Дарья Раскина – Война и потусторонний мир (страница 55)

– Те, что пахнут, словно утро самого начала лета? – с удивлением отозвалась Александра. – Встретились! Я таких никогда раньше не видел. Что это?

– Кукушкин цвет, – мягко сказал Константин, – любимые цветы моей матери, у нее в комнате всегда стоял букет, ее руки ими пахли. Она родом отсюда, с болота.

А вот и разгадка зелени в глазах наследника Мертвого царства.

– Значит, здесь живут ваши родные? Но почему тогда Ягина расстроилась, что они узнают о том, что вы проезжаете мимо?

Константин подвигал бровями, будто выбирая правильные слова для ответа.

– Мы не сильно ладим. Для них я слишком… мертвый, – сказал он наконец. – Но не будем об этом. Лучше скажите, какие цветы нравятся вам.

– Мне? – переспросила Александра.

– Скажем… какие цветы вы дарите дамам, – исправился Константин.

Щеки вспыхнули так, что еще немного, и запахло бы горелым. Что за странные вопросы?

– Я… да я и не дарю вовсе…

– Совсем? Совсем не ухаживаете за прекрасным полом?

– Признаться, не умею, – сказала Александра и поморщилась от того, каким робким послышался собственный голос.

Хотелось поскорее закончить разговор о дамах и цветах, страшно было выдать себя словом или этим проклятым румянцем.

Константин посмотрел с сочувствием:

– Не смущайтесь, я сам не лучше. Вроде цесаревич, а любезничать так и не научился. И в цветах ничего не понимаю…

Он затих и снова склонил голову к перекладине, а веки его стали смыкаться. Александра мысленно заметалась.

– В детстве, я помню, – сказала она первое, что пришло на ум, – я всегда ждал, чтобы в полях зацвел клевер. Потому что это означало, что скоро приедет брат и мы все лето проведем вместе. Снова будем устраивать гонки в поле, становиться лагерем у пруда, читать друг другу книги и спасаться в верхушке ивы от разъяренного гуся. С тех пор я больше всего люблю медовый запах клевера и бархатные шарики на тонкой ножке.

– Клевер… – задумчиво произнес Константин. Глаза его раскрылись. – Вы скучаете по брату? По дому?

Старая рана заворчала, обещая скорый приступ. Александра потерла больное место на груди.

– Признаться откровенно, сейчас я скучаю только по подушке.

Константин ободряюще улыбнулся:

– Ягина вот-вот появится, и мы скоро найдем еду и ночлег, я уверен.

Подтверждая его слова, за поворотом застучали копыта.

– Успешно? – спросил Константин, пока Александра помогала ей спешиться.

– Да, я нашла указатель. – Перебравшись в коляску, Ягина обернулась к Александре: – Садитесь внутрь, Саша, поближе к Коко – нас водят кругом оттого, что вы слишком пахнете живым духом. Попробуем вас спрятать.

Все еще испытывая вину за оплошность на болоте, Александра не стала спорить, только попросила Делира следовать за коляской.

Наконец они тронулись. Внутри, в кузове, было уютно, от мерного скрипа колес и вечерней переклички дроздов голова пустела, мысли становились плоскими и простыми. Боль из острой превратилась в монотонное нытье, к которому почти получилось привыкнуть. Александра потерла глаза, но они по-заговоренному слипались.

Константин заметил.

– Вы устали, Саша, отдохните.

– Ни в коем случае. Я здесь, чтобы охранять вас и беречь вас ото сна.

– Не беспокойтесь, рассказы о том, как злобный гусь загонял вас на старую иву, разбудили меня сильнее любого кофе.

Он и в самом деле выглядел лучше: спина выпрямилась, глаза прояснились. И все же Александра намеревалась оставаться бдительной всю дорогу. Кто знает, на какие еще сюрпризы способно болото. Однако спустя некоторое время она вздрогнула от трясения за плечо: оказывается, она заснула, в обнимку со своей саблей! Вот вам и грозный защитник!

– Поднимайтесь, Саша, мы на месте, – говорила, пробуждая ее, Ягина.

Александра вскочила.

– Кто… где… Вы в безопасности? Что с Константином?

– Не беспокойтесь, все тихо. Пойдемте в дом, мы с Коко защитим вас от любой напасти.

Потея от стыда, Александра спрыгнула на землю и обвела взглядом новое место. Коляска стояла внутри просторного внутреннего двора, на покрытой ровной травкой лужайке, окруженной плотным забором. Впереди возвышалось деревянное здание почтовой станции, несколько покосившееся, но еще крепкое, по обеим сторонам от него опятами торчали небольшие постройки. Из стойла доносилось довольное ржание Делира.

Следуя за Ягиной, Александра отправилась в главный дом. Шаги ее загремели по дощатому крыльцу, а дальше заглушились ткаными половиками. В комнате было тускло, стоял затхлый дух запустения. Кажется, раньше здесь старались создать уют – вышитыми подушками на стульях, цветами в вазе, фарфоровой посудой, – но это было в прошлом. Сейчас же нерадивость хозяина ощущалась во всем: в пыли на буфете, в закопченности занавесок, в комьях травы на полу и соре. В углу что-то копошилось. Баюн глянул туда, но проверять поленился. Зато нетопырь спикировал на шум с быстротой снаряда, шикнул там чем-то и хрустнул, а потом воцарилась странная, гнетущая тишина.

Константин устало опустился в кресло, покрытое накинутой дырявой шалью. Александра оглянулась, но не нашла ни бутылки, ни кувшина. Ваза с вялыми полевыми цветами на окне оказалась пустой.

– Да где же смотритель? – буркнула Ягина, заглядывая в комнаты. – Или его дочь… Эй, есть кто?

Некоторое время было тихо. И вдруг откуда-то из глубины дома ей в ответ раздалось такое звериное рокотание, что Александра невольно схватилась за саблю.

– А, ну вот и он, – обрадовалась Ягина.

Звук повторился, но еще недовольнее. Что же это за смотритель, который разговаривает подобным тоном?

В глубине дома скрипнула дверь. Тяжелые шаги заставили звякнуть посуду в буфете. Из темноты выступила фигура столь громоздкая, что ей пришлось пригнуться, чтобы поместиться в проем. Вначале Александре привиделось, что она была еще и мохната сверх меры, но пришлось списать это на усталое воображение. Человек, выступивший на свет, был великаном в меховом тулупе, но вовсе не животным.

Остановившись на пороге, он обвел осоловелым взглядом гостей.

– Кого занесла нелегкая? – пробасил он, сбрасывая тулуп с плеч.

– Что это ты неприветлив, Михайло Саввич, – заявила Ягина, упирая руки в боки, – или не признал меня?

– Мало ли нечисти здесь шляется, – протянул смотритель, ступая в комнату, – всех не упомнишь.

– Ну и дружелюбен же ты сегодня, голубчик. В прошлый раз мы с тобой расстались, ты говорил, что встретишь меня с распростертыми объятиями, разве не помнишь?

– В прошлый раз… – задумчиво отозвался смотритель, будто не совсем понимая ее. – В прошлый раз… – Он потоптался на месте своими огромными лапами в разбитых сапожищах. – Извольте ваши документы.

Глаза Ягины распахнулись от возмущения.

– Посмотри на нас, мелкий ты человек, какие у нас документы! Лучше дай нам умыться, наесться и как следует выспаться. А потом смени нам лошадь.

– Без документов не могу, – пробубнил смотритель. – Ваша подорожная…

– Да пропади она пропадом, твоя подорожная! – Ягина притопнула, начиная злиться. – Лучше скажи, где твоя драгоценная Маша?

Услышав имя, смотритель поднял было голову, но тут же, отвернувшись, зашагал к двери.

– Да кто ж ее знает…

Сначала показалось, он ушел с концами. Но нет, тон Ягины оказал достаточное внушение. Шаги его отдалились, но почти сразу загремели снова.

Пока Ягина помогала Константину содрать приставший к обгоревшей коже мундир, смотритель принес ведро из колодца. Александра тем временем отыскала на полке мутный стакан, протерла его рукавом и зачерпнула воды. Константин с благодарностью принял. Понадобилось не меньше десятка стаканов, чтобы ему стало лучше. Ожоги затянулись, на их месте появилась нежная розовая кожа. Когда краснота осталась лишь на плечах, Константин сделал знак, что ему довольно.

– Благодарю вас, остальное – ерунда, само заживет, – сказал он, вертя в руках безвозвратно испорченный ментик.

– Позвольте, да там все обожжено, – возразила Александра.

Она попыталась заглянуть Константину за спину, но он уже натягивал потертую красную крестьянскую рубашку медвежьего размера, любезно принесенную смотрителем.

– Не стоит беспокоиться.

Вскоре на столе булькал самовар, дымились кружки лесного чая, в блюдцах темнело плесневелое варенье. После плена, погони и огненного моста Александра впервые разрешила себе снять портупею и вытянуть ноги.

– Каков наш дальнейший план? – спросила Ягина, макая в варенье закаменевшую сушку.

– Не разумнее ли будет вернуться? – предложила Александра, глядя на Константина. – Разве возможно вам, цесаревичу, путешествовать без охраны?