Дарья Ривен – Солнце для свечи (страница 9)

– Что рассказать? – Меллори округлила глаза от резкой смены темы, и недоумевающе уставилась в маску.

На секунду ей даже почудилось, что она может видеть глаза.

– Всё что угодно: о тебе, о Честере, о бабушке, о которой вы говорили. Где ваши родители?

– Эмм… – она замешкалась.

– Я понял, что ты существо, но неужели эмпат?

Он так увлечённо расспрашивал, не скрывая очевидного интереса, что Меллори внезапно стало страшно. Мало того, что название своей сущности она почти никогда не произносила вслух, так и «существо» говорилось исключительно шёпотом, если и вовсе не заменялось мимикой, в виде округления глаз или подмигиваний.

А тут незнакомец, которому она за раз должна всё выложить?

– Я не… – она подбирала слова, чтобы попытаться объяснить свою позицию. – Мы с тобой знакомы один день.

– Ты сказала «чувствую» уже через час. – Он развёл руками и улыбнулся. – Целый день, Меллоринда!

Он ещё посмеивался, но она больше не любовалась его белыми зубами со слегка заострёнными клыками и лишь усиленно думала как сбежать. От веселья не осталось и следа, и Меллори теперь лишь мечтала поскорее убраться отсюда, спрятаться в своём доме и навсегда закрыться от внешнего мира.

– Я тебя не знаю, – негромко начала она свой побег. – Ты прячешь внешность, не говоришь имя, а из рассказов я услышала только…

– Согласен, – перебил её неуверенное бормотание Лис. – А если я скажу, что ты меня уже видела? И может быть даже сможешь вспомнить?

Меллори моргнула.

Разговор внезапно снова стал интересным, да и день показался не полностью провальным.

– Но! – Он поднял палец вверх, заметив реакцию. – У меня есть небольшое условие. Всё очень просто, называется «История за историю».

– Эмм… Я тебе, а ты мне?

– Именно, – кивнул Лис. – И для твоего спокойствия, я начну первый.

Он наслаждался общением как в самом начале, и буквально транслировал что всем своим видом, не обращая внимания на её метания. Не зная куда деть глаза, Меллори окинула взглядом чёрный костюм и посмотрела на пасущуюся неподалёку Звёздочку, вместе с гнедым конём Лиса.

Предложение было заманчиво не только тайной загадочного парня, но и тем, что она тоже имела к ней отношение. И, положа руку на сердце, Меллори слишком наслаждалась его обществом, чтобы хотеть всё прекратить.

Тем более он уже знал её тайну. Какая теперь разница.

– Ладно, – собравшись с духом, кивнула она. – Надеюсь я не пожалею об этом и твоя история будет на самом деле интересной.

Лис рассмеялся.

Но по мере рассказа, смешного в нём оказывалось всё меньше.

***

Он родился в большой обеспеченной семье и рос самым обычным «тепличным» мальчиком.

Его никогда не занимали домашней работой, не развлекали играми и вообще не особо интересовались его жизнью.

Поэтому Лис рос одиночкой: много читал, наблюдал за окружающими и даже немного увлекался искусством.

Так было до тех пор, пока ему не исполнилось четырнадцать и родители внезапно не решили, что сын должен стать «настоящим» мужчиной.

Лис, даже будучи подростком отметил, что выбор возраста неоднозначен: человек ещё не сформировался как личность, но уже перешагнул то время, когда из него легко можно было что-то вылепить.

Однако, спорить не стал и через некоторое время прибыл на Юг, в учебный лагерь для будущих солдат, расположенный недалеко от Эдерата.

Главнокомандующий уже тогда составлял планы захвата, поэтому такое размещение лагерей было оправдано военной стратегией.

Лису же было совсем не до войны между королевствами, в то время, когда у него началась своя собственная.

Проходя обучение, которое далось неимоверно тяжело не только из-за физических способностей, но и особых условий для него, как для богатенького сына, он каждый день думал о том, чтобы сбежать.

И каждый раз возвращаясь в казарму, он тихо скулил в подушку, душа слёзы боли и жалости к самому себе, но уже утром, не смотря ни на что, возвращался к несению службы.

Как настоящий мужчина.

Он был один в своих страданиях. Так вышло, что никто не любил тех, кто провёл детство в достатке, а потому, как только начались унижения от старших, остальные их с радостью поддержали.

Так Лис стал изгоем.

А потом началась настоящая война.

Южане стали первыми, кого уничтожил Норден и надо отдать должное – стояли насмерть.

Даже после смерти своего короля, они создавали коалиции, держа оборону и даже нападая в ответ. Люди и существа Эдерата сражались плечом к плечу, а потому командованием Нордена было принято решение убивать всех без разбора.

Армия несла серьёзные потери. В то время король Нордвинн уже успел проредить своё королевство геноцидом существ, а потому даже молодых, ещё не обученных солдат, бросали в самое пекло.

К тому моменту Лис был силён только в теории, ведь всю практику был занят нападками своих же.

Он был вымотан от недоеданий и увечий, от унижений и тоски, а также глубоко травмирован осознанием ужаса, творящегося вокруг.

Для него всё было словно в тумане.

Огонь, крики, боль.

Лис помнил дни, когда руки были по локоть в чужой крови, и тогда казалось, что он не отмоется уже никогда.

В какой-то момент, он решил, что будет всего лишь делать вид, что расправляется с врагом – эдакий бунт против командования.

Но оказалось, что старшие следили за своими подопечными.

А за ним особенно.

Та ночь стала переломной.

Самооценку Лиса растоптали и уничтожили.

Над ним издевались так, как он никогда бы не пожелал ни одному своему врагу.

Старшие уничтожили даже крошечную надежду на то, что парень найдет с кем-то общий язык, а уж о получении авторитета он мог и вовсе забыть.

Лагерь будто был нацелен на него, ломая морально и физически – уничтожая само желание жить, чтобы потом, недееспособного, выкинуть к врагам на съедение.

Так в конечном счёте и произошло.

И всё бы получилось, если бы не одно но.

Лис был немного крепче остальных.

А потому, вместо того, чтобы умереть сразу – попал в полевой госпиталь.

Но не в общую палату, а туда, куда заходить уже никто не видел смысла. В самую безнадежную часть, где последние дни доживали умирающие.

Тот момент для не окрепшей психики подростка стал последней каплей. Моральный дух был уничтожен ещё в казарме, а в окружении боли, страданий, вони и стонов, Лис ещё никогда он так явственно не ощущал собственное одиночество.

Он чувствовал себя брошенным.

Бесполезным.

Слабым.

Лис тонул в безысходности и страдая, даже смог смириться с тем, что закончит своё существование именно так.

Абсолютно заслуженно.