Дарья Марак – Зеркала лгут (страница 2)

Катя почувствовала короткий укол удовольствия. Тёплый, быстрый, как глоток горячего чая. Но тут же в голове щёлкнуло:

Пять. Хорошо. Но это только одно испытание. Впереди ещё четыре урока. Не расслабляйся.

Она убрала ручку в пенал и приготовилась слушать дальше.

После третьего урока была большая перемена — сорок минут. Катя обычно проводила их в библиотеке или готовилась к следующему уроку, но сегодня Лена потащила её в столовую.

— Ты должна поесть, — сказала Лена, таща её за руку. — Ты вообще завтракала?

— Яблоко съела.

— Яблоко — это не еда. Пошли, там сегодня пицца.

Катя не сопротивлялась. Она позволила себя утащить, хотя внутри всё сжалось. Столовая — это испытание. Запахи еды, очереди, громкие разговоры, тарелки, полные еды. Каждый раз это проверка на прочность.

Они сели за свободный столик у окна. Лена принесла поднос с пиццей, соком и булочкой. Катя — стакан воды.

— Ты серьёзно? — Лена уставилась на её пустой стакан. — Кать, это перебор. Ешь.

— Я не голодна, — ровно ответила Катя. — Я плотно позавтракала.

Враньё далось легко. Она врала о еде так часто, что перестала это замечать.

Лена пожала плечами и принялась за пиццу. Она ела с аппетитом, не думая о калориях, не подсчитывая куски. Катя смотрела на неё и чувствовала странную смесь восхищения и ужаса. Как можно быть такой свободной? Как можно не думать о том, что каждый кусок откладывается на бёдрах, на животе, на лице?

Смотри, как она ест. Много. Бездумно. Но она может себе позволить — у неё нет силы воли. А у тебя есть. Ты выбираешь воду. Ты контролируешь себя. Ты лучше.

Катя отпила воды.

— Слышала новость? — спросила Лена с набитым ртом. — К нам новенький приходит. В параллельный класс.

— Какой ещё новенький?

— Макс вроде. Говорят, из Питера переехал. Рисует комиксы. У него ещё дреды вроде, представляешь?

— Нет, — сказала Катя без интереса. Новенькие её не волновали. Они нарушали привычный порядок.

— Говорят, он учился в художественной школе, — продолжала Лена. — Интересно, он красивый?

— Лен, откуда я знаю.

— Ты вообще когда-нибудь интересуешься парнями?

— У меня нет времени на парней.

Лена закатила глаза, но ничего не сказала. Она знала, что спорить бесполезно. Катя была как стена — ровная, гладкая, непробиваемая.

В этот момент к их столику подсели ещё две девочки — Аня и Света, одноклассницы. Аня сразу начала рассказывать новость:

— Видели Кристину из 9 «Б»? Она в новом платье пришла, обтягивающем. Ужас. Как можно быть такой толстой и носить такое?

Света прыснула смехом.

— Да, она вообще не следит за собой. Я бы умерла, если б так выглядела.

Катя замерла. Внутри что-то ёкнуло, больно и остро. Она перевела взгляд на Аню — худенькую, в обтягивающих джинсах, с идеальным макияжем. Потом на Свету — такую же подтянутую, аккуратную.

Ты слышишь? Ты слышишь, что они говорят? Быть толстой — это ужас. Это стыд. Они смеются над ней. И будут смеяться над тобой, если ты расслабишься и позволишь себе есть. Они не простят. Никто не простит.

— Да, — сказала Катя тихо. — Это ужасно.

Она сама не поняла, зачем сказала это. Наверное, чтобы Голос замолчал. Или чтобы доказать, что она на правильной стороне.

Аня и Света удовлетворённо закивали. Лена нахмурилась, но промолчала.

Катя допила воду и посмотрела в окно. За стеклом было серое небо, похожее на грязную вату. Она думала о Кристине из 9 «Б» — полной девочке с весёлыми глазами. Однажды они вместе дежурили, и Кристина рассказывала смешные истории про своего кота. Она была доброй. Но сейчас, сидя в столовой, Катя думала только об одном: «Я не хочу стать как она».

— Ладно, — сказала она, вставая. — Мне надо готовиться к литературе.

Она оставила стакан на столе и вышла из столовой, чувствуя спиной чужие взгляды.

После школы — тренировка. Волейбольный зал пах потом и резиной. Катя переоделась в раздевалке, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Форма сидела свободно, но она всё равно чувствовала, как ткань прилегает к телу, как каждый сантиметр становится заметным.

Ты сегодня хорошо поработала. Но это не повод расслабляться. Тренировка должна быть идеальной.

Катя вышла на площадку. Мяч в руки — знакомое, родное ощущение. Она знала, как подавать, как принимать, как прыгать у сетки. Её тело двигалось само, без участия головы. Подача — раз. Удар — два. Блок — три.

Тренер, Владимир Петрович, редко её хвалил. Но когда Катя забила сложный мяч, он кивнул:

— Молодец, Ветрова. Собранная сегодня.

Катя выдохнула. Удовольствие снова кольнуло её — тёплое, быстрое.

Но вечером её ждали весы. И тогда станет ясно, хороший ли был день на самом деле.

Глава 3. Мамины ожидания

Катя вернулась с тренировки вымотанной. Руки гудели после подач, ноги болели после прыжков, но в груди было тепло — она провела хорошую тренировку. Почти идеальную.

Она разулась в прихожей, повесила рюкзак на крючок и прислушалась. Из кухни доносился голос мамы — она говорила по телефону. Катя узнала этот тон: мама разговаривала с кем-то из своих подруг, и голос её был чуть выше обычного, чуть ярче, будто она играла роль.

— …да, Катюша снова пятёрку получила, представляешь? По алгебре контрольную на пять написала. Вся в меня, — мама засмеялась. — Ну, я в её возрасте тоже отличницей была.

Катя замерла в коридоре, прислушиваясь.

— А ты помнишь, как я в балетной школе выступала? Да, до сих пор спина прямая, хожу как королева. Надо было, конечно, продолжать, но… — пауза. — Ну, Катя родилась, пришлось оставить. Но я не жалею. Зато теперь у меня дочка — красавица и умница. Да. Продолжит моё дело.

Катя сглотнула ком в горле. «Продолжит моё дело». Она знала эту фразу наизусть. Мама говорила её каждый раз, когда хвасталась подругам. Катя была её проектом, её вторым шансом, её возможностью доказать, что Ветровы — лучшие.

Она тихо прошла на кухню. Мама стояла у плиты, помешивая суп. Увидев Катю, она улыбнулась и закончила разговор:

— Всё, Лен, целую, созвонимся. Да, и тебе удачи. Пока.

Мама отключила телефон и повернулась к Кате.

— Ну, привет, моя звёздочка! Как тренировка? Устала?

— Нормально, — Катя села за стол. — Выиграли в двусторонке.

— Молодец! — мама поставила перед ней тарелку с супом. — Ешь давай. Суп из курицы, домашний. Я специально для тебя варила.

Катя посмотрела на тарелку. Пар поднимался к лицу, пахло морковью и сельдереем. Домашний суп. Мамин фирменный. В детстве она его обожала.

Суп. Тёплый. Сытный. Опасный.

— Я не очень голодна, мам.

— Катя, ты с утра ничего не ела! — мамин голос стал выше. — Тренировка была два часа, ты потратила кучу энергии. Организму нужно восстанавливаться.

— Я поем позже.

— Сядь и ешь, — мама сказала это твёрдо, но с улыбкой. Улыбка делала приказ мягче, но приказ оставался приказом.

Катя взяла ложку. Зачерпнула суп. Поднесла ко рту. Жевала, почти не чувствуя вкуса. Глоток. Ещё один. Ещё.

Ты ешь. Остановись. Ты же знаешь, что будет на весах.

Но мама смотрела на неё, и Катя не могла остановиться. Она съела половину тарелки, потом отодвинула её.