Дарья Шулико – Молли В., дочь волшебника (страница 2)

– Что с тобой сегодня? Ты сам на себя не похож. – Молли успокоилась, наконец, и плюхнулась рядом с ним.

– Как и ты, – парировал Финн и улыбнулся ей в ответ.

Молли пожала плечами. Они сидели молча, плечом к плечу, разглядывая луг и речку, слушая стрекот кузнечиков. Мгновение подкрадывающегося лета застыло, будто оса в медовом янтаре. Финн закрыл глаза и думал о том, что хочет остаться здесь навсегда. В этом дне, в этой весне, переходящей в лето, с этой Молли.

Но тут он вспомнил кое-что, и сердце его сделало сальто.

– Мы же увидимся на выпускном? – спросил он, а в горле пересохло в этот момент.

– Конечно.

– У меня для тебя будет сюрприз.

Молли приподняла бровь. Вообще-то она не очень любила сюрпризы. Но сегодня такой день, необычный и странный. И тем более, это же Финн! Разве можно ожидать от него чего-то плохого? Она кивнула, и Финн с улыбкой снова закрыл глаза, подставляя лицо солнечным лучам.

На следующий день Вилли Винтерклюй никак не мог узнать в этой девушке свою маленькую дочь.

Свои обычные косички она расплела и как-то хитро перетянула лентой. Белое платье с черной окантовкой на подоле и лифе делало ее совсем взрослой, будто это не его дочь, а Марена, женщина, которую он любил и которую запомнил такой же красивой в день их свадьбы.

– Как тебе, папа? – второй раз повторила Молли свой вопрос. Вилли откашлялся.

– Ты выглядишь чудесно. И у меня для тебя кое-что есть.

Он вышел из гостиной и пошел в свою комнату. Оттуда он вернулся с маленькой коробочкой, из которой достал сережки: две серебряные цепочки, на концах которых, как капелька росы, застыл камешек серо-серебристого цвета – почти как глаза самой Молли.

– Ох, как красиво! – Она замерла в восхищении, а Вилли помог надеть сережки. Раньше она и наряжаться не любила, а теперь… Совсем взрослая. И это ее выпускной.

– Они… Это мамины? – спросила Молли тихим голосом.

В ответ Вилли только кивнул.

– Ну что, пойдем? – спросил он дочь через несколько мгновений молчания.

– Подожди минутку, – сказала Молли. – Еще один штрих.

Она коснулась указательным пальцем своего плеча, и там, где ткань платья встречалась с нежной кожей, распустился белый цветок, став живой брошью.

– Теперь я готова, – уверенно кивнула Молли.

Глава 2

Вилли повел дочь на Базарную площадь. Может, это звучит забавно, но в Трясогорске было лишь единственное место, где проходили все городские мероприятия, включая школьный бал.

На Базарной площади собралась толпа, и шли танцы. Оркестр играл старомодные вальсы и популярные мелодии. Молли даже приплясывала, когда подходила ближе к площади. Ей хотелось закружиться в танце.

Зеваки расступались, давая отцу и дочери пройти. Знакомые приветливо кивали. Кумушки улыбались и одобрительно кивали, глядя на Молли.

Она с отцом под руку терпеливо обходила площадь и смотрела на танцующих. Хотелось полюбоваться знакомыми лицами, запомнить этот момент. Было немного жаль было прощаться с учителями, которые тоже танцевали среди своих учеников. Молли засмотрелась на танцующие парочки школьных приятелей. Такие красивые, такие юные! Вот ее одноклассница Агата, которая, конечно, стала первой красавицей в Трясогорске. Пока она танцует со своим братом-близнецом Кристофером, но толпа ее поклонников уже ждет следующего танца. Вот сын господина Хонинга, Брик, неловко топчется на месте под музыку вместе со своей подружкой. Вон Аггей, давний приятель Финна. Он не танцует, и Молли помахала ему рукой.

Она смотрела на танцующих друзей и одноклассников и пыталась представить, какими они станут через год, через пять лет.

Агата, наверное, выйдет замуж за сына мельника. Парень хорош собой, будто только что сошел с картины именитого художника, и красиво за ней ухаживает. У нее родятся дети, она растолстеет, а золотистые волосы через годы станут будто припорошенными мукой.

Кристофер, возможно, наймется служить в соседний город и надолго уйдет из семьи.

Аггей – неожиданно – станет музыкантом и даже завоюет некую популярность.

Флора, соседка Молли по парте, куда-то исчезнет, и…

Молли тряхнула головой, будто очнувшись. Она обнаружила, что крепко вцепилась в руку отца. Вилли смотрел на дочь пристально, но молча, будто хотел заглянуть сам в суть происходящего с ней. Молли ответила беспомощным взглядом, и Вилли укрепился во мнении, что ей как можно скорее необходимо научиться справляться со своей магией.

Молли зажмурилась и постаралась выбросить из головы все неприятные, не пойми откуда возникшие, образы. Музыка заполнила ее душу, и она отвлеклась, отдаваясь ритму вальса.

Когда она открыла глаза, то, наконец, увидела того, кого искала. Смотрела со страхом, боялась, что тоже увидит что-то про него. Но наваждение прошло.

Финн был в нарядном костюме: белая свободная рубашка, синие брюки и такой же жилет, блестящие сапоги. Молли подмигнула ему, и бутон шиповника, который торчал из кармашка жилета, распустился в бледно розовый цветок. Финн широко улыбнулся и пошел навстречу.

Вилли отпустил дочь, когда Финн подошел. Теперь это было его отцовской обязанностью – вовремя отпустить ее.

Он смотрел, как Финн ловко подхватывает Молли, его дочь, и кружит ее в танце. Его он тоже знал еще мальчишкой. А теперь это юноша, и он, наверное, захочет забрать его дочь себе. Что ж, его ждет разочарование. Или по крайней мере, ему придется какое-то время подождать.

Танцы были в самом разгаре. Молли раскраснелась и не замечала, как вокруг нее летают искры, как от костра. Финн не мог отвести взгляда от своей подруги, он не видел ее никогда такой. Если раньше Молли была как тихое озеро, иногда как неспешная река, то сейчас она больше походила на огонь, стремительный и обжигающий. Он не понимал, какая Молли нравится ему больше, прежняя или новая, но знал, что поступает правильно.

Поэтому, когда музыканты закончили выдувать и выстукивать ноты, чтобы взять небольшую передышку, он взял Молли за руку, и отвел в сторонку, к фонтанчику посреди площади. Здесь уже собралось несколько парочек. Все они обнимались и старались выглядеть как можно более незаметными в тени, чтобы взрослые не заметили проявления их чувств.

– Финн, ты что? – повернулась к нему Молли с улыбкой.

– Молли, я… – Финн немного по-другому представлял себе этот момент, поэтому растерялся. Молли смотрела на него с любопытством. Он, мастер-рассказчик, с легкостью превращавший любой житейский пустяк в интереснейшее приключение, будто растерял слова.

– Вот мы и закончили школу, – произнес Финн и подумал: – «Черт, что я несу».

– Ну да, Финн, все верно. – Молли улыбалась и смотрела с ожиданием. Она гадала, зачем он ее привел сюда, но не находила ответа.

– Теперь нужно подумать, как жить дальше, чем заниматься. Выбирать профессию. Хотя… Ну, я-то стану кузнецом, а ты, наверное, Великой Волшебницей. – Он досадливо сморщился, но тут же взял себя в руки. – Молли, выходи за меня.

В своих фантазиях Финн видел, как Молли в этот момент радостно обвивает его шею руками, и, возможно, они целуются, но здесь Финн фантазию каждый раз обрывал. В любом случае, он представлял, что она прямо сейчас радостно согласится.

Молли же смотрела на него так, будто он ударил ее пыльным мешком по голове. Молчание затянулось.

– Скажи что-нибудь, – пробормотал Финн не своим, каким-то осипшим голосом.

– Финн, зачем… – сказала Молли шепотом.

– Я люблю тебя, – ответил Финн твердо и решительно. – Пусть ты будешь Волшебницей, а я просто кузнецом. И пойми, я не тороплю тебя с ответом. Просто я подумал, что если ты уедешь, моя жизнь перестанет иметь смысл.

Он опустил голову, и Молли подумалось, что он вот-вот заплачет. Ее друг, ее добрый, жизнерадостный, неугомонный Финн. Он предлагает ей такое. Он, мечтавший о приключениях, предлагает ей тихо осесть в Трясогорске и жить спокойно до конца своих дней. А впрочем, не об этом ли она сама мечтала всегда? Возможно, она не воображала себя женой кузнеца, Финна Ветропуффера, но она не собиралась никуда уезжать. Отец учил бы ее, и со временем она просто его заменила бы. Он уехал бы обучать других волшебников в Горный Монастырь, а она взяла бы на себя роль волшебника Трясогорска. Но что тогда не так? Почему предложение Финна так смутило ее, нарушило спокойствие?

На Финна было жалко смотреть. Он засунул руки в карманы почти по локти. Она не видела его глаз, только светловолосую макушку, слышала его сопение и больше всего боялась узнать, что он плачет. Ей хотелось подойти близко-близко, взять его за руку, может, даже обнять. Нужно сказать что-то.

– Финн, я сейчас не готова.

– Я понимаю. – Он не поднял головы. – Я не тороплю. И буду ждать.

От этих слов ей почему-то стало только хуже. Молли развернулась и побрела прочь от фонтана в круг света, туда, где уже снова танцевала молодежь, вчерашние школьники, народ постарше, и взрослые, и хищные вдовушки окружили Вилли Винтерклюя, пытаясь привлечь его внимание или даже затащить на танцплощадку. «Эй, осторожней!» – услышала Молли вскрик прямо возле уха. Оказалось, что она врезалась в кого-то и мельком увидела, что этого человека через пару дней – она так и не разобрала, кто это был – боднет корова. Площадь с танцующими будто отдалилась, и перед глазами возникла картинка: над бедолагой охает жена, младший из сыновей выбегает из комнаты. Следующая: дверь их дома, маленький твердый кулачок стучит в дверь. В финале: Вилли Винтерклюй склоняется над постелью несчастного мужчины. Он выживет.