Дарья Раскина – Война и потусторонний мир (страница 31)

Мадам, с таким же терпеливо-привычным выражением, обхватила девочку сзади, прижимая руки к телу, и увлекла ее, все еще разъяренную, обратно за двери. Оттуда донесся тонкий, на одной ноте, детский визг.

Константин некоторое время продолжал стоять все так же, задумчиво касаясь ладонью горящей щеки. Опомнившись, он поднялся и, более уже не задерживаясь, шагнул в карету. Все ожили, механизм музыкальной шкатулки снова заработал: старухи запричитали, охрана защелкала зубами, а лакеи по новой засуетились вокруг чемоданов.

Обеспокоенно оглядев багаж, Александра немедленно выхватила взглядом среди коробок и сундуков блеск знакомых ножен. Да что же они ее, шельмы, так грубо!

– Как ты ее сунул, – попеняла она лакею, – чай, не грабли! А если выскользнет при тряске? Привязывай давай крепче.

Лакей обдал ее взглядом дьячка, оторванного от гранпасьянса, и нехотя потянулся за веревкой.

Убедившись, что сабля будет закреплена, Александра встала на подножку кареты, но ее вдруг рванули за плечо. Крутанувшись, она увидела прямо перед собой ужасное лицо генерала охраны: кожа на щеках облезла, оголяя зубы, нос провалился, горящие глаза ворочались во вспухших глазницах. Сохранившиеся кое-где усы торчали над распухшей синей губой, словно частокол, по которому ночью потоптались свиньи.

– Имей в виду, живое мясо, я за тобой слежу. – Генерал взялся подгнившими пальцами за ворот. – Я у таких, как ты, почки с кашей на ужин употребляю. Ослушаешься – мигом в котел полетишь, ясно?

Он не шутил и не бросал слов на ветер, в налитом черной кровью взгляде виделось настоящее людоедство. Если бы не указ, он разделался бы с Александрой немедля.

Словно подтверждая его слова, одна из каретных лошадей грозно зафырчала и закивала головой, звеня подковой.

Александра вытянулась во фрунт.

– Так точно, ваше благородие! – отчеканила она, стараясь не вдыхать отчетливый запах мертвечины, благо сдерживать дыхание она научилась еще в Живой России, выслушивая распоряжения вечно пьяного вахмистра Маленького.

Генерал зыркнул напоследок и отпустил. Александра шмыгнула в карету и села напротив цесаревича, устроив кивер на коленях. Внутри все тянулось струной – от волнения, но еще сильнее от ожидания Кощея. Все здесь, в этом мрачном царстве, внушало страх, но от его величества веяло ужасной, мучительной смертью. Испытывать это еще раз, пусть даже воспоминания прошлой встречи расплылись и стерлись, не было никакого желания. Но не может же отец не прийти на прощание с сыном? Александра ждала, и кожаный край кивера скользил во влажных пальцах. Константин тем временем заправил выбившийся кончик шелкового платка на шее и достал из наружного кармана крошечные круглые очки в серебристой оправе. Нетопырь спрыгнул с его плеча и устроился на подголовнике.

– Его величество пожалует? – спросила Александра, мечтая поскорее избавиться от душащего чувства.

– Мы попрощались еще вчера, – сухо ответил Константин. Водрузив очки на нос, он раскрыл ту самую папку с голубым корешком и принялся перечитывать страницы.

Александра разжала задеревеневшие пальцы.

Раздались возгласы кучера о готовности, подал голос командир охраны, зацокали копыта. Щелкнул кнут, карета дернулась. Но, проехав всего лишь несколько шагов, вдруг так же резко остановилась. Голоса снаружи забеспокоились, генерал нетерпеливо гаркнул. В ответ ему заговорили быстро и с насмешкой, и Александра немедленно узнала ту, что умудрилась парой слов вывести из себя даже труп.

– Ягина Ивановна! – крикнула она, распахивая дверцу.

Едва она успела посторониться, как внутрь втиснулся вихрь из медных волос, темной шинели и черного облезлого кошачьего хвоста. Запахло травами, касторкой и мокрой шерстью.

– Ягина, что вы делаете? – изумился Константин, сдергивая очки. Нетопырь на его плече зашипел, вздергивая плоскую морду, оголяя игольчатые клыки.

Внутрь сунулась генеральская двууголка.

– Одно слово, ваше высочество, и я вытащу эту крысу из норы.

Ягина улыбнулась ему, устраивая в ногах изящный кожаный несессер:

– Какая любезность, Федор Васильевич, ваши манеры делают честь царским гвардейцам…

Генерал рыкнул и дернулся, но Константин остановил его жестом.

– Ягина, – резко сказал он. – Вам лучше немедленно покинуть карету. Вы же знаете, куда и зачем мы направляемся.

– Знаю – и пригожусь вам, вот увидишь, – уверенно сказала Ягина.

– Ваше высочество, лишняя обуза в пути ни к чему, – сказал генерал.

Ягина вцепилась в сиденье рядом с Александрой. Котяра на ее коленях выгнул костлявую спину и захрипел. Генерал брезгливо осклабился.

– На пути к столице у нас предостаточно гиблых мест. – Ягина многозначительно посмотрела на Константина. – Никто не знает, на чьей стороне сейчас соловьи и что взбредет им в голову.

– У меня прекрасная охрана.

– А как насчет отбитых ими недавно подвод из Медной горы? У соловьев предостаточно огненной соли, уверена, что они не преминут потренироваться на твоей прекрасной охране. Раз уж ты отказался от свиты, возьми хотя бы меня – со мной Соловей всегда предпочитал не связываться…

– Потому что он знал, что от вас только беды.

– И все же я трижды уходила от него живьем, да еще и с гостинцами.

Константин несколько раз ударил пальцами по колену. Переменил позу, усаживаясь глубже в подушки.

– Благодарю вас, Федор Васильевич, – сказал он, повернувшись к двууголке, – прикажите двигаться.

Скелет бросил последний горящий взгляд на Ягину, а потом на всякий случай и на Александру, и прикрыл окошко.

– Двигайся, мертвый, что ли! – прикрикнул он кучеру.

Карета тронулась.

Вернув очки на тонкую переносицу, Константин вновь уставился в свою папку и сделал вид, что ничто остальное его не заботит. Ягина, не найдя это удивительным, деловито сбросила шинель, откинулась на бархатной подушке, устроила поудобнее больную ногу и с блаженством потянулась. Вдруг, опомнившись, она нагнулась к перламутровому несессеру, достала из его недр не что иное, как обычный пупырчатый огурец, и, разломив, положила перед Баюном. Кот лениво принялся за еду, топорща усы и издавая хруст наподобие печатного станка Гутенберга.

Константин оторвал раздраженный взгляд от бумаг. Сначала он сверлил кота, но, убедившись, что шум утихнет не скоро, воззрился на Ягину.

– Как вы вообще выбрались из-под ареста? – спросил он, глядя поверх круглых стекол.

– Прогрызла кирпичи своими железными зубами. – Ягина улыбнулась, демонстрируя белые и отнюдь не железные зубы.

Константин поджал губы.

– Главнокомандующая будет в ярости.

– Не впервой. – Ягина дернула за колечко, приподнимая рулонную шторку на окне, и выглянула наружу. – Вот увидишь, Коко, ты будешь рад, что я присоединилась к поездке. Но осознаешь это, как обычно, когда я в очередной раз вытащу тебя из передряги.

– Так, значит, наша дорога опасна? – решилась подать голос Александра.

Возможно, задавать вопросы в присутствии цесаревича было ей не по чину, и все же теперь безопасность пассажиров этой кареты стояла выше этикета. Ведь что ни говори, а Александра тоже назначена здесь охраной.

Насмешливый взгляд Ягины говорил о том, что ее слова – порядочное преуменьшение.

– С тех пор как между Лесным царством и Мертвым пролегли Лихие земли, прямая дорога закрыта. Приходится ехать в обход, по мосту через Смородину. Сам переезд – не прогулка по розовой аллее, но он еще и проходит по границе с соловьиным каганатом.

– Соловьи… это те, что птицы? – неуверенно спросила Александра.

– Разбойники, – поправила Ягина. – Они, конечно, утверждают, что ведут род едва не от Сирина, однако, право, для потомков великого вестника их сундуки слишком пухнут от чужого золота. Прошлый великий каган, Соловей Одихмантьевич, был той еще птицей. Он обещал Мертвому царству помощь в войне, а сам то и дело нападал на подводы, бил охрану и брал все, что не прикрыто охранным заклятием, за это и пострадал. Кощей приказал выловить их главный отряд вместе с Соловьем, сначала отрубил свистящие пальцы, а потом всех расстрелял и развесил по деревьям, мол, пусть там посвищут.

Ягина посверлила Константина взглядом, но тот не поднимал глаз от бумаг, правда, листы не перевертывал уже давненько. Нетопырь, успокоившись какое-то время назад, слетел с его плеча, прицепился вниз головой на распорке под потолком кареты и завернулся в крылья. Александра только сейчас заметила, что кожаные перепонки слева у него перебиты шрамом.

– Кто же сейчас управляет каганатом? – спросила Александра.

– Синица, его дочь, – ответила Ягина. – И поверьте, нам всем лучше не попадаться к ней в руки.

За окном резко стемнело. Карета въехала на узкую дорогу в ущелье, по обеим сторонам огороженную крутыми утесами. Небо все еще висело натянутой простыней, низко и плотно, редкие черные облака нанизывались на зазубрины гор, как на вилки. Александра обвела взглядом рубленые уступы в скалах, отмечая их удобство для засады и внезапного обстрела.

– Возможно, для всех будет безопаснее, если мне будет разрешено держать при себе саблю?

Константин открыл новый лист бумаги.

– Это исключено.

Ягина подхватила кота под брюхо и перебралась на сиденье рядом.

– Что это ты читаешь, Коко?

– Сударыня, я в последний раз прошу вас не называть меня так.

– Ах, «сударыня»… – хмыкнула Ягина. – Ну хорошо, прости, милый Константин, я больше не буду. Но поделись же, какие там секреты.