Дарья Панкратова – Бар «Ноль градусов» (страница 4)
Денис засмеялся, ошарашенный скачками мыслей в голове Инги.
– В ваш пресс-тур по винодельням?!
– Я перетру с оргами, они выкатят тебе трансфер от Лиона… Будем жить свою лучшую жизнь. Побродим по горам: обещают экскурсию к альпийским озёрам… Тебе надо развеяться!
Денис вымученно улыбнулся.
– Только гор мне не хватало!
В голосе Инги послышалось раздражение:
– Слушай, я помню, что случилось с твоими предками… но нельзя же всю жизнь торчать дома!
– А кто торчит дома?!
– Прости, – пробормотала Инга. Попыталась зайти с другого боку: – Представляешь, как мы с тобой оторвались бы? Официальная часть почти закончена, отель можно и продлить… Попрошу папаню, он зашлёт деньжат… Программу реабилитации гарантирую!
Денис вопросительно изломил бровь.
Инга ещё сильнее вжалась в виноградные листья. Камера смартфона от соблазнительного декольте скользнула к асимметричной юбке. Прижав лёгкую ткань к бедру запястьем, Инга скользнула алым ногтем вдоль стрингов, подцепила пальцем тугую ткань. Сделала одно круговое движение, другое… Закусила пухлую губу.
– Серьезно?! – переспросил Денис. – Секс по телефону прямо на экскурсии?
Инга разочарованно дёрнула юбку вниз. Из-за виноградников донесся окрик гида:
– Inga, on doit y retourner!1
Инга взмахнула рукой в ответ. Камера прыгнула в сторону и на мгновение выхватила живописную панораму долины, залитую закатным солнцем.
– J'arrive!2 – крикнула она. Затем снова сосредоточилась на Денисе. Голос стал мягче, приобрёл мурлыкающие нотки. – Может, всё-таки прилетишь, без пяти минут чемпион мира? Твой любимый сомелье соскучился!
Последние слова она произнесла с эротичным придыханием. Денис ощутил острый микс желания, смешанного с досадой.
– Ладно. Погоди. Сейчас…
Он переместился к комоду и принялся рыться во вместительных ящиках. Пальцы нащупали что-то плоское и кожаное. Денис достал загранпаспорт и пролистал его одной рукой, едва не уронив. Пробежался взглядом по штампам и датам:
– Виза просрочена. И загран тоже! Не судьба…
Лицо Инги помрачнело.
– Ну-у-у, я так не играю… Чем тогда займёшься?
Денис неопределенно пожал плечами.
– Я говорю – куда дальше? Какие планы? Тебя любой бар с руками оторвёт…
– После лучшего заведения в Питере?! Игра на понижение… Вдобавок Матвей пообещал угробить мою репутацию.
– Что, если извиниться перед ним? – помолчав, предложила Инга. – Мол, был на нервах, сам не свой!
– Мама именно так и сказала бы. – Денис криво усмехнулся. – Нечего лезть на рожон, систему не изменить… «Не высовывайся, лучше подумай о завтрашнем дне»… «Выгода важнее личных обид»…
– И в чём она неправа? – перебила Инга. Подалась вперед: умело подкрашенное лицо снова появилось крупным планом на экране. – Только извиняться надо лично! Ты же поедешь на вечеринку в честь финала чемпионата?
***
Кто бы что ни говорил, Денис не собирался извиняться. А вот обсудить возникшее недопонимание с Матвеем – почему бы и да? Погорячились, бывает…
Денис запихнул загранпаспорт обратно в ящик, проверил уровень заряда в смартфоне, потом покосился на бутылку.
Он пил или не пил? Намёки Инги совсем сбили его. Он не помнил даже, открывал ли бутылку. Но… не перезванивать же подруге! «Не помнишь, я наливал себе виски?» Ещё решит, что он с расстройства поехал крышей.
В общем, лучше вызвать машину. Как говорила в «Двенадцати стульях» Эллочка Щукина, она же Эллочка-людоедка: «Поедешь в таксо?»
Быстрые касания экрана – такси вызвано. Денис подхватил куртку со стула, сбежал вниз по лестнице.
На подоконнике сиротливо остался лежать глянцевый черный конверт с надписью: «ЗОЛОТОЙ ШЕЙКЕР. ПРИГЛАШЕНИЕ НА АФТЕПАТИ».
Погода успела переключиться на изморось, вдобавок дождь усиливался. Денис запер калитку и, не поднимая головы, нырнул в такси, ждущее у обочины.
Через час машина лихо затормозила у входа в помпезный ночной клуб – массивное, подсвеченное неоном здание. Под козырьком у дверей застыли две фигуры в строгих костюмах. Один из охранников взглянул на Дениса, вежливо протянул руку за приглашением.
Денис порылся в карманах джинсов. Перетряхнул куртку, даже в смартфон зачем-то полез – конверта при нём не было.
Вечер переставал быть томным…
– Что значит – не можете впустить?! На минуточку, я победитель чемпионата!
Охранник глазом не моргнул.
– Сожалею. Закрытая вечеринка. Нет приглашения – нет входа.
– Я стопудово должен быть в списке! Проверьте!
– Списков нет. – Охранник не собирался менять заевшую пластинку. – Вход строго по приглашениям.
Второй охранник оказался не таким истуканом:
– Попробуйте позвонить коллегам, – предложил он с долей сочувствия.
Денис чертыхнулся. Рука сама потянулась к смартфону, набрала номер Матвея. Долгие гудки раскатились на всю улицу – пустынную, мокрую, но блестящую, неуловимо напоминающую кадр из нуарного детектива.
Денис представил себе происходящее в клубе: роскошное афтепати под грохочущий бит, звон бокалов, шампанское водопадом. Гудки продолжали рвать воздух, но Матвей не брал трубку. От бессилия чемпион ударил кулаком по жёсткой стене и прислонился к холодному камню, пытаясь перевести дыхание.
– Твою же мать, – пробормотал он.
Из здания вразвалочку вышел парень – среднего роста, худощавый, в очках с броской оправой, ловивших неоновые блики.
– Денис? – неожиданно окликнул он. – Привет! Ты тут атлантом на полставки заделался?
Денис повернулся.
– Мы знакомы? – с недоумением уточнил он.
– Эдик, ну? Морозов! – Очкарик подошёл ближе. – Пахал у вас как раб на галерах…
Денис продолжал озадаченно смотреть на него.
– Шучу, расслабься, – засмеялся Эдик. – Понятное дело, обошлось без галер. Просто стажировался в «Долине», ну? – Высоко поднял брови, подождал. Махнул рукой.
– Прости, по работе столько народу вижу каждый день… – попытался сгладить неловкость Денис.
– Ну да, стажёры – расходный материал! – дёрнул плечом непризнанный Морозов. – Чего не внутри зажигаешь… чемпион?
Денис нехотя выдавил из себя:
– Забыл приглашение.
– А-а-а, вон чо. – Эдик понимающе кивнул, сунул в рот пластинку жвачки, активно заработал челюстями. Протянул пачку Денису: – Хочешь?
Тот мотнул головой. Эдик продолжал:
– С этими истуканами без бумажки фиг проскочишь!
Первый охранник метнул выразительный взгляд в сторону Эдика. Тот понизил голос, продолжая жевать: