Дарья Попова – Волчий лес (страница 2)
Больной опять заскулил, и я немедленно отыскала его в пестрой зелени. Странный был у него тембр, неестественный, да и внешне, как показалось издалека, он выглядел подозрительно. Лежал на животе без сознания и жестко дышал, голая с алыми разводами спина часто невысоко вздымалась. Я осторожно кралась по поляне, присматриваясь. Как думала сначала – в лесу мог пострадать только выходец из моей деревни, ведь больше сюда никто не заглядывал, вот только… даже подступив достаточно близко, я не узнала этого человека.
Передо мной лежал темноволосый юноша, почему-то нагой и весь испещренный свежими рваными ранами. Глубокие следы, будто от когтей, горели болью, и странный незнакомец с мукой на лице скулил на выдохе, словно побитая хозяином собака. «А ведь и правда собака», – изумилась я, когда увидела: заостренные уши на его голове, длинные когти на пальцах, словно у зверя, а в продолжении позвоночника на его ягодицах лежал пушистый хвост с ало-рыжей шерстью.
Елка высунула морду из переноски и зашипела. Рвано рыкнув, юноша напрягся и оскалился, а я чуть не завизжала от испуга. Вовремя поймала свой вскрик руками. Больной оставался без сознания, просто бредил в лихорадке и мучился от боли, грызущей плоть. Как внезапно он ожил, так же внезапно и обмяк.
Я вытаращилась на незнакомца и медленно попятилась назад. Руки все еще держала губах, будто боялась, что лишним движением разбужу злую силу. Я слишком хорошо помнила приметы главного хищника, принесшего столько бед и горя моей деревне. Никакой это был не человек. Острые уши, хвост и клыки в пасти… Настоящий волк в людской личине!
Глаза застилало слезами страха, и я отступала, молясь всем богам, чтобы этот монстр не ожил и не набросился. Противилась я принимать на себя участь травницы, убитой волком. И как он очутился здесь? Ведь наши охотники весь лес проверяли.
А мое тело будто околдовали, ватные ноги еле стояли, руки холодные, как лед. Да так еще и травинки длинные обвивали стопы, мешали уйти, словно сам лес задерживал. А мне не хватало духу даже обернуться к волку спиной, чтобы со всей прыти убежать прочь в деревню. Я с опаской не сводила с него глаз, неуклюже спотыкалась, пока не оказалась у края поляны. Казалось бы вот оно – спасение! Один шаг, и бояться больше нечего. Да вот только, когда юноша вдруг снова застонал, я остановилась, и почувствовала дрожь в коленках. На мгновение поразилась тому, как же по-человечески зазвучала его неосознанная мольба.
Мольба. О помощи.
Оборотень лежал и сипло хрипел. Хвост и уши его подрагивали. Он замерзал и медленно угасал, спрятанный в травяном покрове, совершенно одинокий и никому не нужный. Без посторонней помощи он был обречен, и мысли об этом упали грузом ответственности на мои плечи. Своими руками могла спасти его, или оставить погибать в лесной чаще.
Я снова отступила назад, намереваясь уйти и бросить оборотня. Мной не забыты все страшные убийства и беды, случившиеся по вине волков. Страх и отрешение вели меня подальше и прочь с поляны, когда вдруг что-то внутри потянуло тоской и заскреблось чувством вины.
Я с досадой осознавала, что мне не хватало сил, чтобы просто уйти и хотя бы в отмщение за все невзгоды прошлого лишить жизни волка. Сделать вид, что ничего не видела, спрятать глаза, закусить губы. Пальцы свело от нерешительности, ведь я знала… знала, как помочь ему. Как лечить раны и список нужных трав всплыли в уме сами собой, и по-настоящему очнулась я, только когда уже выпускала Елку из переноски, укрывала оборотня своей накидкой и трогала его лоб. Кошка, увидев моего больного, снова зашипела и посмотрела на меня, как на ополоумевшую.
Да, Еля, я не смогла пройти мимо…
Не теряя ни минуты, набрала во фляжку воды из ручья и, вернувшись к оборотню, промыла его раны, чтобы потом обработать мазью. Я всегда носила с собой несколько баночек на всякий случай. Юноша порой слабо морщился и ворчал, поджимая уши. Но чем больше я проводила времени рядом с ним, тем меньше боялась волчьего недовольства.
Отыскала в аптекарской сумке несколько бинтов, чтобы сделать перевязки на ранах. Я намотала лоскут на мужскую руку, и стоило мне коснуться пальцами оборотня, как по спине побежали мурашки. Странное чувство отвлекло на секунду, но долго не задержалось и быстро рассеялось. Спустя время я закончила и довольно смотрела на перевязанного незнакомца. Его жар постепенно спадал, да и сам больной больше не подавал признаков агонии.
У меня перехватило дух, и в горле волнительно пересохло, как только я услышала ровное дыхание оборотня. Без хрипов и стонов, он мирно спал и шел на поправку. Я смотрела на него с такого опасного расстояния и почему-то не могла отвести глаз. Длинная челка спадала на лоб, веки были расслабленно опущены, а плюшевые острые уши направлены назад. В какой-то момент я и забыла, что передо мной хищник. Теперь уж волчья кровь завещала ему быстрое исцеление. Я помогла ему, чем могла, и вины за собой больше не чувствовала.
Напоследок оставила свою накидку, ведь оборотню в таком обличье она была нужнее, как мне показалось. Исполнив лекарский долг, я забрала Елку и с легкой душой засобиралась домой. Почему-то заведомо знала, что обязательно вернусь и хотя бы проведаю оборотня. Почему-то я очень хотела, чтобы он побыстрее очнулся.
Тропа вторая
Вот уже несколько дней, как у меня появился волк, а вместе с ним и хлопот вдоволь прибавилось. С недавних пор я потеряла всякий покой в заботах о нем. Оборотень не приходил в себя, но мне было видно, как здоровье его крепчало. Рваные раны заживали, и лихорадка ушла. Как околдованная, я продолжала навещать его, менять повязки. А недавно попробовала намочить ему губы полезным сладким отваром, в надежде, что он сам их оближет. Ох, обрадовалась я, когда юноша впервый раз провел языком и проглотил лечебные капли. Это значило, что сознание его возвращалось, и скоро он, набравшись сил, пробудится.
Тайком утащила мужские отцовские штаны и рубаху. Мой волк не превращался в зверюгу все это время, а был таким же ранимым, как обычный человек. От холода его смуглая кожа становилась гусиной, и он мелко дрожал. Конечно, тело оборотня было ослаблено ранами, может, поэтому кровь волчья так быстро не помогала ему. Дорогого же мне стоило облачить взрослого юношу в людскую одежду, пусть у травника мне и приходилось не раз видеть нагих людей. С ними я была почти хладнокровна. Но здесь смущенно краснела, жмурилась и причитала: «Все равно мои старания не оценит».
Однажды над лесом нависли грозовые тучи, и меня заела тревога. Мой волк остался лежать под открытым небом совсем беззащитный. В тот день я должна была помогать травнику с заготовкой порошков, но мысли нарочно улетали в сторону леса. Нарушив строгий наказ травника, я бросила ступку с недотертой душицей и сбежала. Стащила из дома толстое шерстяное одеяло бабушки, захватила сухие одежды для волка и поспешила к поляне. Даже Елку с собой взять забыла. Она проводила меня долгим неодобрительным взглядом.
Черные облака стремительно летели по небу, словно в погоне за остатками света, чтобы пожрать его. Пугающий полумрак спустился на землю и взволновал мирно спящую до этого природу. Ледяные капли дождя безжалостно хлестали по лицу, сильный ветер настойчиво толкал меня назад, не подпускал к лесной опушке.
А мне все было нипочем. Чувство долга напрочь затмило мой разум.
Запыхавшись и промокнув до нитки, я вбежала на поляну и от досады уронила плечи. Даже небесная буря была не в силах пробудить ото сна моего волка. Он лежал и обреченно мок под дождем. Его шерсть напиталась влагой и слиплась иголками, а рубаха испачкалась и повисла. Я набросила одеяло на древние ветвистые корни, сооружая для нас маленькое убежище. Земля внутри оказалась еще сухой – вековое древо укрыло ее густой кроной, защитив от воды. А дождь все хорохорился, ускорялся и крепчал. Я подцепила оборотня под руки и постаралась поднять. Мне еле хватило духу дотащить его под крышу. Пока я волокла юношу по земле, вся отцовская одежда на нем испачкалась в грязи и почти сползла.
Так мы оказались в безопасности, спрятавшись в корнях под деревом. Уложив промокшего оборотня, я оглянулась на выход, припорошенный тьмой, и с горечью осознала, что домой к обеду мне уже не судьба воротиться. Оставалось переждать непогоду в лесу. Только бы родители не спохватились искать меня в эту бурю, только бы подумали, что я осталась у травника.
Сняв с озябших плеч промокший плащ, отложила его в сторону и в темноте принялась переодевать оборотня. Выглядел он, словно моя соломенная кукла в детстве: руки плетями лежали в разные стороны, ноги по одной пришлось поднимать, чтобы избавиться от намертво прилипших штанин. На какой-то миг я подивилась тому, как заметно потеплела кожа юноши.