А в ответ только: «Я не хочу ни о чём говорить, не лезь ко мне, не трогай меня!» И грохот захлопнувшей входной двери. Мы скандалили на пустом месте. И конца и края этому не было. Когда он уходил на свои «прогулки» в сотый раз, я брала малышку на руки, прижимала к себе и горько плакала. Иногда Кира начинала бить меня ручкой по голове, и я понимала, что ей в очередной раз надоели мои рыдания. Это меня будто приводило в чувства. «Хочешь, чтоб мама успокоилась? Мама больше не будет. Прости меня, что тебе приходится всё это слышать, но мне больше некому пожаловаться, кроме тебя. Родители будут тыкать мне, что, мол, сама себе такого выбрала, сама виновата. А подругам дела нет по большому счёту. Не хочу показывать им, что несчастна в браке. Всё, видишь, мама перестала плакать. Давай теперь поулыбаюсь вместе с тобой». Кира конечно же не понимала, что я ей говорю. Но мне казалось в тот момент, это был наш с ней диалог и своими движениями, своей мимикой она показывала мне слова, которые не могла произнести.

Однажды я ушла за продуктами и забыла телефон дома. Не помню, сколько прошло времени, пока меня не было, может, час, может, два. Кира тихо спала в коляске. Она всегда быстро засыпала на свежем воздухе, и в эти моменты я могла немного расслабиться. Выходя из торгового центра, я захотела позвонить мужу и узнать, будет ли он сегодня к ужину или опять заявится нетрезвый к полуночи. Но когда я открыла сумку и начала обшаривать рукой по всем карманам, поняла, что моего телефона там нет. «Конечно, я ведь поставила его на зарядку и забыла снять с неё, когда выходила из дома!» Уже предчувствуя скандал дома и неминуемую гибель, я быстро полетела домой. На мобильном высвечивалось около двадцати пропущенных вызовов. Можно было легко предсказать его крик и негодование, почему я за полчаса – именно столько прошло времени с его первого звонка – не ответила на этот самый вызов.

Сколько я услышала в свой адрес брани, передать словами невозможно. «Семиэтажный» мат от того, кто признавался в любви перед входом в ЗАГС, был не самым страшным. Подозрения в моей измене – вот что по-настоящему меня обезоружило.

– Ты изменяла мне?! Где ты была, я не мог дозвониться! Ничего не объясняй мне, я знаю, что ты изменяешь, мне всё рассказали про тебя!!! – И он бросает трубку.

В ужасе стою с телефоном в руках и не могу даже придумать, что говорить в своё оправдание. Хотя оправдываться, собственно, и не в чём. Но, зная ревнивый характер и вспыльчивую натуру Димы, я готовилась к самому худшему. Если он обвинил меня в измене и сам в этом себя убедил, то ничего не остаётся, как просто ждать, пока «судья» даст «обвиняемому» последнее слово. И тут я выпалю всю правду, как оно есть. А там хочет – верит, а хочет – пусть идёт в торговый центр и опрашивает всех продавцов, кто мог меня видеть. Я ко многому привыкла за время нашего брака, и, казалось, ничто не могло меня сломить. Где только можно было, я уже опозорилась. Соседи давно при встрече со мной глубоко вздыхали. А те, кто работал в торговых центрах и были невольными свидетелями наших склок, всегда оживленно поворачивали свои головы и пристально наблюдали за тем, какое «шоу» наша парочка вновь покажет.

Вечером мы сильно ругались, и нас было слышно по всей округе. Я пыталась объяснить мужу, что телефон забыла дома и ничего страшного в этом нет. Что земля по-прежнему вращается вокруг своей оси, а конец света в очередной раз отменили. Смех смехом, но это не разрежало обстановку. Дима был трудным человеком: если он в чём-то себя убедил, то никак не разубеждался. Мне было поначалу жалко его. В какой-то момент я даже почувствовала себя виноватой. Да, я опять испытывала угрызения совести. Ведь он переживал за меня и волновался. Я опять оправдывала его грубое поведение. В итоге мне так и не удалось доказать свою «невиновность», и дело номер тысяча двести какое-то было отложено до следующего заседания на дату, мне пока не известную.

Примерно вот с этого момента появилась пропасть в воспоминаниях. Точнее сказать, все следовавшие дни после нашей ссоры были похожи друг на друга. Мои хлопоты по дому. Серая, ничем не приметная жизнь. Будто плёнку кто-то порезал, выкинул неинтересные кадры и снова склеил в нужных местах.

Он не позволял мне общаться с моими друзьями. Людьми, с которыми я росла. Училась. Работала когда-то. Подруг считал распущенными, и если меня кто-то из них приглашал в гости, он сразу переворачивал ситуацию с ног на голову. А что касается противоположного пола, то тут и говорить не о чём. Ревности не было предела. По его представлениям, я общалась не с теми людьми. Доходило до того, что ему могло не понравиться, как я взглянула на его друга. Под раздачу попадала не только я. Он мог поругаться и со своими знакомыми. Унижал меня при своих коллегах, которые бывали у нас в гостях. Видимо, хотел у них напрочь отбить хоть какую-то симпатию ко мне. И для того, чтобы они полностью заняли его сторону. Помню, как пыталась дипломатично закончить все скандалы. Но это не выходило. Ведь почвы для ссоры я не видела. Это были постоянные обвинения только в мою сторону. И я сама могла вспылить, могла где-то повысить голос или кинуть в него чем-то вроде телефона. Вы спросите, где был ребёнок в эти моменты? Всё просто – Кира находилась дома, но она почти всегда спала и ничего не слышала. Ей и года не было, когда у её родителей жизнь рушилась на глазах. Обычное время скандалов примерно от шести вечера до полуночи. Нет, мы не смотрели кино и не смеялись над какой-нибудь комедией. Не обнимались больше перед сном, а просто «удовлетворяли свою потребность». А после данного действия отворачивались друг от друга и засыпали. Каждый под своим одеялом. Иногда я плакала ночью, но так тихо, чтобы он не слышал. Сама себя жалела. Не знала и не понимала, за что мне такая семейная жизнь и в чём я виновата. Я задавала себе вопрос, искала ответ на него: как дальше быть?