Дарья Райнер – Мизанабим (страница 23)
– Да.
Чужое прозвище мнится ей шершавым, как браслет на запястье, но она не спорит. Если в Братстве не приняты имена, данные при рождении, – Нура привыкнет.
– Вы с Ёршем глядите друг за другом и не отставайте. А ты, – он вкладывает в руку Карпа фонарь, – веди.
Из Крепости он выходит последним. Запирает дверь и вешает шнурок с ключами на шею. Нура оборачивается по пути, мысленно прощаясь с чужим домом. А Сом – нет. Он смотрит только под ноги.
☽ ⚓ ☾
Скальный навес прячет пещеру от посторонних глаз. Небо за спиной светлеет: хмурое утро наползает с моря, проглатывая остров Ржавых Цепей, и Нуре кажется, что они убегают, пытаясь догнать ночь.
Карп шагает впереди, за ним Горчак. Луч света от фонаря выхватывает пучки травы на дюнах и быстрых ящериц, что ныряют под камни. Нура идёт без поклажи, но её левая ладонь занята рукой Ёршика. Он молча сжимает её пальцы, когда они отходят от Крепости. Выполняет наказ Сома, замыкающего цепочку.
Ни слова по дороге не падает, пока все пятеро не приближаются к гроту.
– Осторожно, – предупреждает Карп, посветив наверх, – потолок неровный, берегите головы и не напоритесь на «сосульку».
Нура вздрагивает. Темнота здесь гуще, воздух холоднее.
– И ноги придётся замочить, – выдыхает ей в затылок Сом. – Крыс тут нет, но в сточной воде живут игольчатые черви. Будь начеку.
– Они опасны?
– Как повезёт. Укус может загноиться, но, в отличие от ухокруток, они не пытаются забраться под кожу.
Гулкие шаги по каменному полу через несколько поворотов превращаются в шлепки. Уровень воды постепенно поднимается, и Нура бредёт по щиколотку в воде, видя только спину Горчака перед собой.
– В южных островах обитают
– Ты их видела?
Карп оборачивается и получает от Горчака тычок под рёбра:
– Ровнее держи!
– Нет, – Нура качает головой. – Но охотники племени рассказывают, что в длину они как водяной удав.
Раздаётся присвист.
– Здоровые твари! А почему не убиваете?
– Запрещено. Можно навлечь на себя проклятие Маару.
– Кого?
– Королевы мёртвых.
– И всем сразу стало весело, – замечает Горчак в своей излюбленной манере. – Особенно Малому.
Если шутки Карпа нехитры и многословны, то фразы Горчака, брошенные как бы вскользь, отдают едкой иронией.
Извиниться она не успевает. Нога соскальзывает вниз, но крепкая ладошка держит. Нура лишь ударяется коленом о выступ. Больно, но терпимо.
–
– Не за что. Дальше пойдёшь сама.
– Я не хотела тебя напугать. Больше не стану рассказывать про наше…
– Ёршик не обиделся, – отрезает Сом. – Дальше начинается самая узкая часть, ползём по очереди.
– Рёбродавилка, – ворчит Карп. Его ругательства тонут в плеске воды. Глаз фонаря мигает, и Нура чувствует, как трудно стало дышать.
Стены и потолок сливаются, превращаясь в каменный кокон. Хлюпанье, дыхание, чей-то кашель и скользкая плесень под пальцами… Она двигается вперёд, как тот самый водяной удав – всем телом. Отталкиваясь, извиваясь, хватая ртом воздух. «Стань кем-то, чтобы выжить», – говорил Сатофи.
Она не завидует Сому и в особенности Карпу: он самый рослый из братьев и, судя по пляшущему на сводах лучу, держал ручку фонаря в зубах.
Вдох. Нура с головой уходит под воду, минуя самое узкое место, и выныривает, с облегчением видя рядом макушку Ёршика.
– Все в норме? – Сом расправляет дужки очков.
– Смотря что считать нормой, – хмыкает Карп. – Меня будто прожевали и выплюнули. И воняю я соответственно.
Дальше двигаются в тишине. Пару раз Нура ощущает прикосновения скользких тел к ногам. Черви это или нет, она предпочитает не думать. От душного смрада слезятся глаза: чем дальше тянется проход, тем грязнее становится вода. Вскоре они выпрямляются в полный рост. Сом подсаживает Ёршика, затем Нуру: она хватается за железную скобу и подтягивается на руках. Над головой лязгает. В светлеющем провале исчезает Горчак, а следом Карп подхватывает её за руку и помогает выбраться.
Нура стоит на четвереньках, привыкая к свету, вдыхая дымную горечь Клифа, вбирая в себя шум незнакомого города.
– Вставай, Никса, надо идти.
И она слушается, встаёт – бездумно, на одних инстинктах. Одёргивает подол платья, откидывает за спину мокрые волосы. Ёршик снова берёт её за руку, увлекая вперёд.
Узкие улицы, мощёные камнем, всполохи пожаров в отдалении, эхо чьих-то криков – всё смазывается, сливаясь в единую кляксу. У Нуры не получается глубоко вдохнуть. На виске бьётся жилка. Она оглядывается по сторонам, пытаясь понять, куда идут братья, спорившие на ходу.
Кажется, они говорят о Скате. Об убежище. Оружии. Побеге. Никогда раньше имперские слова не казались ей настолько чужими. Лишёнными смысла.
– Стойте!
Из высокого белого здания доносится звон колокола. Нура впервые видит церковь Рассвета – необычайно высокую. Выше всех домов в городе.
– Слушайте.
Размеренный бой прерывается, а затем удары становятся чаще.
Дон-дон, дон-дон-дон…
– Скат!
– Щучий потрох, а! Как ему удалось?
– Туда! – Сом теперь идёт впереди, почти бежит, выбирая повороты каким-то невероятным чутьём, как у рыбы-нюхача, одной из самых быстрых жителей моря.
Первый мост они минуют, прежде чем огонь перекидывается на канаты. Кто-то кричит. Нура в ужасе видит, как женщина прыгает с моста в канал. На оживлённой улице происходит страшное: ещё никогда в своей жизни она не видела такого скопления людей. Одни выкрикивают что-то неразборчиво, другие плачут, третьи заколачивают двери досками. На некоторых домах изображён символ перечёркнутого круга, наверняка означающий болезнь.
– Держись в стороне и никого не касайся. – Карп оказывается рядом. Его куртка разорвана, на плече темнеет кровь. Узкий лаз не прошёл для него даром.
Нура поднимает глаза. Лиловое небо теряет краски, становясь просто серым: наступает день, и этот день гремит, воет и захлёбывается, пугая крикливых чаек.
Второй мост сделан из камня, он заканчивается аркой ворот, и два человека в синих мундирах отчаянно пытаются запереть створки.
– Поднажали!
Нестерпимо близко грохает выстрел.
– Не отставайте! – Крик Сома пробивается сквозь дрожащий звон.
Сквозь дым она видит, как Горчак с разбега бьёт по решётке, а Карп схватывается с жандармом.
Створка ворот распахивается. Винтовка стражника летит на камни. Нура не может отвести взгляд, видя бесхитростную, но жестокую драку, напоминающую ритуальный
«Стань кем-то», – напоминает она себе и, не мешкая, поднимает винтовку. Гладкое дерево ложится в ладонь на удивление просто. Она бьёт с размаху, неумеючи – боится задеть Карпа, но широкий конец попадает точно в основание черепа. Слышится мягкий хруст. Нура отшатывается.
Кулак довершает дело: Карп выбирается из-под осевшего противника. Из рассечённой брови течёт тонкая струйка.
– Веснушка, ты зря… – он решительно отбирает ружьё, на лице читается смесь тревоги и восхищения. – Не надо тебе, не суйся больше, слышишь?
Она не слышит.
Ёршик уже тащит её за руку вперёд. Что станет со вторым жандармом, Нура так и не узнает. Но следом за маленьким отрядом Верёвочного Братства во Внутренний круг хлынет толпа безумцев.