Дарья Раскина – Война и потусторонний мир (страница 57)

– Я убил слишком много живых, чтобы теперь рисковать.

– Убили? – пораженно переспросила Александра.

– Мне приводили их для игр, я был еще ребенком. Они были очень теплые, но слишком быстро засыпали – и на их месте появлялись другие. Не знаю, сколько это длилось, пока я все не понял.

Александре захотелось сесть рядом, опуститься на краешек кровати, но она не посмела.

– Но ведь это было давно. И это вовсе не значит, что я умру страшной смертью, пожав вам руку.

Кружка звякнула, глухо опустившись на пол.

– Возможно. И все же мне не хотелось бы проверять это.

Рука его лежала на простыне, в темноте мягко светилась тонкая, почти прозрачная кожа и узоры вен, проступавшие сквозь нее, словно ветки деревьев сквозь утренний туман.

Заметив, что она смотрит, Константин нервически сжал пальцы.

– Коко, Саша, вы спите? – раздалось из-за двери.

Александра вздрогнула, ноги сами отшатнулись к ее кровати. Константин также смутился, натянул простынь до шеи.

– Ягина? Что-то стряслось?

– Могу я войти? Вы в приличном виде?

С каких это пор Ягина столь щепетильна? И в каком таком они могли быть неприличном виде?

– Конечно.

Первым делом в приоткрывшуюся дверь скользнула свеча в золотом ореоле, а следом и сама Ягина. Дрожащий свет играл в распущенных волосах, окрашивая их в цвет раскаленной подковы.

– Послушайте же, я разговорила смотрителя, – сказала она, усаживаясь на кровать Александры и распространяя вокруг себя легкий винный запах. – Видите ли, несколько лет назад я останавливалась в этом месте и помню и станцию, и ее хозяина совершенно иными. Михайло Саввич – добрейшее, скромнейшее существо. Я в то время повздорила с Полудницей, и стерве так хотелось мне отомстить, что она подожгла мне ногу и оставила в борозде молить о помощи. Так вот, Михайло Саввич меня нашел, принес к себе, а как я оправилась, все норовил сопровождать чуть не до самого Мертвого царства. Еще с того самого первого раза я запомнила его дочку, очаровательную Машеньку, которую Михайло Саввич нашел заплутавшей до смерти в лесу и приютил на станции. Именно Мари создавала здесь уют, а отец в ней души не чаял, и, признаюсь, было от чего: невинный, но рассудительный взгляд ее голубых глаз, кротость и достоинство в обращении и меня покорили с первого взгляда.

– Что же с ней случилось? – спросила Александра, против воли заинтересовываясь рассказом.

– Недавно сюда пожаловала делегация болотников, возвращавшихся с бала в Малахитовых подземельях. По своему обыкновению шумели, ругались, требовали немедля транспорт – устроили настоящий гвалт и всячески стесняли бедного смотрителя. Все это продолжалось до тех пор, пока к ним не вышла юная Маша с угощениями. Увидев девушку, они заметно присмирели, заулыбались и приняли решение остаться с ночевкой. На следующий день у них поломалась карета, после кто-то заболел – в целом провели они на станции не меньше недели. А когда уехали – Машеньки и след простыл. Михайло Саввич опомнился, помчался в погоню, но у болотных границ его закружило и выкинуло. Как он ни умолял, как ни плакал, его так и не пустили даже увидеться с дочерью.

– Погодите, – вмешался Константин, – вы уверены, что это болотники похитили девушку?

– Я в этом не сомневаюсь, – отрезала Ягина. – Разве ты не знаешь, как их народ охоч до развлечений? Что для них может быть лучше, чем новая игрушка?

– Быть может, – задумчиво согласился Константин. – Что ж, это и в самом деле печальная история. Но… в чем была срочность рассказать ее?

Ягина посверлила его взглядом:

– В отличие от смотрителя, тебя, Костя, в болотном княжестве побоялись бы водить кругами. А там уж я смогла бы отыскать Машу и помочь ей вернуться.

Константин сел прямее, во всей его фигуре выразилось напряжение.

– Но у нас миссия, мы и так задержались. А проезжать через болото – серьезный крюк.

Ягина сложила руки на груди.

– Прямо только вороны летают, – сказала она с недовольством.

– Это далеко? – вмешалась Александра.

– Пара десятков верст до границы, там придется оставить лошадей, им нет хода на болото. Но я уверена, как только при дворе узнают о нашем прибытии, за нами вышлют.

– Вы же знаете о моих отношениях с болотной родней, – проговорил Константин сухо.

– Однако там тебе не грозит ничего страшнее недовольного взгляда престарелой жабы.

Губы Константина дернулись при этих словах, он с отвращением отвернулся. Ягина не оставила попыток.

– Отчего ты не хочешь поехать? Неужели из-за страха перед бабкой?

– Это не страх, Ягина, это… – начал с досадой Константин, но прервался. – Нет, Ягина, с каждым часом промедления ее величество все больше будет думать, что отец не выполняет своих обязательств, а это грозит новой стычкой. Я не могу поставить мир под угрозу.

Ягина покусала губу, явно решаясь на какое-то последнее средство. Наконец, когда Константин уже отвернулся, показывая, что разговор окончен, она выпалила:

– Та делегация болотников, ее возглавлял Борис.

Константин застыл.

– Борис? – переспросил он ледяным тоном.

– Вот именно. – Подбодренная его вниманием, Ягина продолжила: – Ты же знаешь, он не пропустит ни единого бала. И вот он возвращался из Малахитовых гор, остановился здесь, а увидев Машу, не удержался и утащил в болото. Ты же не позволишь ему ради очередной прихоти увести под воду невинную девушку?

Константин поднял взгляд к потолку и принялся вглядываться в густые паутинные хлопья на почерневших от времени балках. В тишине стало слышно, как сонная муха, грузно жужжа, влетела в липкую сеть. Жужжание ее оборвалось, стало обидчивым, резким. Муха барахталась, стараясь освободиться, но лишь увязала сильнее. Константин неотрывно следил за ее злоключением. Ясно было, что его согласие – лишь вопрос времени, оставалось только выяснить, сколько ему понадобится, чтобы смириться. Оказалось, до тех пор, пока муха не перестала сопротивляться.

– Хорошо, мы поедем в болото. – Он сполз под одеяло и отвернулся. – Но Руссо я оставлю здесь.

– О, это замечательно, Коко! Я дам Баюна ему для защиты.

Ягина подхватила свечу и пружинисто направилась к двери. Казалось, если бы не хромота, она допрыгала бы до выхода на одной ножке.

– Позвольте узнать, что это за жаба? – спросила Александра. – И что за Борис?

– Жаба – это я так, в сердцах. Она бабушка Константина по матери, болотная царица. А Борис… – Ягина кинула обеспокоенный взгляд на замершего в пятне темноты Константина и не стала заканчивать. – Скоро вы будете иметь удовольствие видеть все своими глазами. А теперь собирайтесь, Михайло Саввич уже вывел Делира.

– Сейчас? – возмутился Константин. – Среди ночи?

– Ты же сам сказал, нам нельзя медлить.

Свеча в последний раз блеснула, прежде чем дверь за Ягиной закрылась.

– Эта… эта женщина! – воскликнул в сердцах Константин.

С мрачным выражением он сел и, бормоча что-то себе под нос, наклонился к ведру умыться. Александра, зевая, принялась натягивать доломан.

Глава 20

Машенька и смотритель

Невдалеке раздался надрывный, отчаянный крик младенца. Стоило им отойти от леса, оставив коляску и Делира у края болота под охраной смотрителя, как снова послышались эти душераздирающие вопли. Но на этот раз Александра знала, кто их издает и что они означают. Так что, даже не поворотив головы, она решительно шагала по хлюпающему травяному ковру дальше.

Сапоги с мокрым чавком погружались в зеленоватую воду, шпоры цеплялись за мох и обрастали тиной. Густой душноватый воздух подрагивал от дурмана растущего почти вплотную багульника, и даже ночное небо, низкое и хмуро-серое, казалось, было подернуто ряской. Идти становилось все сложнее.

Александра нащупала носком сапога плотную землю, надавила, как справа что-то булькнуло, и звук этот был слишком громким для лягушки. Зыбкая почва вспучилась, пошла кругами, а из пятнистого пузыря, надувшегося на водной мути, показалось лицо.

– Что там? – Ягина наклонилась было посмотреть, но пузырь гулко лопнул, и из образовавшейся лужи высунулись руки с невероятно длинными, едва ли не перепончатыми пальцами. Вслед за ними показалась худая и ловкая фигура в черном фраке, алом галстуке и позолоченной наградной ленте. Посмотрев незнакомцу в лицо, Александра не сдержала удивленного возгласа. Молодой человек, представший таким образом из глубины болота, был… Константином! Короткие темные волосы, высокий лоб и серо-зеленые глаза с поволокой – это все был он! Одно отличие: щеку этого цесаревича рассекал глубокий белый шрам, по виду старый, полученный, наверное, в далеком детстве.

Выбравшись окончательно, незнакомый Константин провел пальцами по одежде, в один момент сбрасывая грязь и капли, и встал, уже совершенно сухой и блестящий, перед ошеломленной Александрой.

– Приветствую вас в Болотном царстве, – сказал он с любезнейшей улыбкой – такой, какой никогда не бывало у Константина. Голос его журчал смехом, в глазах плескалось шампанское – но немного, кажется, лишь пара бокалов. – Ягина Ивановна, вы привели высоких гостей? Прекрасно, это просто прекрасно… – Не давая никому вставить и слово, он поцеловал Ягине руку, а после коротко поклонился Константину, с насмешкой оглядев его красную крестьянскую рубашку. – Константин, – сказал он, все так же улыбаясь.

– Борис, – сухо кивнул Константин.

Несмотря на учтивое обхождение, между ними чувствовалась неприязнь, как у двух состоящих в тяжбе помещиков, случайно столкнувшихся на балу предводителя уезда.