Дарья Раскина – Война и потусторонний мир (страница 54)

Александра похлопала Делира по шее, и он остановился.

– Позвольте, я поскачу вперед и гляну, что там? Возможно, найду дорогу?

Ягина посмотрела с сомнением.

– Вы с каждым днем сильнее пахнете живым духом, Саша. Вас могут заметить.

– Я буду осторожен, – уверила Александра, прихватывая бока Делира коленями.

– Ищите указатель на станцию и не сходите с дороги, – крикнула вдогонку Ягина. – Увидите смотрителя – не подходите, нельзя сказать, не откусит ли он голову живому. И главное – главное, Саша! – держитесь подальше от болота!

Александра послала Делира быстрее.

– Слышал? Не сходи с дороги, – предупредила она, вторя Ягине, но конь только фыркнул: как будто здесь был выбор. И то правда, зелень обступала здесь со всех сторон столь плотно, что по ногам то и дело жестко било репьями, а голову пришлось прижать к лошадиной холке, чтобы не быть сшибленной веткой.

Сколько они уже скакали? Трудно сказать. Пейзаж не менялся. Дорога то и дело вихляла, забирая неожиданно и круто. На очередном повороте перед ними, словно из земли, вырос громадный валун, и Делир, огненно всхрапнув, перепрыгнул его так резко, что Александра не удержалась. Неуклюже взмахнув руками, она лишь успела выдернуть ноги из стремян и завалиться набок. Осока мягко приняла ее, не дав размозжить голову о камни. И все же в затылке от внезапного полета что-то так ощутимо взболтнулось, что, когда послышался первый крик, Александра списала его на эхо после удара.

– Откуда только взялся этот проклятый камень? – спросила она Делира, когда тот, виновато пыхтя, ткнулся мордой и помог подняться.

Вокруг царили спокойствие и тишина, разве вдалеке утробно заливались жабы. Здесь, дальше от дороги, почва ощущалась мягче, пушистее, а кроме вездесущей осоки на ветру колыхались нежные сиреневые цветы на высокой ножке. Длинные ажурные лепестки их поднимались к небу и пахли свежо и сладко, утренней негой и какао.

Делир заржал в нетерпении, и Александра согласилась: пора было возвращаться. Она уже было занесла ногу, чтобы вернуться в седло, как крик, который она приняла сначала за эхо, повторился. И теперь стало ясно, что вовсе он не в голове, потому что даже Делир двинул в его сторону ушами. Ведь кричал там не просто человек, а самый что ни на есть младенец.

Александра вслушалась. На этот раз ребенок закричал страшно, смертно, захлебываясь где-то недалеко, в осоке, и она сорвалась с места. Делир заржал, ухватил за рукав, но Александра выпуталась. Торопливо раздвигая заросли гигантских травяных стеблей, она кинулась на звук и кроме него не слышала ни своего тяжелого дыхания, ни отдаляющегося топота конских копыт, ни даже того, как сапоги зачавкали комковатой зеленой грязью.

Впереди, на одной из мохнатых кочек, темнел заливающийся плачем сверток. Александра бросилась туда – и провалилась по колено. Сердце взболтнулось. Она только сейчас увидела, что вокруг была даже не вода, а склизкая серо-зеленая муть. В нос ударил запах лежалого мяса.

Ребенок закричал снова, Александра попробовала дотянуться. Но тут же отпрянула в сторону, когда кочка перед ней вскинулась и оттуда потянулись длинные черные руки, похожие на человеческие, но по-змеиному скользкие, с хищными ломаными ногтями. Она дернулась прочь, но кочка позади нее тоже зашевелилась, зачавкала, ударила по трясине то ли хвостом, то ли ладонью. По зелени прошли круги, и тело провалилось сильнее, завязло беспомощной мухой. Что-то ударило в колено, ноги подогнулись. Александра попыталась вывернуться из хватки, но завалилась и упала, по пояс влезши в мягкую, разваренную мерзость. Черные руки тут же вцепились в плечи, в волосы, в петли доломана и стали тянуть вниз, вниз, в тину…

– Отпустите! – раздалось вдруг сзади. – Именем его высочества цесаревича Константина – отпустите!

Сквозь черноту Александра увидела, как на самой границе топи бил копытом Делир, а рядом стояла Ягина. Лицо ее раскраснелось, во взгляде сверкала свирепость.

В ответ на ее слова болото зашипело и пошло недовольными волнами.

Ягина досадливо топнула.

– Посмеете ослушаться наследника Мертвого царства? Один его приказ – и мертвый огонь спалит вам дотла все болото!

Делир в подтверждение ее слов яростно пыхнул, и искристый дым повалил из его ноздрей, заполняя воздух обжигающими клубами.

Трясина боязливо всхлюпнула. Змеиные руки дрогнули, неохотно разжались и вернулись под воду. Вскоре оттуда ворчливо и обиженно забурлило.

Ощутив под ногами твердую землю, Александра распрямилась, стряхнула с рукавов прилипшую зелень и сделала несколько неровных шагов прочь от кочек.

– Да вы просто безрассудны, Саша! – прошипела Ягина, протягивая ей ладонь, чтобы вытянуть на сухое место.

– Это семейное, – с виноватым видом признала Александра.

– Разве вы не слышали мое указание? Неужели вам не ясно, где вы находитесь? Ваше счастье, что болотникам невдомек, что Коко сейчас не смог бы приказать подать и чаю, и что Делир – не в обиду – существо куда рассудительнее вас, помчался за помощью. А ведь мне не так-то просто забираться в седло! – Со сдвинутыми бровями и поджатыми губами она впервые походила на Марью Моровну. Но это быстро прошло. Уже через мгновение она спросила благосклоннее: – Что вас вообще потянуло на болото?

– Да вот же. – Александра указала на кочку, где все еще лежал сверток, на этот раз, правда, более молчаливо. – Он плакал, как я мог пройти мимо?

– Ну правда, Саша, разве можно хоть чему-то верить на болоте?

Ягина хлопнула в ладоши.

– А ну, брысь! – крикнула она в сторону кочки.

Сверток забарахтался, всплакнул беспомощно и по-детски, а потом развернул крылья и поднялся в воздух крапчато-сизой птицей. Выпью.

– Местные часовые, – недовольно объяснила Ягина. – Теперь все болото знает, что мы проезжаем мимо.

– Это плохо? – все еще раскаиваясь, спросила Александра.

– Это… – Ягина помедлила. – Коко точно не будет счастлив.

До коляски они добрались в молчании. Но едва завидев Константина, скрюченного в глубоком сне на сиденье, Ягина охнула.

– Скорее, – крикнула она, – помогите мне спуститься. Коко, просыпайся немедленно! – Она подбежала и принялась трясти его: – Ты же знаешь, тебе нельзя спать! Проснись!

Константин вздрогнул и открыл глаза. И тут же на его лице отобразилась невероятная боль, а сквозь сжатые зубы прорвался стон.

– Ему нельзя спать, когда он так изувечен. Тело начинает истлевать, это очень больно.

Выглядел Константин и правда мертвее, чем обычно. Веки набрякли, губы высохли и побелели.

– Но вода поможет ему восстановиться? – спросила Александра.

– Когда мы до нее доберемся, – мрачно проговорила Ягина. – На этот раз сделаем наоборот. Я возьму Делира и постараюсь найти дорогу. Вы же останетесь охранять Коко.

Не смея спорить, Александра спешилась и погладила Делира вдоль гривы. Он склонил голову, понимая.

Подобрав платье и отказавшись от помощи, Ягина неуклюже забралась ему на спину.

– Оставайтесь здесь, – сказала она строго. – И сделайте так, чтобы Коко не заснул снова.

С беспокойством проследив за ними, Александра заглянула под полог коляски и, увидев, как Константин обессиленно свесил голову, немедленно уселась рядом.

– Не спите, ваше высочество! – Она крикнула громче: – Константин, просыпайтесь!

Он не шелохнулся. Александра подняла было руку, чтобы потрясти его за плечи, но вспомнила о его нежелании касаться живого и передумала. Что же тогда делать? На ее глазах щеки Константина впадали, будто у древнего мертвеца, кожа синела. Растерянно оглянувшись, Александра ухватила кнут и, развернув его рукоятью, осторожно коснулась царского плеча. Когда это не помогло, она осмелела и теперь ткнула уже в полную силу, так, что Константин покачнулся, брякнулся лбом и с коротким хрипом проснулся. И тут же зажмурился от боли. Пережидая приступ, он прислонился к деревянной перекладине полога. Сидел так долго, что Александра испугалась, не заснул ли он снова, и собиралась уже окликнуть, но он вдруг заговорил.

– Вы правда тыкали в меня кнутом? – спросил он, и в хриплом голосе его слышалась слабая насмешка.

Это хорошо, что шутит. Шутит – значит, не спит.

– Я не знал, что еще сделать, – призналась Александра. – На моих глазах вы превращались в мумию Рамзеса.

«Совсем как ваш отец», – просилось на язык, но она не сказала.

– Говорят, мумий делали, через нос доставая им мозг… сказать по правде, именно так я и ощущал себя, пока вы меня не разбудили. Так что я вам благодарен, независимо от ваших орудий. Теперь же… – он тяжело выдохнул, снова прижался лбом к перекладине, – теперь давайте говорить, не то мои веки снова тяжелеют.

– Говорить… о чем? – растерялась Александра.

– Расскажите, отчего вы пропадали так долго.

Ну зачем же обязательно об этом? Александра снова мысленно изругала себя за наивность.

– Услышал детский плач, решил откликнуться… а там оказалось, что это выпь-часовая…

– Вы откликнулись на детский плач среди болота? – переспросил Константин.

– Знаю, знаю, это безрассудство, – поскорее признала Александра, чтобы избежать дальнейших упреков.

Но Константин смотрел на нее с улыбкой:

– Ну что вы, это доброта. Этого не стоит стыдиться.

Смутившись сильнее, Александра отвела взгляд. Заметив это, Константин переменил тему:

– Там, на болоте, встретились ли вам крошечные фиолетовые цветы на длинном стебле? С глянцевыми листьями и тонкими лепестками, похожими на ресницы?