Дарья Савельева – Тихоня (страница 18)

— О-о-о, — прогудел Костя, — с голодного края что ли?

Жующая Аня обернулась, зажимая в одной руке крышку, а в другой ложку. Парень привалился к косяку и не без смеха наблюдал за сестрой. Она что-то нечленораздельно промычала, будто отмахивалась от него как от надоедливой мухи.

— Ну да, ну да, — ухмыльнулся он, но вместо того чтобы уйти, Костя прошел в кухню и сел за стол, все еще внимательно наблюдая за сестрой. Его осанка выглядела идеально прямой, пальцы в задумчивости остановились на подбородке.

В ответ она вопросительно посмотрела на него.

— Ты хоть бы чай налила себе или… не знаю.

— Отштань, — пробубнила Аня, снова зачерпнув плов. — Че уставился на меня?

— Соскучился, — наигранно огрызнулся парень.

Аня подавилась, стараясь унять подступивший смех. Положив крышку на место, она полностью обернулась к нему.

— А вот если бы у тебя была женщина, тебе бы некогда было скучать.

Костя закатил глаза и в этот момент прощупывалось явное сходство между братом и сестрой. Пусть их внешний стиль разительно отличался — парень выглядел как истинный интеллигент, Аня же, напротив, как отъявленная хулиганка с ярким смоки айс — идентичная мимика и некоторые черты лица были заметны. Даже их отец в шутку всегда повторял — все в мать. Что уж тут говорить, даже глаза — голубые — они оба унаследовали от нее. Владимир Николаевич с наигранной обидой бывало подмечал эти особенности, но радовался тому, что хотя бы имена своим детям он дал сам — огромный вклад, между прочим!

— А то сколько тебе там… тридцать? — с бесовщинкой во взгляде продолжала Аня. — А ты все с мамкой живешь. Стыд и позор. Или ты все-таки успел подцепить хорошенькую студенточку? М, профессор?

— Мне двадцать девять, — скорчился Костя, словно само слово «тридцать» вызывало в нем неприязнь. — Ты прекрасно знаешь, что я пишу диссертацию. Лингвистика нуждается во мне. И хватит собирать всякую ерунду… Мне не до любви.

— О-о-ой, — протянула Аня, — щас стошнит от тебя.

Костя усмехнулся.

— А я уже успела размечтаться как буду сдавать твою комнату в аренду какому-нибудь жгучему красавчику, — игриво подмигнула она брату, вновь подняв крышку и зачерпнув еду. — И, знаешь, как в каком-нибудь сопливом романе, мы бы пересекались в коридоре, в кухне, метали бы искры и похотливые взгляды, пока однажды не столкнулись бы в ванной, где нас настигла бы всепожирающая страсть.

— Фу, даже думать об этом не хочу, — замахал руками Костя и поднялся со своего места, будто собираясь уйти, однако он сделал пару шагов и снова остановился в проходе. — А ты что, после выпуска собираешься вернуться домой?

— А блудной дочери уже и не место здесь что ли?

Костя хихикнул.

— Я просто спросил.

Аня положила ложку в сковородку, опять накрыла ее крышкой и обернулась к брату. Настроение вдруг резко приобрело серьезные нотки. Если честно, порой она размышляла о том, что ждало ее после защиты диплома, все это казалось таким призрачным и далеким, но на самом деле осталось не так много времени. Это слегка пугало.

— Иногда я думаю о чем-то подобном, — искренне ответила девушка. — Тут, конечно, мой дом, но вижу ли я себя в родном городе?

На Аню накинулись множественные воспоминания. Университет, несмотря на каждодневные издевки Королева, временами нравился ей и даже привнес много положительного. Казалось, что теперь ее жизнь именно такая — сложная, иногда запутанная и неприятная, а иногда наоборот светлая и беззаботная. Ане хотелось верить, что ничего не разрушится и не изменится. И все же выпуск приближался, а значит стоило наконец решить, что делать дальше — уйти или остаться. Или же податься куда-нибудь еще. Чем в конце концов ей заниматься? Найти ли реальную практику как психолога? Рассмотреть другие варианты?

Костя молча наблюдал за тем, как его сестра погрузилась в раздумья. Когда этот момент показался ему затянувшимся, он театрально вздохнул, собираясь вернуть атмосферу веселья, и произнес:

— А вот если бы у тебя был мужик…

Аня зашипела, мгновенно придя в себя и обратив на него внимание, схватила прихватку с микроволновки и кинула парню вслед, хотя он успел ретироваться и юркнуть за порог кухни.

— … ты бы просто осталась с ним и не относилась ко всему так серьезно, — откуда-то из недр послышался его голос, который довершил фразу.

Аня улыбнулась.

— Дурак, — тихо произнесла она, а потом обессиленно села за обеденный стол.

В мысли обрывками ворвался сон, который мучил ее в автобусе. Аня успела позабыть о нем. Но почему вспомнила именно сейчас?

Прокручивая в голове размытые картинки, она почувствовала себя не в своей тарелке. Дыхание перехватывало. Самое странное то, что ей, кажется, нравилось ощущение потерянности, будто Аня испытывала нечто новое, неизвестное для нее. Что же это? Даже во сне страх не отпускал ее, однако риск (или что это на самом деле) разжигал в ее венах кровь. Но она не в состоянии объяснить даже себе — чего же именно ей хотелось, когда она думала об Артеме?

Одно она знала наверняка — ее план с треском провалился. С Ткачевым Аня переспала, но выкинуть его из головы все равно не получалось. Почему?

У входной двери послышался шорох. Ключ в замке повернулся, на пороге появилась мама — Наталья Ивановна. Она повозилась в прихожей, потом застыла на пару секунд. Аня знала это и с улыбкой наблюдала за ней из-за угла, успев встать. Женщина увидела пуховик и ботинки, а теперь ей требовалось немного времени, чтобы сообразить и осознать. Обычно Аня всегда предупреждала, в каких числах собирается приехать. На этот раз она решила всех взбаламутить.

— Мама! — не выдержав, Аня выпрыгнула из кухни, словно кролик из волшебной шляпы, и раскинула руки, намереваясь обнять женщину.

Наталья Ивановна, слегка испугавшись, приложила ладонь к груди и одними губами пробормотала: «О, Господи!». Тем не менее она тут же подошла к дочери.

— Зачем так делать, а? — упрекнула женщина, но в голосе слышалась улыбка.

— Да ладно, не бубни, — крепко стиснув мать в объятьях, произнесла Аня. — Это сюрприз называется.

— Сюрприз… — наигранно возмутилась она. — Я думала, ты приедешь попозже. Как и всегда.

— Да я вот решила… — пожала плечами Аня, потянувшись за пакетами с продуктами, которые мама поставила у порога. — За некоторые экзамены я получила автоматы, поэтому появилось чуть больше свободного времени.

Наталья Ивановна скептически посмотрела на нее, будто искала в словах ложь или же перед ней и вовсе была не ее двоечница дочь.

— Молодец, — осторожно похвалила она. — Смотрю, твоятатуировкане помешала учебе.

— Мама… — Аня в своей манере закатила глаза.

Поставив пакеты на стол, девушка принялась их разбирать, раскладывая продукты по местам. «И смешно, и грустно», — подумала она, ведь кобра здесь была совершенно не при чем. В ее успеваемости тату не сыграла никакой роли.

— Между прочим, мне нравится учиться, — сказала в свое оправдание Аня. — Универ это не то же самое, что школа.

— Почему это? — удивилась Наталья Ивановна, становясь рядом с дочерью и помогая с разбором пакетов.

— Школа — отстой. И этот отстой намного больше отстоя в универе.

Мама искренне засмеялась, будто понимала и разделяла чувства дочери. Но даже если так и было, она бы никогда не созналась.

— Скоро праздники, — начала Наталья Ивановна, раскрыв холодильник. — Чувствую, в магазин я схожу еще не раз. — разложив по полкам фрукты и овощи она закрыла его и, повернувшись к дочери, продолжила: — Что хочешь видеть на новогоднем столе?

— Да не знаю, — пожала плечами блондинка. — У тебя любое блюдо вкусное.

Маме было приятно слышать подобное. Разбирая продукты, она внимательно наблюдала за дочерью. Аня выглядела бойкой, была в приподнятом настроении. И с пакетами разобралась в два счета. Следом схватила тряпку и вытерла стол.

— Как у тебя дела? — невзначай начала Наталья Ивановна.

Аня украдкой глянула на маму и заметила ее лукавую улыбку, будто она знала какой-то секрет дочери.

— Нормально, — обыденно ответила девушка и тут же затараторила, пытаясь сбить мать со следа: — Я, кстати, буду у вас все каникулы. Вплоть до десятых чисел.

— Я очень рада, дочь, — улыбнулась Наталья Ивановна. — Больше никого не ждем?

Аня, до этого уже успевшая порыться в холодильнике и достать яблоко, замерла и медленно закрыла дверцу, следом вернув себе былую непринужденность.

— В смысле?

Мама повернулась к ней и заговорщицки прошептала.

— Ну, тот парень… с которым ты танцевала на видео. По-моему, очень даже…

— Боже, мам! — вскрикнула Аня с нотками истерического смеха в голосе. Она откусила яблоко и собиралась уйти в свою комнату.

— Что? Ну мне же интересно.

— Он не мой парень, — скривившись, ответила блондинка. — Это просто басист из местной рок-банды.

— Странно, — хмыкнула Наталья Ивановна. — Мне показалось, так обнимают только бойфренды.

— Да он мне даже не нравится, — фыркнула Аня, но даже сама себе не поверила.

Воспользовавшись минутной заминкой, она поспешила скрыться из маминого поля зрения. Грозно пройдя до своей комнаты, Аня нервно откусила от яблока и закрыла за собой дверь.

Она опустилась на кровать, пытаясь теперь заткнуть собственные мысли беспощадным чавканьем. «Мама, что ты наделала?!»

Глава 8